Чтение онлайн

* Угол страницы поврежден. Ред.

151

чтобы он был И. Ф. Беккером. "Разумеется, нет, - ответил тот слабым, квакающим голосом.
– Я Бернхард Беккер!" Бернхард Беккер - отвратительная личность - преемник Фердинанда Лассаля на посту лидера движения в Германии, которое он впоследствии предал. Есть люди, у которых дурные мысли и отсутствие искренности как бы написаны на лице, но мало кто умеет читать характеры их. После некоторого обмена банальностями я огляделся и по другую сторону стола увидел Иоганна Филиппа Беккера как раз таким, каким мне его описывали: великан, с длинной черной бородой, высоким лбом, широкими плечами; левый глаз как у Бена Батлера! Я подошел и вручил ему письма.

Затем я увидел Энгельса. Он сидел слева от председательствующего, курил, писал и с увлечением слушал ораторов. Когда я представился ему, он поднял голову от своих бумаг и, схватив мои руки, радостно сообщил: "Все идет хорошо, у нас подавляющее большинство".

Как известно, это была решающая битва между Марксом и Бакуниным. Вопрос стоял так: быть ли Интернационалу хорошо дисциплинированной армией, способной вести борьбу против организованного врага, или же он должен был расколоться на сотню тысяч частиц, причем каждый отдельный член воображал бы себя генералом, а Бакунин - великим, непогрешимым диктатором, который стоит во главе, водит их всех за нос, льстит их тщеславию и тем самым превращает их в слепо повинующееся ему орудие.

Лицо Энгельса было мне знакомо по фотографиям, но в действительности он оказался более худым, чем на портретах. Это был высокий, худощавый человек с резко очерченными чертами лица, с длинными рыжеватыми усами, небольшими синими глазами и очень красным носом. Его движения и речь были быстры и четки; у окружающих создавалось убеждение, что этот человек точно знает, чего он хочет и каковы будут результаты его слов и действий. Из разговора с ним каждый извлекал для себя много нового и поучительного. Его мозг сокровищница научных знаний; Энгельс разговаривал более чем на дюжине языков, которые изучил с той целью, чтобы руководить движением в столь многочисленных странах Старого Света.

152

Напротив Энгельса сидел Поль Лафарг - зять Маркса, который вел борьбу против бакунистского тайного общества в Испании. Представляя меня Лафаргу, Энгельс воскликнул: "Вот они оба тут, наши борцы в Испании и Италии!"

Маркс сидел позади Энгельса. Я узнал его тотчас же по большой густой шапке волос. Его лицо было смугло, волосы и борода седые. Одет он был в черный костюм из тонкого сукна. Когда он хотел рассмотреть кого-нибудь или что-нибудь особенно внимательно, он вставлял в свой правый глаз монокль. Энгельс подвел меня к нему, и Маркс встретил меня очень приветливо и попросил после окончания заседания рассказать ему о положении дел в Испании и Италии.

Следующим делегатом, привлекшим мое внимание, был молодой человек с еврейскими чертами лица и южнонемецким акцентом. Он переводил речи немецких ораторов на французский язык. Энгельс сообщил мне, что это - Лео Франкель, министр просвещения Парижской коммуны. Франкель был венгр. Это был человек большого ума и обширных знаний. Его жизнь, полная мученических страданий и преследований во Франции и в Венгрии, хорошо известна всем старым участникам движения.

Интересной личностью был Мораго, испанец и фанатичный последователь Бакунина; его жгучие, темные глаза, страстная речь, неистовая жестикуляция производили дьявольское впечатление.

Там был и другой испанец, Марселау, человек, который заметно отличался от других своих соотечественников; манеры его были спокойными, аргументация более обдуманна; говорил он мало, а наблюдал непрерывно. Он бегло говорил по-французски и по-английски, что весьма редко среди испанцев.

У Алерини из Барселоны вместо пояса был большой красный шарф, репортеры говорили, что это флаг Коммуны. Один из самых заклятых врагов Маркса, он держался как боксер-профессионал и забияка.

Гильом, поборник Юрской федерации, был иезуитским генералом бакунинских сил. Впалые щеки, заостренный нос, сверкающие глаза, лицемерный фанатизм таков тот, кто являлся душой заговора с целью разрушения Международного Товарищества. Есть чело

153

век, очень напоминающий Гильома по манере и по тактике, прямо в нашей среде здесь, в Нью-Йорке, - Мориц Бахман, но это только тень той способности ко злу, которую воплощал в себе Гильом.

Ранвье, Дюпон, Серрайе, Жоаннар и Ле Муссю - все члены Парижской коммуны - производили впечатление людей умных, вдумчивых и логично мыслящих. Английские делегаты не привлекали особенного внимания, но видно было, что они уже много лет участвовали в движении. Эккариус, неутомимый агитатор и немецкий портной, был в их числе; в последующие годы он оказался тем, что мы называем дельцом-социалистом, и изменил движению.

После первого заседания Маркс сказал мне в отеле, где мы остановились, что Рудольф Шрамм, бывший прусский консул в Милане, находится в Гааге. Это человек, которого я считал ответственным за насилие, совершенное надо мной итальянскими властями в Милане. Когда они арестовали меня, я написал письмо германскому консулу и, увидев имя Рудольфа Шрамма в адресной книге, адресовал письмо ему. Но не последовало никакого ответа на письмо, в котором я требовал, чтобы германский консул защитил меня, так как я был в то время тем, кого называют "германский подданный". На следующем заседании конгресса, перед самым перерывом, я публично попросил Рудольфа Шрамма встретиться со мной, так как хотел получить от него удовлетворение. На следующее утро репортеры, не понявшие меня, так же как они не понимали или извращали все, что говорилось и делалось делегатами, опубликовали сообщение, что Шрамм приговорен конгрессом Интернационала к смерти. Поэтому Шрамм был предупрежден властями и в сопровождении двух сыщиков и двух полицейских в форме явился на конгресс, чтобы выяснить причину смертного приговора. Все засмеялись, когда Шрамм, старый повеса, разодетый как денди, с седыми волосами, уложенными в локоны, сильно надушенный, с розами в петлице, возмущенно изложил свою просьбу, чтобы его обвинитель предстал перед ним. Маркс указал ему на меня. Он выпрямился и, презрительно взглянув на меня, сказал: "Я думал, что оскорбил меня кто-нибудь вроде Луи Блана, Фридриха Энгельса или Карла Маркса, но такой мальчишка. Ба!..

154

Но тем не менее я вызываю его на дуэль". Делегаты снова засмеялись, а я, вскочив, взял шляпу и сказал свирепому старому денди, что готов с ним встретиться. Мы оба вышли, и на тротуаре в окружении толпы зевак я объяснил ему, что, по-моему, он заведомо пренебрег своим долгом, не оказав мне защиты. "Но, дорогой мой, - сказал он, - я же не был консулом в Милане в это время, и вы, должно быть, посмотрели в старую адресную книгу". Последовали дальнейшие объяснения, и Шрамм удалился, сказав сыщикам и полицейским, готовым "схватить меня", что произошла ошибка. Когда я вернулся на конгресс, мы вновь посмеялись над г-ном Шраммом. Несмотря на это, сообщение о том, будто Интернационал постановил убить Шрамма, обошло всю европейскую прессу и не нашлось ни единой газеты, готовой опубликовать мое объяснение по этому делу.

За всю свою жизнь я ни разу не видел со стороны репортеров, а также и редакторов ни малейшей склонности обращаться с социалистами хоть с крупицей справедливости - они, вероятно, считают социалистов сумасшедшими или негодяями. Некоторые газеты в Гааге призывали женщин остерегаться членов Интернационала, которые якобы привыкли прямо на улице срывать серьги и другие драгоценности.

Расследование бакунинских интриг против организации было жизненно важным для существования и деятельности Интернационала. Бакунин образовал второе общество внутри Интернационала с неприкрытой целью направлять движение последнего по своей указке. У нас были письменные и устные свидетельства на этот счет. Даже секретные инструкции и устав Международного социалистического Альянса (как был назван этот заговор), написанный самим Бакуниным, были в нашем распоряжении. Делегаты Вальтер, Люкен, Вишар, Рош Спленгар и я были избраны в комиссию по расследованию, чтобы доложить, что должно быть сделано с людьми, которые пытались разрушить организацию. Комиссия избрала меня председателем. Мы получили свидетельские показания от Энгельса, Маркса, Серрайе, Дюпона, генерала Врублевского, Лафарга и других, доказывавших, что Альянс существовал в Испании, Италии, Швейцарии, Бельгии, Англии, Америке и что его деятельность имела целью парализовать рабо

155

чее движение, поскольку Бакунину удалось заставить своих последователей уклоняться от участия в политической борьбе, провоцировать преследования и разобщать организованные массы пролетариата. Было также доказано, что Бакунин человек подлый во всех отношениях. Среди других документов, например, у нас было письмо, написанное Нечаевым (одним из орудий Бакунина, который впоследствии был убит каким-то другим орудием, потому что знал слишком много), показывающее, что Утину, русскому социалисту, угрожали, что его убьют, если он осмелится переводить "Капитал" Карла Маркса на русский язык 447. Сам Бакунин взялся затем за перевод, ему было уплачено в виде аванса 300 рублей, а он представил всего-навсего две страницы рукописи человеку, который собирался издавать работу для русской публики. Во всех отношениях расследование дало веские доказательства того, что анархистский святой, великий сибирский мученик Михаил Бакунин был не только полон тщеславия, но был и коварным тираном, который не выносил никого, кроме себя, и прибегал к самым неразборчивым средствам, дабы сохранять свое положение непогрешимого пророка и воплощенного разума, сконцентрированного лишь в его мозгу и излучаемого им. То, что ему платило русское правительство как тайному агенту, никогда не было доказано, но все его действия и все его планы вызывали такое подозрение. Комиссия доложила, что Бакунин сделал попытку расколоть организацию, чего он частично и достиг, и что его главным сообщником был Гильом, редактор "Bulletin de la Federation jurassienne". Было показано, что явные агенты наполеоновского правительства во Франции, такие, как Малон 448, Гаспар Блан и Ришар, были личными агентами Бакунина и основателями Альянса во Франции. Когда доклад был представлен конгрессу, испанские делегаты вместе с Гильомом и Швицгебелем клятвенно заверили, что Альянс никогда не существовал и что все, что было сказано о Бакунине, является ложью. Но большинство спокойно это выслушало и затем проголосовало за исключение Бакунина и Гильома. За подписание мной доклада в качестве председателя комиссии делегат Рош Спленгар, который был одним из бакунистских агентов, угрожал застрелить меня, но Люкен, Врублевский и другие отобрали у него ре-вольвер.