Воспоминания (1915–1917). Том 3
Шрифт:
Недалеко от блиндажа была лощина, через которую дорога вела в дер. Стаховцы и которую никак нельзя было миновать, чтобы пойти или на батарею или в резерв. Эту лощину назвали «долиной смерти», т. к. немцы ее засыпали каждый раз, как только начинали стрелять, сотнями снарядов, и редко удавалось какому-нибудь смельчаку пройти безнаказанно. На ночь я устраивался на своем же стуле, предварительно надев всю амуницию и закутавшись в бурку для тепла поверх шинели, принимая наиболее удобную позу, чтобы можно было подремать. Редко проходила ночь без тревожных телефонных звонков, приходилось подходить к телефону, причем каждый раз обязательно я стукался головой о перекладину. Когда начинался обстрел, то невольно приходилось прислушиваться, немцы стреляли методично и аккуратно, бывало, что они обстреливали одно место, чаще всего «долину смерти», шагах в 50 от блиндажа, тогда они лупили все в одно место, так что я даже раз вышел из блиндажа и сфотографировал несколько взрывов их снарядов, очень удачно. Но иногда они начинали стрелять от дер. Стаховцы на наш двор и далее к окопам. Это бывало всегда жутко. Чувствовалось, как снаряды постепенно приближались к блиндажу. И вот ждешь, хватит или нет? Вот всего в 15 шагах с остервенением разрывается тяжелый 8-ми дюймовый снаряд, блиндаж вздрагивает, ждешь очередь за блиндажом, но снаряд падает уже на другую сторону – значит миновало. За все 9 дней было три попадания в блиндаж – это было очень неприятно, т. к. невольно ждешь после этого второй снаряд, а если бы два-три снаряда попали в блиндаж один за другим, то от него осталось бы одно воспоминание. Но все три попадания были единичные и после них тотчас чинили крышу, прибавляли мешки с песком. Так мы и прожили все девять дней, обед мне привозил казак из штаба дивизии по вечерам с наступлением темноты, чай у меня был с собой. Кипятили воду в котелках. На другой же день мне было приказано овладеть лесом, занятым противником, и выйти на его опушку, дабы затем, подготовив атаку артиллерийским огнем, атаковать главную позицию немцев.
Первая задача была выполнена моими двумя полками, несмотря на тяжелые условия и отчаянную погоду, с полным успехом, так что я получил благодарность от командующего армией и 75 георгиевских медалей для раздачи стрелкам.
Выполнение первой задачи началось в ночь на 10 марта, с 3-х часов ночи. К 9-ти утра задача оказалась уже выполненной. Привожу ряд донесений начальнику дивизии, за 10 и 11 марта, которые передавались по телефону:
«10 марта 1916 г. 3 час. 15 мин. № 23
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Наступление началось в 3 часа ночи двумя колоннами: справа 32-й полк, три батальона первой линии, один резерв, слева 29-й полк, один батальон в передовой линии, один в резерве. Граница колонн дорога из г. дв. Стаховцы на Мокрицу. Разведка леса выяснила, что в лесу находились сторожевые части противника; северная часть леса непосредственно примыкает к тыловой позиции противника, западнее леса замечено укрепленная линия противника, силу ее определить точно не удалось, т. к. разведчики были встречены сильным огнем.
Подчиненную мне артиллерию шести батарей 8-й Сибирской и 10-й дивизий расположены в районе Стаховцы и объединены под начальством подполковника барона Роопа [354] . Горную батарею перевел в район 29-го полка в лес для фланкирования укрепленной позиции, обнаруженной западнее леса. Связь правого нашего фланга с Екатеринбургским полком, сменившим Тобольский, установлена, я вошел в связь с генерал-майором Надежным [355] . Один батальон 30-го полка находится в г. дв. Стаховцы, к нему подходит другой батальон, вероятно через час будет здесь и потом оба батальона составят мой резерв.
Свиты его величества генерал-майор
Джунковский».
354
…Рооп Владимир Аркадьевич (1876 –?), барон, подполковник. В 1914–1916 – командир 2-го дивизиона 8-й Сибирской стр. артиллерийской бригады.
355
…Надежный Дмитрий Николаевич (1873–1945), генерал-лейтенант (1917), генерал-лейтенант советской армии (1941). В 1915–1916 гг. командир бригады 10-й пехотной дивизии, позднее начальник штаба 69-й пехотной дивизии, с 13.05.1916 – командующий 10-й пехотной дивизией. С 1918 – в РККА.
«10 марта 1916 г. 4 час. № 24
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Наступление продолжается, батальоны вошли в лес и частью уже выходят под прикрытием разведчиков на западную окраину леса. Соседи справа двигаются. Противник молчит.
Свиты его величества
генерал-майор Джунковский».
«10 марта 1916 г. 5 час. № 25
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Полковник Изюмов [356] [357] прибыл сюда, согласно приказа по дивизии № 16, два батальона моего резерва находятся здесь. На основании же приказания Вашего, переданного капитаном Афанасьевым, полковник Изюмов вернулся в расположение штаба своего полка, начальником же моего резерва назначил капитана Дроздова, а заместителями моими, в случае моего выбытия из строя, полковника Костяева и полковника Корсака.
29 полк прошел лес и вышел на западную опушку, выровнявшись с 32-м полком, выслав вперед разведчиков к укрепленной позиции. 32-й полк занял весь северо-запад опушки. Правый фланг прикрыт уступами. Противник еще не нащупан, стрельбы с его стороны нет.
Свиты его величества
генерал-майор Джунковский».
356
Командир 30-го Сибирского полка. – Примеч. автора.
357
…Изюмов Александр Николаевич (1859 –?), полковник, генерал-майор (1917). В 1914–1915 гг. командующий 32-м и 29-м Сибирскими стрелковыми полками, с 16.07.1915 по 08.07.1917 – командир 30-го Сибирского стр. полка. Участник Белого движения на востоке России.
«10 марта 1916 г. 9 час. № 27
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Наступление вверенного мне участка, около 7 час. утра, было приостановлено сильным ружейным и пулеметным огнем с укрепленной позиции противника, обращенной фронтом на восток и соединяющей главную позицию противника с его тыловой, западнее леса. Наши передовые части местами дошли до проволочных заграждений и стали резать проволоку рогаток, неся большие потери, преодолеть их не могли. Правый фланг участка стал обстреливаться с высоты, что севернее высоты 92, фланговым ружейным и пулеметным огнем, что также воспрепятствовало продвижению цепей вперед. В настоящее время, 32-й полк закрепляется на севере и северо-западной опушке леса, имея часть людей под проволочн. загражд. 29-й полк (2 б-на) находятся впереди леса на запад в сторожевых окопах противника, занятых им с боя. Находящиеся впереди части несут большие потери, особенно от флангового огня с укрепленной высоты тыловой позиции, с которой простреливается весь мой участок. Эта высота является в настоящее время главным клином всей операции и только взятием ее может быть обеспечен дальнейший полный успех. Атаковавшие эту высоту части 10 дивизии находятся в полуверсте от 32-го полка, фланг которого обеспечивается уступами. Для руководства работами по укреплению занятой позиции выслал взвод сапер. Для окончательного выяснения настоящего положения высланы офицерские разведки.
Горная батарея до сих пор не встала на указанную ей позицию, т. к. не могла пройти по сильно обстреливаемой дороге у Стаховцы и должны были повернуть кружным путем через Гарово-Зеноново, чтобы выйти в лес южнее госп. дв. Стаховцы для обстрела фланговым огнем позиций противника, мешающих движению наших частей.
Свиты его величества
генерал-майор Джунковский».
«10 марта 1916 г. 1 час. 25 мин. № 28
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Препровождаю при сем схему расположения пехоты правого боевого участка вверенной мне группы и доношу, что две легкие батареи 6-я 8-ой Сибирской и 6-я 10-ой дивизий находятся в районе дер. Стаховцы, а горная батарея должна расположиться в лесу южнее госп. дв. Стаховцы. Правый фланг, отстоящий от 10-й дивизии в 600–700 шагов, обеспечивается командой разведчиков и уступным расположением резервов. По соглашению с генерал-майором Надежным Екатеринбургский полк подастся несколько влево. На сегодня дана задача по закреплению на занятых местах. При продолжении наступления полагал бы двигаться лишь левым флангом до изгиба леса, оставляя правый фланг на месте до взятия укрепленной высоты восточнее леса. Беспокоит меня в настоящее время, что горная батарея до сего времени не встала на позицию, полагаю, что она еще в пути. Легкая в районе Стаховцы едва ли может вполне выполнить свою задачу, т. к. не имеет бокового наблюдательного пункта на опушке леса, а только южнее госп. дв. Стаховцы, на что я обратил внимание командира батареи. Выбор дополнительных наблюдательных пунктов затрудняется отсутствием офицеров, в одной батарее всего один офицер в чине прапорщика.
Свиты его величества
«10 марта 1916 г. 3 час. № 29.
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы
При атаке позиций противника 29-го полка захвачено 12 пленных, препровожденных в штаб распоряжением полка. Прошу сообщить показания этих пленных относительно сил немцев, их местонахождения и резервов, а также понесенных ими потерь. В лесу немцами при отступлении брошено много разных предметов снаряжения – боевых патронов, разного белья и теплых вещей – к сбору всего этого будет приступлено вечером.
Свиты его величества
«10 марта 1916 г. 8 час. № 31.
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы
Около 7 часов вечера противник повел ураганный огонь тяжелыми снарядами по расположению 32-го и 29-го полков и вместе с тем открыл сильный ружейный и пулеметный огонь. Замечено было движение небольших частей противника от госп. дв. Мокрицы к правому флангу 32-го полка и левому флангу 29-го полка. Истинных намерений противника не удалось узнать, полагаю, что это была демонстрация или вызвано было оно шевелением на нашей позиции (отходом зарвавшихся стрелков), что противник мог принять за желание продолжить атаку.
Свиты его величества
«10 марта 1916 г. 8 час. 30 мин. № 32.
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Высланная ночью вперед разведка подтвердила, что впереди леса у противника позиция укреплена проволочными заграждениями и рогатками на всем фронте. Противник вел себя тревожно, освещая нас все время прожектором и ракетами и имея сам впереди окопов небольшие партии разведчиков, которые спешно отступали при малейшем приближении наших. Всю ночь немцы укрепляли свои позиции.
Свиты его величества
«11 марта 1916 г. 9 час. утра. № 33.
Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии
г. дв. Стаховцы.
Около 7 час. утра противник повел наступление набольшими частями на центр 32-го полка. У дер. Мокрицы и госп. дв. были замечены движение патронных двуколок и групп всадников. Наступление противника носило явно демонстративный характер, т. к. одни немцы направлялись вперед, другие назад. Все эти демонстративные действия были быстро разгаданы стрелками, а удачными попаданиями в госп. дв. Мокрицы скопившиеся группы немцев были разогнаны. Сейчас затишье.
Свиты его величества
В этот день 11 марта была сильнейшая снежная метель, во время которой было заметно, что немцы усиленно укрепляли свою позицию против моего правого фланга.
В 12 1/2 час. дня немцы открыли сильный огонь тяжелыми снарядами, как по нашей передовой линии, так и по госп. дв. Стаховцы, огонь продолжался без перерыва три часа. Потерь за 10 и 11 марта в полках было до 800 человек. В артиллерии и горной батарее нижних чинов ранено было 3, лошадей убито 11, ранено 14. В ночь с 10 на 11-ое число по приказанию начальника дивизии 29-й полк был заменен 30-м, мне это было крайне неприятно, т. к. из 4-х полков дивизии это был слабейший и командир полка полковник Изюмов был далеко не боевой офицер, тогда как командир 29-го полка Басов [358] был один из лучших, прямой, высокой степени порядочный, боевой, проведший всю свою службу в доблестных кавказских войсках, унаследовав их традиции.
358
…Басов Кузьма Терентьевич (1862 –?), полковник, служил в 201-м пехотном Горийскоом полку, с 21.11.1915 – командир 29-го Сибирского стр. полка.
Уходя от меня с полком, он прислал мне полевую записку, благодаря которой я мог принять некоторые зависящие от меня меры для упорядочения дела. Мне лично, как совершенному новичку в бою, было очень трудно все предусмотреть, и я был искренно ему признателен за откровенно высказанное мнение. Его записка была следующего содержания:
«Секретно.
11 марта 1916 г. 11 час. утра. № 529
Свиты его величества генерал-майору Джунковскому
Исключительно в интересах службы вообще, а в частности успеха нашей дивизии, долгом считаю доложить о некоторых крупных дефектах, подмеченных мной за 5-ти дневные бои 29-го полка совместно с другими.
Связь телефонная и живая ниже критики (говорю обобщая). Во время наступлений нельзя добиться толку нигде: все говорят, все шумят, друг друга перебивают, в линии (в целях экономии) включаются посторонние части; участковые батареи совершенно изолированы от начальников участков; провода рвутся часто, исправляются часами; живая связь – номинальна. Телефонные аппараты видимо испортились. Телефонисты неопытны, а некоторые никуда не годны.
Просьба к артиллерии поддержать или игнорируется, или запаздывает, или стреляют по своим. Есть пример очень прискорбный. Разведка неудовлетворительна, большей частью фиктивна, разноречива. Ночное охранение не бдительно. Пойманный в районе 4 б-на 29-го полка шпион ведь прошел по всему фронту, возможно от оз. Нарочь до нашего левого фланга. Боюсь, не отпустили ли его в дивизии?
Положительно «мы» не умеем скрывать себя; лес, где сосредоточены штабы и, кажется, 31-й полк с утра до вечера полон дыма. Прекрасная цель.
Части разрываются: в одном месте 29-му полку пришлось израсходовать 93 человек, чтобы связаться с соседом. Особенно важен факт, что по каким-то необъяснимым причинам телефоны рвутся ночью. Явление чревато последствиями.
У себя – устраню все подмеченные недочеты.
Командир 29-го Сибирского стрелкового полка