Чтение онлайн

А в продолжение всего ожидания ответа он добросовестно выполнял возложенные на него халифом обязанности, управлял еврейскими общинами и занимался научными изысканиями, связанными с грамматикой святого языка, испарениями волшебной воды, улучшающей ртуть, а также попытками превратить золото в такую жидкость, которую человек мог бы пить, и это золотое питьё навсегда сохраняло бы в человеке жизненную силу, то есть занимался поисками жизненного эликсира вслед за Птолемеем Филадельфом из Александрии.

Когда отец получил ответное письмо от Хазарского кагана Иосифа, был он уже слишком стар и хвор, чтобы идти пешком по горам и долинам к своей заветной цели - Иудейскому царству, но мечту свою и стремление сумел передать мне, своему тогда ещё несовершеннолетнему сыну, проводящему свободное время за книгой, в беготне за бумажным змеем и разглядывании удивительных существ и картин в волшебном фонаре, привезённом из Сирии. Что это была за вещь - просто сказка! Стоило заглянуть в специальное окошко сверху, из которого пробивался мягкий зеленоватый свет этого окрашенного ультрамариновой глазурью глиняного сосуда, и ты оказывался в совершенно другом мире. Я видел там знакомые и незнакомые вещи, дальние страны, давно ушедших людей, а также людей, которых мне суждено было встретить впоследствии, но я об этом ещё не знал - то есть фонарь позволял заглянуть в будущее. Я до сих пор не знаю, как была устроена эта вещица. И, как ни странно, совершенно не помню, куда подевался потом этот фонарь - может быть я, повзрослев, перестал верить в чудеса, поэтому и волшебный фонарь стал мне неинтересен и стоял на какой-нибудь полке, покрываясь пылью. Я занимался науками и так как книжная учёность высоко ценилась, я читал, читал, читал учёные книги и трактаты, набивая голову знаниями, не проявляя особенно творческого потенциала, который, видимо, был у меня не велик в этой области. Я становился сухим и скучным начётчиком и, слава Богу, благословенно Имя Его, что вовремя это понял. Я понял, что не могу сидеть на месте, копаясь в пыльных свитках и фолиантах, что меня влечёт дорога, и когда умер отец, я - погоревав вместе со всеми жителями халифата - снарядил караван из десяти дромедаров и отправился в путешествие, главной целью которого, как мне тогда казалось, был Итиль, столица Хазарского царства, пункт устремлений моего отца, да и моих собственных, если уж на то пошло.

Как искать Хазарию? Точной карты у меня не было, а брать с собою громоздкий бронзовый глобус, тяжёлый и неудобный в дороге, тем более что Итиль и на нём не был отмечен, было как-то не с руки. Хорасанским купцам, говорившим, что знают все дороги, я не доверял, и это считалось тогда проявлением хорошего тона, и я, взглянув в последний раз на плещущийся Гвадалквивир, попрощавшись с бабушкой и кошкой и пообещав им вернуться, направил своих дромедаров в Бейрут, перекрёсток всех путей и перепутий, где можно было услышать не только интересную историю, но и узнать что-нибудь ценное. Например, дорогу на Итиль.

Мы ехали сквозь прекрасные просторы моей родной Испании, наслаждаясь превосходными видами, открывавшимися со всех четырёх сторон. Стеклянные дюны, в которых закатное солнце играло как пламя свечи в субботнем бокале из горного хрусталя, а полная луна сверкала как хануккальная лампа. Любовались огромными табунами превосходных андалузских скакунов, рыбами, высовывавшимися из воды рисовых полей и провожавших нас задумчивыми взглядами своих прекрасных глаз. "Как прекрасна моя земля!.." - восхищался я сквозь слёзы умиления, - "Она будет такою вечно, и вечно будут жить здесь в достатке люди всех кровей и вер, не мешая друг другу, а лишь взаимно дополняя. Великая земля Таршиш, местожительство амораев!" Не знал я ещё тогда, что в 1492 году евреи будут изгнаны из Испании безумной императорской четой Фердинандом и Изабеллой, а мавры - в начале XVII века от Исы - слабоумным Филиппом III. Но, повторяю, тогда я ничего этого не знал, путешествуя через Европу со своим караваном, удивляясь всё больше не отличию встречавшихся мне по пути народов, которое были, в общем, поверхностны, а подобию, тому, что люди мало отличаются друг от друга, независимо от того, каким из множества имён называют Бога и что едят ананасы или виноград. Так я добрался до Бейрута.

Что это был за сказочный и пёстрый город! Разноязыкая речь, люди со всевозможным цветом кожи и разрезом глаз, акробаты, фокусники, маги, бродячие стихотворцы, разбойники, учёные, астрологи, комедианты, шарлатаны, обманщики, сивиллы, германцы, славяне, евреи, гадалки, танцовщицы, энциклопедисты, певцы, абиссинцы, халифы на час, солдаты - кого здесь только не было! Я прямо-таки потерялся поначалу среди этой неукротимой человеческой вольницы, но потом, вспомнив о цели своего прибытия в Бейрут, обратился к цыганке, и она, разложив диковинное египетское Таро, сказала, что поможет мне пришелец из очень далёких восточных земель и что я скоро с ним встречусь. Щедро наградив гадалку, я расслабился и зашёл в ближайшую чайхану, чтобы выпить чаю, съесть лепёшку и отдохнуть с дороги.

Войдя в чайхану "У Али", я сразу же обратил внимание на одного симпатичного бородача, сидевшего по-турецки, курившего кальян и запивавшего дым чаем. Я поздоровался с бородачом; он приветливо склонил голову в замысловато закрученной чалме и радушно указал на место рядом с собою. Я с благодарностью уселся, заказал у подошедшего слуги чайник чаю и, обратившись к курителю кальяна, сказал:

– Позвольте представиться, - начал я, - Моё имя Ибрагим ибн-Хасдай, я сын почтенного Хасдая ибн-Шафрута. Прибыл я с караваном дромедаров из испанской Кордовы.

Бородач улыбнулся ещё шире и ответил:

– Очень, очень приятно! Рад беседовать с сыном почтенного Хасдая, о котором я слышал немало и всегда только хорошее. Моё имя - Гасан ибн-Камал аль-Фаргони, родом я из Ферганы, но в настоящее время мой дом - Бейрут. Это место, куда я возвращаюсь из странствий, ибо я - мореплаватель, борозжу всевозможные солёные реки и водоёмы.

Гасан ибн-Камал аль-Фаргони снова широко улыбнулся и я поймал себя на том, что и сам улыбаюсь во весь рот, что мне очень приятно беседовать с этим человеком и какое-то шестое чувство говорило мне, что это взаимно. Я ещё не знал тогда, что встреча эта перевернёт мою жизнь и изменит отношение к себе и к самой жизни. Об этом человеке я должен сказать подробнее. Несмотря на то, что судьба чудесным образом неоднократно сводила и разводила нас, я до сих пор верю, что, например, в этот самый момент, когда я пишу эти строки, дверь моей комнаты отворится и войдёт он, Гасан ибн-Камал аль-Фаргони, собственной персоной.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

ГАСАНА ИБН-КАМАЛА АЛЬ-ФАРГОНИ

ЧАСТЬ I

Гасан ибн-Камал аль-Фаргони родился в небольшом ауле в пяти фарсахах от Ферганы 28 июня 1026 года как раз в то время, когда Солнце проходило астрологический знак Рака со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отец его, бухарский еврей, был простым содержателем питейного заведения и, в общем-то, бедствовал: ферганцы мало употребляли спиртного, ибо это запрещает аль-Коран. Не смотря на тяжёлую жизнь, отец не отчаивался и никогда не забывал о Земле Храма, хоть Храм и был давно разрушен, и всею душой стремился в Иерусалим. Однако путешествия туда не предпринимал, ибо что-то его удерживало - то ли неуверенность в собственных силах, то ли чувство долга перед сыном, которого старый Камал аль-Бохари хотел сперва поставить на ноги и дать приличное образование. С детства юного ферганца обуревала страсть к морским путешествиям, хотя моря он никогда не видел, а лишь читал о нём в приключенческих романах. И даже когда он, прибыв на короткое время с отцом в Ашхабад за товаром, впервые увидел поразивший его до глубины души Каспий, называвшийся Морем Хазарским, он не стал моряком, ибо один капитан, занимавшийся на Каспии каботажными перевозками, отговорил его посвящать жизнь этой большой луже, как он его назвал, а подождать истинного мореплавателя, который неприменёт появиться на Гасановом жизненном пути, если тот будет этого страстно желать, молиться и соблюдать установления Торы. Гасан ждал, желал и молился и когда через их аул проходил знаменитый путешественник Ибн-Баттута, присоединился к его каравану и отправился на Ближний Восток, где, как он слышал от самого Ибн-Баттуты, есть выход в настоящие моря и океаны. Смышлёный узбекский юноша очень понравился Ибн-Баттуте и тот дал почитать ему свою самую большую ценность - книгу сказок "Тысяча и одна ночь", а со временем, поразившись любознательности парня, его ясному уму и сметке, сделал его сначала своим секретарём, а затем и советником. Много стран они пересекли вместе, а когда достигли Бейрута, обнялись на прощанье, Ибн-Баттута прослезился, пожелал Гасану удачи и подарил книгу сказок "Тысяча и одна ночь", с которой аль-Фаргони никогда впредь не расставался. Провинциал, очутившийся на перекрестке всех путей и перепутий тогдашнего исламского мира, не потерялся и явился прямо на пристань, где не долго думая устроился матросом на военное судно, отплывавшее под зелёным знаменем на морскую войну с неверными на Понт Меотийский. Джихад завершился полной победой правоверных и все неверные, по слепоте своей ранее поклонявшиеся идолами, обратились в ислам, а победители вернулись на родину с щедрыми дарами и роскошной добычей. Победитель-Гасан на вырученные от похода деньги приобрел средних размеров парусник и стал самостоятельно бороздить моря и океаны, удовлетворяя свою склонность и воплощая детскую мечту.

Вот таким свободным мореплавателем я и застал Гасана ибн-Камала в бейрутской чайхане "У Али" и ещё раз мысленно поблагодарил гадалку за её столь приятное предсказание.

Мы выпили чаю за знакомство и я рассказал моему новому другу об обстоятельствах, приведших меня в Бейрут. Гасан ибн-Камал улыбнулся, выпустил дым и произнёс:

– Хм, Хазария... Вы знаете, любезный Ибрагим, это название не ново для меня. Скажу больше, мне приходилось бывать на территории этого огромного царства в бытность мою матросом на военном судне. И я даже видел хазар. Очень мне понравилась местность, где живут эти самые хазары, деля сферу влияния со скифами и амазонками - этими жуткими мужененавистницами, выжигающими себе правую грудь, чтобы та не мешала им стрелять из лука. Да... А с хазарами я даже общался, ибо их язык близок к языку моей родины. С удовольствием взглянул бы я ещё раз на эти степи, вплотную подступающие к берегу Меотиды. Я как раз сейчас размышляю о том, куда бы мне направить в очередной раз свою каравеллу. То есть я давно мечтаю побывать в странах Магриба, ибо много чудесного слышал об этих землях, где живут колдуны. Но Магриб относительно недалеко и если вы составите мне компанию, то есть что я говорю?
– согласитесь быть моим гостем - то мы, завернув по пути в Магриб, совершим плавание в Хазарию.

Волна чувств окатила меня и я замямлил:

– Ой, - сказал я, - Мне просто неловко как-то...

– Да бросьте вы!
– прервал меня мореплаватель, - Что за китайские церемонии! Вы знаете, мой друг Баран-бей аль-Тель-Ави вернулся недавно из Китая и рассказывал, что у них там сплошные китайские церемонии. Не отказывайтесь, мне будет весьма приятно видеть вас на борту моего парусника.

– Весьма, весьма вам благодарен, любезный Гасан, да продлит Господь, благословенно имя Его, ваши годы!
– весьма, весьма был я благодарен Гасану, да продлит Святой Творец, благословен Он, годы его и да приумножит достоинства!

Я продал своих дромедаров, расплатился с караванщиком и людьми и вечером 12 декабря 1051 года от Исы явился на пристань со своим сундучком, в котором было самое необходимое. Капитан радостно приветствовал меня и отвёл в предназначенную мне каюту, которая сразу мне понравилась, особенно вид из иллюминатора, и пригласил, когда я обустроюсь, на палубу, чтобы махнуть рукою остающемуся за кормой Бейруту. Путешествие началось.

Я смотрел на уплывающий ночной Бейрут и удивлялся своему спокойствию, ведь это было моё первое морское путешествие. Гасан ибн-Камал улыбался и его прекрасные зубы белели в темноте.