Чтение онлайн

– Что ж, до свидания, Бейрут, - сказал он сквозь улыбку и махнул платком, расшитым пёстрыми арабесками. Когда от города осталась лишь светящаяся точка, капитан повернулся ко мне и сказал:

– Плаванье началось. Даст Бог, будет оно удачным. А сейчас прошу вас в мою каюту поужинать и отпраздновать начало путешествия.

– Благодарю, - ответил я и отправился вслед за Гасаном ибн-Камалом в капитанские покои.

Скатерть на полу была сервирована изящно и со вкусом и, прочитав молитву, мы выпили дамасского и закусили солёными хлебцами. Беседа текла непринуждённо и я спросил:

– Что вас так влечёт в Магриб, капитан?

– О-о-о!
– ответил он, - Мечта. Я вообще интересуюсь всякими аномальными явлениями, а о Магрибе такое плетут, что хочется посмотреть на это собственными глазами. Я почти верю этим россказням, однако, пока не увижу, вряд ли буду спокоен. Ну, например, дромедар, способный летать по воле своего хозяина и петь при этом, как канарейка. Или вот, например, стеклянный шар, заглянув в который можно увидеть будущее.

Тут я вспомнил о своём волшебном фонаре и рассказал о нём Гасану ибн-Камалу. Он очень заинтересовался моим рассказом и спросил:

– А где сейчас эта чудо-лампа?

– Осталась в Кордове. Я перестал с возрастом верить в свои видения и забыл о ней. Ах!
– сокрушился я, - Если бы я знал, что вас заинтересует эта вещица, непременно прихватил бы её с собой!

– Ничего страшного, - утешил меня Гасан ибн-Камал,- если такие вещи действительно существуют, в Магрибе мы найдём и чего похлеще.

Мы выпили за это, закусили брынзой и Гасан ибн-Камал спросил, не слышал ли я чего-нибудь о магрибском молитвенном коврике. И когда я сказал, что не слышал и спросил в свою очередь, что это за коврик, он ответил, что и сам толком не знает, но надеется если и не добыть его в Магрибе, то, по крайней мере, разузнать о нём подробней. За это мы тоже выпили и закусили солониной.

– Я очень люблю всякие чудеса, - снова сказал Гасан ибн-Камал, - и мечтаю владеть какой-нибудь волшебной штукой, ну, например стеклянным шаром, в котором видно будущее, усаживаться вечером в своей каюте или в комнате своего бейрутского дома и часами разглядывать вещицу, получая при этом истинное эстетическое наслаждение.

– Я желаю вам, чтобы эта ваша скромная мечта сбылась и предлагаю за это выпить!
– предложил я.

– Прекрасно!
– Гасан ибн-Камал с энтузиазмом воспринял моё предложение и разлил вино по бокалам. Бокалы звякнули и мы выпили, закусив жареной курицей.

– Не хотите ли, любезный Ибрагим, послушать волшебную историю из книги "Тысячи и одной ночи"?
– спросил Гасан ибн-Камал, - Я готов слушать их без конца. Это моя любимая книга.

– С удовольствием, - ответил я. Мне было уже хорошо от выпитого и съеденного, тепло разливалось по всему телу и я с удовольствием послушал бы какой-нибудь ни к чему не обязывающий трёп, представляя себя то джином, то халифом.

Капитан позвонил в колокольчик и через минуту в каюте появился стройный безусый юноша лет шестнадцати с объёмистой книгой в руках. Юноша поклонился, а Гасан ибн-Камал сказал:

– Познакомьтесь - это Юсуф. Мой секретарь, ученик и старший помощник. Он уже достиг такого умения в морском деле, что может сам, без моей помощи, вести корабль.

Затем он обратился к Юсуфу:

– Мне хочется предложить тебе вина, мой друг, но знаю, что аль-Коран тебе его запрещает. Поэтому давай покурим. Присаживайся, - Гасан ибн-Камал указал юноше место на ковре подле себя. Затем поднялся, снял с полки инкрустированную перламутром шкатулку из слоновой кости, вернулся на своё место и извлёк из неё удивительной красоты трубку чёрного дерева, украшенную узором из кованной меди. Поймав мой восхищённый взгляд, он улыбнулся и пояснил: - Трубка старинная, ещё дедова. Антиквариат просто. Большие деньги мне за неё предлагали, но я, как видите, не согласился её продать. Очень её люблю. Да и память... Вы курите гашиш, любезный Ибрагим?

– Честно говоря, нет. В еврейских семьях Кордовы это не принято. Кроме того, я - противник курения. Что-то противится во мне втягиванию внутрь дыма сгорающих трав, - честно ответил я.

– Жаль, я хотел угостить вас прекрасным пакистанским гашишем. Моя любовь к чудесам нашла прекрасную поддержку в этом растении. Ну ничего, может быть, вы ещё передумаете - плаванье длинное. Мы сейчас с Юсуфом покурим, а потом он почитает нам истории о Синдбаде-мореходе. Очень люблю эти истории и не смотря на то, что многие из них знаю наизусть, всегда с удовольствием слушаю.

Он достал из шкатулки маленькую круглую коробочку, несколько минут что-то там колдовал с трубкой, затем извлёк из шкатулки деревянную палочку, зажёг её от свечки и тщательно раскурил трубку, окутавшись с головы до пят густым дымом.

Они с Юсуфом передавали друг другу трубку, а я, как зачарованный, смотрел на их священнодейство, как мне тогда казалось. Видимо гашиш начал действовать и на меня, и я ощутил, что тело моё теряет вес и как бы растворяется в пространстве каюты. А может быть, это было следствие опьянения дамасским. Когда они закончили и дым слегка развеялся, я увидел их сидящие по-турецки фигуры, причём Гасан ибн-Камал блаженно улыбался, а Юсуф был весьма сосредоточен. Видимо, гашиш, всё же, по разному действует на различных людей.

– Ну что, сынок, - обратился после некоторой паузы Гасан ибн-Камал к Юсуфу, - Приступим?

Юсуф склонил голову, приложив правую руку к груди, раскрыл книгу и начал: "Во имя Аллаха, милостивого и милосердного..."

Синдбад-мореход на капитанском мостике, железная гора, птица Рух, единороги, юные девственницы, сабельные поединки, колдуны, динозавры, брамсели, стоксы, реи, фоки, снова сабельные поединки, рыдающие черепа, солёный ветер в лицо, раскалённые угли и летающие жаровни - всё это завертелось перед моими глазами, и я провалился то ли в сон, то ли в какое другое забытьё, продолжая слышать голос Юсуфа даже тогда, когда краем сознания ощущал, что меня переносят в мою каюту, Гасан ибн-Камал заботливо укрывает меня лоскутным одеялом и я сплю и вижу во сне Кордову, отца, бабушку, кошку и чувствую пряный запах цветущих олив, доносящийся с Гвадалквивира.

Разбудил меня утром следующего дня стук в дверь.

– Войдите!
– крикнул я и в каюту вошёл матрос с кувшином воды и свежим полотенцем из хлопчатой бумаги.

– Пожалуйте умываться. После этого капитан приглашает вас к себе позавтракать.

Воспользовавшись помощью любезного Мусы, а именно так звали матроса, я умыл лицо и руки и поблагодарив его, отправился в капитанские покои.

– Как почивалось?
– любезно встретил меня капитан широкой улыбкой.

– Благодарю вас, прекрасно, - начал я, - но как я очутился в своей каюте, помню смутно. Похоже, я вчера перебрал.

Гасан ибн-Камал на это рассмеялся:

– Пустяки. Вино и дым гашиша. Прибавьте сюда качку, к которой вы совершенно не привыкли. А в каюту вашу перенёс вас Муса.

– Мы уже с ним познакомились. Очень приятный молодой человек.

– Прекрасно. В продолжение всего путешествия Муса будет вам прислуживать.

– Спасибо, - ответил я, - Однако мне это как-то не привычно. Я привык обходиться сам.

– Не беспокойтесь ради Бога, благословен Он, - успокоил меня капитан, - Мусе за это платят жалование. Да он и не будет вам мешать. Просто когда вам что-нибудь понадобится, позвоните в колокольчик - вы найдёте его в своей каюте. А теперь - прошу к столу.