Чтение онлайн

156

Это был последний конгресс старого Интернационала, так как перемещение Генерального Совета из Европы в Америку затруднило связи, а всеобщие раздоры, так же как всеобщий торговый кризис 1873 г., содействовали роспуску великой организации, основанной Марксом и Энгельсом, чьей деятельности мы обязаны нашим нынешним движением во всем цивилизованном мире. Но семена зла, посеянные Бакуниным, тоже дали дурные всходы; его многочисленные последователи, безмозглые глупцы и фанатики, мешают нам со всех сторон, к великому удовольствию капиталистов и деспотических правителей.

Социалисты должны проводить свои принципы в жизнь. Я заметил, что мало кто из них является социалистом у себя дома, где никакие деловые соображения не мешали бы им быть примерными отцами, людьми широких взглядов и хорошими воспитателями своих подрастающих детей.

Маркс был социалистом во всем, что он делал. Вам бы стоило посмотреть на него дома, в окружении его благородной, высокообразованной жены и трех красивых и умных дочерей; у него вовсе не было тех властных повадок, которые мы часто наблюдаем у женатых мужчин, даже если они называют себя социалистами. Из-за его черных волос и смуглости его товарищи, студенты в Бонне на Рейне, прозвали его "Мавр", "чернокожий" сказали бы они, вероятно, в Нью-Йорке, или "Чарли-негр". Это прозвище осталось у него на всю жизнь, и все более или менее близкие люди звали его "Мавр" - жена, дочери, зятья и друзья. Никто из детей никогда не называл его "отец", так как в этом слове он видел начало тирании и самомнения. Он считал, что никто не может обладать властью над другим существом в силу того случайного обстоятельства, что является его отцом или матерью. По той же причине Маркс никого не называл господин, мистер, мсье или синьор, так как терпеть не мог титулы и всякое лицемерие. "Лицемерие заставляет людей пользоваться в общении друг с другом обращениями, про которые сами знают, что они не заслужены", - частенько говорил он. Знакомя своего зятя Лафарга со своими друзьями и социалистами, он часто говорил: "Гордостью моей жизни является то, что одна из моих дочерей замужем за цветным". У Лафар

157

га, португальца *, в жилах текла и негритянская кровь, а Маркс радовался тому, что ему посчастливилось дать своим последователям хороший пример преодоления нелепых расовых предрассудков. И также во всех других вещах. У Маркса не было таких принципов, которых он бы не проводил на практике всюду и всегда, где это представлялось возможным. Каким он был в мелочах, таким же он был и во всем остальном.

С тех пор как он впервые изложил свое учение в начале своей общественной деятельности в качестве молодого журналиста в Рейнской провинции Пруссии, вплоть до последних писем к друзьям, во всех своих великих трудах и в полемических произведениях он оставался мастером логической мысли, светочем социального движения, неизменно указывающим на необходимость централизованного действия, всемирной организации профессиональной и экономической борьбы для осуществления и укрепления грядущей пролетарской революции во всех странах земного шара.

Вот, социалисты, вам пример - ваш великий учитель, в учении которого никому еще не удалось обнаружить чего-нибудь неразумного или ошибочного, почему бы вам не следовать его примеру во всем? Я уверен, что наши идеалы никогда не будут достигнуты, если мы сойдем с пути, указанного им. Поэтому я всегда буду отстаивать централизацию сил, пока противник не повержен, и политическое действие, пока люди не станут настолько разумны и настолько хороши, что смогут жить и процветать без каких-либо законов и без какой-либо полномочной власти, призванной проводить законы, принятые большинством и основанные на науке и здравом смысле.

Впервые опубликовано на русском языке со значительными сокращениями в книге: Воспоминания о Марксе и Энгельсе. М., 1956 и полностью в книге: Гаагский конгресс Первого Интернационала. 2-7 сентября 1872 г. Отчеты и письма. М., 1972

Печатается с незначительными сокращениями по тексту книги: Гаагский конгресс Первого Интернационала, сверенному с рукописью

Перевод с английского

* Ошибка автора: отец Лафарга был французом, а мать кубинкой. Ред.

ФРАНЦИСКА КУГЕЛЬМАН

Несколько штрихов к характеристике великого Маркса 449

Будучи еще молодым студентом, восторженно относившимся к Карлу Марксу, мой отец написал ему письмо. Лондонский адрес Маркса он узнал через Микеля, вместе с которым входил в одну и ту же студенческую корпорацию "Норманния". Все члены этой корпорации, цвета которой были оранжевый, белый и черный, начертали на своем знамени новые идеалы свободы. Несколько лет спустя корпорация была распущена, но бывшие ее члены всю жизнь оставались связанными верной дружбой. К величайшей радости моего отца, Маркс ответил ему, и таким образом постепенно между ними завязалась переписка.

Письма Марксу адресовались на имя "А. Вильямc". Это было вызвано тем, что его переписка находилась под контролем правительства, вскрывалась и часто ему не доставлялась. Поэтому и мой отец из предосторожности вообще избегал письменно обращаться к нему по имени, а начинал свои письма обычно словами: "Мой уважаемый, дорогой друг".

Когда же несколько лет спустя Маркс написал, что он собирается в ближайшее время поехать на конти-нент, то мои отец, успевший за это время жениться, предложил ему остановиться у него в качестве гостя. Маркс принял это приглашение и согласился провести у отца несколько дней.

Моя мать, веселая, молодая женщина, уроженка Рейнской провинции, с некоторым опасением думала о предстоящем визите. Она ожидала увидеть маститого ученого, совершенно поглощенного своими политическими идеями и враждебно относящегося к современному общественному строю. Мой отец обычно был занят все утро и часть дня своей врачебной практикой, как же ей разговаривать с таким человеком, как Маркс? Но

159

отец уверял ее, что она всю жизнь будет с радостью вспоминать эти дни, и никогда еще ни одно предсказание не исполнялось с такой точностью.

Когда мужчины приехали с вокзала, то вместо ожидаемого мрачного революционера мою мать приветствовал веселый высокий элегантный господин, в приятном рейнском говоре которого она сразу же почувствовала что-то особенно родное. Под густыми седыми волосами блестели молодые темные глаза, и юношеская свежесть чувствовалась в его движениях и в его речи. Он не позволил моему отцу делать хотя бы малейшие намеки на политические темы, заявив при этом: "Это не для молодых дам, об этом мы поговорим как-нибудь потом". В первый же вечер его беседа была так увлекательна, настолько полна остроумия и веселья, что время пролетело совершенно незаметно.

Это были как раз первые дни страстной недели, и мои родители просили, чтобы он обязательно прослушал с ними в страстную пятницу "Страсти по Матфею" Баха. Но Маркс, хотя и был большим поклонником музыки, и особенно почитал Баха, с сожалением отказался от этого, так как предполагал уехать самое позднее в великий четверг.

Все же он пробыл в Ганновере четыре недели, и мои родители всегда с таким удовольствием вспоминали об этих днях, так долго хранили в памяти все разговоры и различные подробности, что это время, не тронутое серым покровом забвения, выделялось среди повседневной жизни, как озаряемая светом вершина.

Не только в домашней обстановке, но и в кругу знакомых моих родителей Маркс был скромен и любезен, принимал во всем участие, и когда кто-нибудь особенно нравился ему или когда он слышал оригинальное замечание, он вставлял в глаз монокль и весело, с живым интересом смотрел на этого человека.

Он был несколько близорук, но очки носил только при длительном чтении или письме.

С особенной радостью вспоминали мои родители беседы с Марксом в ранние утренние часы, в течение которых им никто не мешал. Поэтому моя мать вставала очень рано, чтобы по возможности до завтрака освободиться от всех хозяйственных забот. Иногда они