Чтение онлайн

— Да и так уже вся спальня судачит, и чую не только наша. Ладно, до этого самоконтроль включал в себя концентрацию на действии и внимательность. Что теперь?

— Так. Возьмемся за мысли и чувства, за контроль их силы и глубины. Смотри, я же не проклинаю при ругательстве, например, потому что можно регулировать силу и глубину абсолютно всего…

Конец ретроспективы. Рождество, Хогвартс, спальня мужской половины четвертого курса

Да, было дело. Я даже не знаю, что было круче, разговор с Гермионой на эту тему, или с Дафной на чуть другую…

Ретроспектива, неделя назад, Кабинет зелий.

— Керененский, как ваше ничего? Как подготовка к балу?

— Спасибо, леди Гринграсс, ничего, потихоньку. Ну бал, и что с ним?

— Ты сушеную лапу лягушки дорезал? Высыпай. — Дафна помешивает наш котел, от которого клубами валит белый пар, и вся такая увлеченная этим, ага… хорошо, что колонна и большущие белые клубы пара по всему кабинету скрывают нас ото всех, как впрочем и вообще все.

Я ссыпал нарезанную на мелкие кусочки конечность и принялся за следующий ингредиент.

— Ой, Мерлин, прости, — действительно, пятый раз задеть меня и на этот раз что–то еще и уронить. Дафна низко наклоняется, доставая из–под стола склянку, и этак незаметно сначала демонстрирует расстегнутую на одну пуговицу больше приличий рубашку вкупе с горизонтальным положением тела, еще и спинку прогнула, засранка. Ну конечно, вставая и выпрямляясь, нужно втиснуться мне под правую руку, а потом еще и вплотную прижаться ко мне спереди, чтоб я ее тело ну просто все прочувствовал, правой же рукой ставя склянку на другой от нее конец стола. Не иначе, чтобы второй раз не уронить. И конечно же томно, с замиранием дыша теплым дыханием мне в шею… — Извини, подвинься чуть–чуть… Да так, вот не приглашает никто, может, вместе сходим?

— Извини, незабвенная, но я уже пригласил даму, и она согласилась.

Дафна чуть прикусила губу и сделала вид, что ничего не произошло: — А, ну ладно. Надеюсь, кто–нибудь осмелится подойти к «Ледяной Королеве», — последнее она сопроводила кавычками, показанными руками.

Нет, ну вот что с этими ба… дамами, дамами делать, а? Вот что, вы мне скажите? Что не скажешь, обидишь. А она ведь хороший человек, это факт. И искренние чувства питает, судя по брожению оттенков в ауре сейчас. По крайней мере, искренне хочет быть любимой и любить. А кто не хочет?

— Дафна, — я аккуратно схватил ее за локоть и развернул, чтобы взять и вторую руку, вынув из нее ковш. — Ты прекрасный человек, честно. И красавица просто писанная, первая на весь курс. Но не могу я, нравится мне она. Понимаешь?

Девушка вздохнула и подняла опущенную голову, но потом тут же отвела взгляд.

— Да поняла я. И не берет тебя ничего из–за этого, иначе бы уже мой был. Вон, стоит захотеть и любой из них моим будет, после такого–то, — она провела рукой, пряча слезу. — Но как тут не попытаться, вон, ты из этого стада один такой. Чтоб и душой, и телом вышел и не поддаешься к тому же, уже как заноза, как цель сидишь вот внутри.

— Эй, не надо. Не стою я твоих слез. найдешь ты еще хорошего и замечательного, — я отпустил ее руки и обнял, целуя в лоб и успокаивающе гладя. — Как друг я всегда рядом. Всем, чем смогу, помогу. Но не проси того, чего я сделать не могу. И у нас сейчас зелье убежит.

— Именно, Керененский, — мы подпрыгнули, оборачиваясь к профессору Снейпу, который стоял у котла. — Минус… хмм… нет, НЕ минус пять баллов с Гриффиндора, за потрясающее чувство времени.

Под его взглядом мы быстро вернулись к работе и продолжили разговор лишь когда он ушел.

— Что–то он потрясающе добрый сегодня… — пробормотал я.

— Просто я со Слизерина. Да и лучшим ученикам баллы снимать — от себя отрывать. Ладно, перенаправлю я свои порывы. Но ты осторожней, как только я найду кого–нибудь или просто сделаю вид, что ты перестал меня интересовать, стаи шакалов налетят, и кто–нибудь да подставит тебя, отвернув ее от скромного Мерлина.

— Да, действовать, наверное, надо, это ты права, спасибо, — я бросил короткий взгляд на облако, где должна была стоять Гермиона в паре с Невиллом.

— Хах, только ты прочно засел. Дальше друга она тебя пока, по–моему, не рассматривает, разве что только где–то глубоко внутри… — Дафна проследила мой взгляд.

— Ну это мы посмотрим, — усмехнулся я в ответ. — Ты бы задумалась на счет Гарри. Он конечно тугодум и тормоз на этом плане, но Сириус рано или поздно его исправит, а за ним уже сейчас хвосты увиваются. Правда до тебя им, как до Китая пешком…

— Честно говоря, я уже думала об этом. Он классный, хороший и тихий парень, но ты просто как–нибудь себя и его рядом так поставь и сравни. Первое место гарантировано. А что, он еще никого не пригласил?

— Неа. Так, теперь против часовой мешай четыре раза…

Конец ретроспективы.

— Мда, вот ну не сравнивал я себя ни с кем. Приятно, конечно, слышать такие комплименты, но все же… это получается, на меня скоро откроют охоту? Жуть… Дафна это хотя бы приятно делала, контролировать себя было тяжело и даже просто следить за ее игрой и участвовать в ней было удовольствием, если уж честно отвечать самому себе. Вот пошлют меня, если, нет, когда скажу правду, и что тогда делать? А ведь мог бы просто упасть на белые ручки Дафны… Я мысленно встряхнул себя. Нет, бой еще только начинается. И он еще не проигран. Так, как же все же пойти? Десять минут не мочь выбрать шмотки, позор, какой позор для парня…

Гениальная мысль, как всегда, была проста как два пальца. Я сбросил с Авадона все иллюзии и трансформации несложным заклинанием. Красивый, узорчатый комплект был на загляденье, Роба (фактически камзол, судя по виду, или же бушлата подобие что ли… вообщем, никто из магов у нас не задумывался над тем, как это назвать. просто Robe) и штаны, аккуратно заканчивающиеся у вершины ботинок аля берцы, перчатки без пальцев с жесткой тыльной стороной. Все это белое, с синими бронированными пластинами (тонкие и невесомые, а поди пробей) и усилениями на корпусе и коленях, ботинках, а так же с серебряным магическим узором, вместе — баснословной красоты… Шлем хорошо не ношу, даже его невидимую вариацию. Так. Ботинки — трансформацию в нормальные мужские туфли по ноге. Свободные рукава оставим, штанины — удлинить, заходило чтобы за туфли, сделать свободными, одинаковой ширины по всей длине, во. И убрать бронепластины, иллюзию в ткань, синий цвет на этом месте и узор оставить. Убрать перчатки. Все! А я-то думал, елки–палки. Рискнул еще и причесаться, но мало что получилось, разве что дыбом не стояли — и то хорошо. Уже спокойно я вышел из ванной комнаты, куда ушел «переодеваться». Взору моему открылась картина маслом — все наряжались и как могли приводили себя в божеский вид. Невилл достал где–то профессиональные танцевальные туфли. Гарри уже тоже одел парадную черную мантию и пытался привести в порядок голову, чему сильно мешал Рон, в сотый раз за сегодня благодаривший Гарри и Сириуса за рождественский подарок — нормальную мантию, а не бордовое платье восемнадцатого века, выданное ему матерью.

Спустя минут десять, мы с Гарри, Невиллом и Дином (Рон все еще попадал в мантию, а Симус опять что–то подпалил у себя) спустились в гостиную. Гарри и Дин вышли в холл, где встречались и искали друг друга пары, а я остался ждать Гермиону вместе с Невиллом. Прошла Парвати в своем малиновом одеянии, Лаванда, в розовом и с кучей рюшечек, а Гермоины все не было. Прошла Джинни в мантии под цвет своих огненных волос и увела замершего Невилла. А я стоял как пень, ну или столб, и ждал. Сердце колотилось от нетерпения, ноги затекали от отсутствия движения, нервы шалили. Выдох, вдох… Я отвернулся посмотреть, не пропустил ли я ее случаем в толпе, и не найдя, вернул взгляд на лестницу. Туфли, красивые, серебряные по цвету туфли на трехсантиметровом каблуке, обутые на красивые, изящные ножки, которые скрывает длинное, до пола, просторное платье небесно–голубого цвета с разрезом до середины бедра. Платье изящно, не вульгарно обтягивая и не мешком, а именно на уровне золотой середины подчеркивает ее стройную фигуру с идеальной талией, и заканчивается, плотно закрыв грудь, но зато открывая взору белую кожу шеи и плеч. Через правое плечо идет поддерживающая лента от платья, с белым узором. Прямая спина и королевская осанка, над которой столько бились на тренировке (а всего–то надо было безразмерную сумку подарить. Как мой рюкзак. Ну, на прошлый день рождение я ей его таки подарил, так что в Хогвартс в этом году ехали без чемоданов и проблем уже не только я, но и Гарри с Гермионой). И волосы… Густая грива, копна каштановых волосы была расчесана и приведена в божеский вид — ее волнистые волосы обрамляли лицо и аккуратно спадали назад, как раз закрывая лопатки. Чуть косметики — тушь и неяркая помада. Пока я все это считывал, она успела подойти и чуть постоять предо мной, очнулся я на щелканье пальцев перед носом. Нет, вот тут надо признать, что челюсть подбирал не только я, а еще и вся гостиная: мальчишки восторженно пялились, девушки гневно зыркали в попытках испепелить. Одним движением руки и головы — чуть поправила волосы, и она их всех стряхнула, рассыпала в пыль. Я все же очнулся, поцеловал кисть и быстро предложил руку, которую она с благодарностью обвила своими руками.