Чтение онлайн

Своим рождением я обязан не только родителям, но и Нине Николаевне Елшиной (урожденной Андреевой) очень близкой маминой подруге, которая сумела убедить маму родить еще одного ребенка. Этим ребенком оказался я.

Мама была очень заботливой, ласковой, эрудированным и одаренным человеком с разносторонними интересами. Она училась в Московской женской гимназии Н.П.Щепотьевой и окончила ее с отличием в 1913 году. Завершение VIII дополнительного класса дало ей специальность "Домашняя наставница по русскому и французскому языкам и истории". Аттестат с такой специальностью давал право преподавать в начальной школе. До революции (1917 года), когда в доме был рояль, она прекрасно на нем играла, очень любила произведения Рахманинова. Свидетельством этому являлись многочисленные ноты, на которых много надписей о музыкальном таланте мамы. До моего рождения мама работала в разных школах учительницей русского языка. Кроме русского и французского она еще владела английским и немецким языками и позже помогала мне и внуку Саше готовить наши домашние задания по иностранным языкам.

Родителями мамы были Мария Владимировна и Михаил Михайлович Рябовы. Девичья фамилия бабушки была Геннерт. Ее отец был земским врачом в Верейском уезде, где было имение Рябовых. Там они, видно, и познакомились и поженились в 1893 году. Моя прабабушка Екатерина Валериановна Геннерт (урожденная Запольская) была долгожительницей, и я ее помню: маленькую старушечку, которую мы с Галей звали "баба Еша", она жила вместе с нами и умерла в 1930-х годах в возрасте около 90 лет.

Дедушка Михаил Михайлович окончил юридический факультет Московского университета. До революции он работал в Московской судебной палате и Опекунском совете, имел чин действительного статского советника. После революции работал в Центральном Архиве СССР и РСФСР, который располагался на Пироговской улице. После окончания работы в 1937 году он, очевидно, получал очень маленькую пенсию, и у меня в памяти осталось, что он скрупулезно записывал все свои расходы, без конца считал их на ручных счетах.

У дедушки было много братьев: Сергей, Александр, Владимир, Алексей и две сестры – Мария и Софья. Они дружили и часто собирались в нашем доме. Все любили выпить водочки, поэтому всегда было очень весело. Это осталось в моей памяти. Дед умер в начале лета 1940 года от воспаления легких. На его похоронах я участвовал первый раз в этом печальном ритуале. Похоронили его на Ваганьковском кладбище, рядом с братьями Алексеем и Сергеем. Брат Александр и сестры Софья и Мария пережили его на несколько лет, и я бывал у них после войны.

Теперь место захоронения деда на Ваганьковском кладбище (11-й участок) стало как бы семейным некрополем. Там покоится прах его дочери Марии Михайловны, моей жены Симы и мужа Гали – Жени Спорышева. К сожалению, близкие для деда и меня люди: его жена Мария Владимировна, дочь Татьяна и зять Лев Касьянович умерли на чужбине, и прах их неизвестно где. У мамы была сестра Татьяна Михайловна, на два года ее младше. Она вышла замуж за крупного мужчину Александра Владимировича Каптеля - сына известного царского генерала В.В.Каппеля. Очевидно, чтобы скрыть свое происхождение, он изменил свою фамилию, добавив в фамилию отца дополнительную палочку у буквы "п" и став вместо Каппеля Каптелем. Однако это не осталось незамеченным бдительными советскими чекистами, и они арестовали его в конце 1930-х годов, но он выжил в лагерях, так как был очень здоровым человеком.

В 1928 году у Татьяны Михайловны и Александра Владимировича родилась дочь Галя, которая как и мать славилась своей красотой. С моей двоюродной сестрой провели бок о бок все детство. Остальную часть жизни мы с ней тоже очень дружили вплоть до глубокой старости. Так что о ней будет речь еще во многих главах моих воспоминаний.

Если у бабушки и дедушки со стороны мамы все было просто и очевидно, то с папиными родителями дело обстояло сложнее. Бабушка Елизавета Федоровна Левицкая (урожденная Шеншина) родилась в 1858 году в Москве и вышла замуж в конце 1870-х за Касьяна Дмитриевича Левицкого. У них родились: сын Дмитрий (1880), дочери Александра (1886), Надежда (1887), Наталия (1889), Лидия (1890). А далее начинаются неясности. По семейной молве, дошедшей до меня от моей двоюродной сестры Елизаветы Николаевны Зеленской, дедушка Касьян Дмитриевич, занимавший в 1890 годы значительный пост - казначея крупного банка, погуливал на стороне и вроде бы у него была вторая негласная семья. Естественно, бабушке Елизавете Федоровне было очень обидно и тут подвернулся случай отомстить неверному супругу.

В начале 1890-х годов их старший сын Митя заканчивал гимназию и решил поступать на медицинский факультет Московского университета. В ту пору вступительные экзамены в университет отличались сложностью, и без репетитора было не обойтись. Как-то нашли толкового студента четвертого курса этого факультета Гришу Беркенгейма, который согласился подготовить Митю к вступительным экзаменам и выполнил взятое обязательство. В это время между Гришей и моей бабушкой Елизаветой Федоровной завязался роман. В результате этого романа у бабушки родились в 1893 году дочь Татьяна, а в 1895 году сын Лева – мой отец. В те годы расторжение брака, совершаемое по всем правилам Православной церкви, было делом практически невозможным. Поэтому дедушка Касьян Дмитриевич, чтобы не осложнять положение и не "выносить сор из избы" согласился дать свою фамилию и отчество незаконнорожденным Татьяне и Льву. Таким образом, у меня со стороны отца оказалось два дедушки: Левицкий Касьян Дмитриевич – де юре и Беркенгейм Григорий Моисеевич – де факто.

Гриша Беркенгейм блестяще закончил медицинский факультет университета, работал врачом-терапевтом в Первой московской городской больнице, имел большую частную практику и стал известным и популярным в Москве терапевтом. В начале ХХ века был приглашен в Ясную Поляну лечить Льва Николаевича Толстого. Там он жил почти четыре года до кончины Л.Н.Толстого. После этого он открыл свою терапевтическую клинику и при ней медицинское училище для сестер милосердия. В это время он ушел от бабушки Елизаветы Федоровны, у него была другая семья. Умер Г.М.Беркенгейм в 1919 году. Другой дедушка, Касьян Дмитриевич Левицкий, и бабушка, Елизавета Федоровна Левицкая, умерли примерно в те же годы, так что я их никогда не видел.

Существует несколько подтверждений того, что фактическим отцом Тани и Левы Левицких был Г.М.Беркенгейм. Во-первых, их старшие брат Митя и сестры Александра, Надежда, Наталья и Лидия были блондинками, а Лева и особенно Таня – жгучими брюнетами. Во-вторых, все сестры получили среднее медицинское образование в училище Г.М.Беркенгейма. Третье доказательство – в нашем доме оказались уникальные вещи, очевидно, подаренные Г.М.Беркенгейму Л.Н и С.А. Толстыми. Это альбом с видами и портретами хозяев Ясной Поляны, бюст Льва Николаевича, предположительно, работы известного скульптора Трубецкого, пресс-папье, на котором изображен Лев с пером в лапе, фотографии, сделанные в Ясной Поляне и Крыму, на которых вместе с Л.Н. и С.А. Толстыми сидит Г.М.Беркенгейм. Возможно, были еще какие-то вещи, которые после ареста отца и во время войны были проданы для того, чтобы купить еду. В-четвертых, после ареста отца мама периодически ездила к братьям Григория Моисеевича – Абраму и Борису Беркенгейм, возможно, за материальной помощью. Надо заметить, что ни отец, ни мама мне никогда не рассказывали об этой родственной связи.

Папа учился в гимназии, а затем в 1914 году окончил Московское коммерческое училище Плестера и получил специальность экономиста. Он работал в службе экономических изысканий НКПС, на московском заводе "Красный пролетарий", на строительстве Чимкентского свинцового завода, а последние годы до ареста в "Институте по проектированию предприятий цветной металлургии".

В моей памяти осталось мало воспоминаний о нашей совместной жизни с отцом. Смутно помню, как жили в Чимкенте и на мой день рождения отец притащил огромный арбуз, который я мог только катать по полу комнаты. Вспоминаю, что когда в 1935 году в Москве открылось метро, то он катал меня на поезде и показывал станции-дворцы. Мне больше всего понравились станции "Дворец Советов" (ныне Кропоткинская) и Комсомольская радиальная. Большое впечатление на меня произвели самозакрывающиеся двери вагонов и самодвижущиеся лестницы - эскалаторы. Ничего подобного до этого времени в СССР не существовало. Помню совместные прогулки где-то за городом (наверное, там летом жили на даче) вместе с папой, двоюродной сестрой Веточкой (Елизаветой) и ее отцом Николаем Георгиевичем Тарабриным (мужем папиной сестры Тани). Он заставлял меня и Веточку ходить, держа за спиной палку - для того, чтобы у нас были прямые спины. Нам это очень не нравилось. Еще осталось в памяти, что мой отец знал великое множество прибауток, которые мне очень нравились, и я весело смеялся. Приведу лишь одну из них:

В магазине Кноппа выставлена жо...

Не подумайте плохого -

Желтые перчатки.

Старший брат Митя и все сестры очень любили своего братика – моего отца Левушку. Мне запомнилось, что мы очень часто бывали у них в гостях. В последующие годы я слышал от теток и других знакомых, что отец был очень общительным и остроумным человеком. Мы очень часто бывали в семье Тарабриных, они жили в Среднекисловском переулке. Тетя Таня (сестра папы), ее муж Николай Георгиевич и их дочка Елизавета (мы ее звали Веточкой) всегда были гостеприимны: у них чувствовался какой-то зарубежный шарм. Николай Георгиевич был инженером-электриком, очень умным человеком. Его посылали в Германию и Соединенные Штаты Америки закупать для СССР электрооборудование. Вместе с ним за рубежом были тетя Таня и Веточка. После того, как я остался без отца, то бывал у них почти каждую неделю, обедал и с Веточкой ходил в кино.

Вторым домом, который мы часто посещали, была квартира на Большой Бронной улица, где жили тети Саша и Лида. Первая была одиноким человеком, успешно работала экономистом или бухгалтером, хорошо зарабатывала. Тетя Лида была второй раз замужем за Михаилом Осиповичем Виленским, большим дамским угодником. От первого брака у нее был сын Борис Гокке – кинооператор. Он был намного старше меня и всегда немного подшучивал надо мной, проявлял какое-то недоброжелательство. Тетя Лида пекла "хворост", который мне очень нравился. Еще мы бывали у тети Наташи. Она жила вместе с сыном Воликом Новосельцевым. Он был года на 4–5 лет старше меня. У него имелась большая коллекция солдатиков, и и я не мог оторваться от игры с ними. Тетя Надя преподавала в школе математику. Ее муж Александр Герасимович Логинов сделал несколько важных изобретений. Их дочь Лена была лет на 15 старше и, естественно, меня не замечала. Тетя Надя очень хорошо относилась ко мне и в конце 1930-х годов брала меня на все лето на дачу.