Чтение онлайн

Давний недруг очень точно отразил в своей злопыхательской заметке суть дилеммы, вставшей теперь перед Гриммом: ехать ли в Харьков или же подать в отставку в знак протеста, как это сделали в аналогичных случаях его либеральные коллеги М.Я. Пергамент и И. А. Покровский. Д.Д. Гримм не желал доставить удовольствие Л. А. Кассо своей отставкой и автоматическим выбытием из членов Государственного совета. Он решил остаться профессором, но в Харьков не ехать, попросив о переводе из штатных в сверхштатные ординарные профессора без содержания, дабы дать другому кандидату возможность быть избранным на его место, а сам намеревался продолжить депутатскую работу в столице [70] . Тем самым он, соблюдая все правовые нормы, ставил Кассо в затруднительное положение. Действительно, министру потребовалось полгода, чтобы найти возможность нанести новый удар своему оппоненту. В январе 1914 г. Гримма обвинили в систематическом отсутствии на рабочем месте, в том, что он не объявлял и не читал лекции в течение учебного года. 31 января 1914 г. Кассо послал ему письмо, сообщив об увольнении: «…Я считаю долгом уведомить Ваше превосходительство, что министерство народного просвещения, в устранении такого, совершенно недопустимого отношения к своим обязанностям, решило ныне уволить Вас от означенной, лишь формально занимаемой Вами, должности с причислением к министерству народного просвещения» [71] . Увольнение профессора Гримма вызвало большой общественный резонанс. По верному замечанию Ф.А. Гайды, оно взбудоражило и возмутило даже многих правых в Государственном совете [72] . Нина Сергеевна Платонова (1886–1942), дочь знаменитого историка, писала своим родителям 4 февраля 1914 г.: «Об отставке Давида Гримма я много читала в газетах и вынесла из всего прочитанного впечатление, что отставка эта является полнейшим беззаконием, превышением власти со стороны Кассо. Не возможен ли в таком случае благополучный для Гримма исход дела?» [73]

О своем решении Л. А. Кассо незамедлительно известил Государственный совет. Рассмотрение вопроса о дальнейшем членстве Д.Д. Гримма в нем было поставлено на 7 марта 1914 г. Накануне вечером, 6 марта, на квартире М. М. Ковалевского на Моховой улице собралась группа единомышленников из числа членов Совета, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию [74] . Увы, конкретные подробности беседы установить пока не удалось. Не исключено, что во время встречи были достигнуты конкретные договоренности, ибо уже на следующий день результаты тайного голосования в Совете оказались для сподвижников Кассо полной неожиданностью. Накануне министр поручил Таубе лично проконтролировать процесс лишения Д.Д. Гримма мандата. Тот специально пришел на заседание Государственного совета и наблюдал за происходящим из правительственной ложи. Барон был уверен в принятии нужного министерству решения и говорил одному из членов совета: «Мы его уволили, а они должны признать его выбывшим» [75] . Однако результаты тайного голосования оказались для М. А. Таубе полной неожиданностью: 56 членов выступили за вывод Давида Давидовича из совета, а 98 – против. Такого сокрушительного поражения Министерство народного просвещения не ожидало. Барону оставалось лишь в спешке удалиться. Гримм же воспринял случившееся не только как личную победу, но как торжество гражданских начал над властным произволом: «Это был серьезный симптом и серьезное предостережение. В Государственном совете стало просыпаться чувство гражданственности, идущее на смену психологии угодничества. Дальнейших попыток к изъятию выборных членов Совета более не было сделано» [76] . Д.Д. Гримм продолжит работу в Государственном совете вплоть до краха Российской империи. К сожалению, дорога в родной университет для него оказалась закрытой, хотя преподавательской деятельности он не прекратил.

23 сентября 1914 г. на конференции Императорского Александровского лицея большинством голосов против одного Д.Д. Гримм был избран преподавателем энциклопедии права, и уже на 27 сентября была заявлена его вступительная лекция [77] . Вероятно, тут не обошлось без помощи благоволившему к нему В.Н. Коковцова, выпускника лицея и его попечителя [78] . Параллельно Гримм читал курс вексельного права в Петровском коммерческом училище.

В годы Первой мировой войны профессор занял патриотическую позицию. 20 сентября 1914 г. он писал своему коллеге, известному юристу-международнику В.Э. Грабарю: «Живем мы здесь все исключительно под знаменем войны, – все мысли и чувства, и желания – все там, и трудно наряду с этим заниматься своими текущими делами – где бы и когда ни встретились – все разговоры вращаются ок[оло] войны. Прошла неделя сбора белья, в которой, между прочим, принимала большое участие жена…» [79] . Оба профессорских сына будут призваны в ряды действующей армии, и младший – Константин – погибнет на фронте.

Тяготы военного времени и назревавший кризис в очередной раз убедили Д.Д. Гримма в необходимости достижения общественного консенсуса. Он призывал своих коллег к политической ответственности и одновременно упрекал власть за непоследовательность действий, министерскую чехарду и фаворитизм. Д.Д. Гримм был сторонником формирования «правительства народного доверия», которое, по его мнению, могло бы обеспечить общественное согласие и снять напряженность в стране [80] . В 1915 г. он был избран в ЦК партии кадетов, выражал поддержку Прогрессивному блоку [81] . Но события развивались по иному сценарию. В своих воспоминаниях профессор ярко описал нарастание оппозиционных настроений в стране и разочарование в верховной власти. Поэтому падение монархии стало для него не неожиданностью, а закономерным итогом бездействия и безответственности власти. В 1917 г. его общественно-политическая активность была чрезвычайно высока.

Распоряжением Временного комитета Государственной 2 марта 1917 г. Д.Д. Гримм был назначен комиссаром над Государственной канцелярией и иными учреждениями, располагавшимися в Мариинском дворце. В тот же день он прибыл туда и провел собрание с чиновниками. Как установил А. Б. Николаев, на этой встрече решались организационные вопросы, такие как охрана здания, выписка пропусков, покрытие текущих расходов [82] . Ими же Д.Д. Гримм занялся в последующие дни. На собрании 4 марта он объявил об отстранении от должности государственного секретаря Сергея Ефимовича Крыжановского (1862–1935). Гримма, однако, нельзя упрекнуть в желании разогнать прежнюю бюрократию. Свои обязанности он исполнял аккуратно, желая снизить политический накал и найти компромисс. Эту отличительную черту его деятельности отметил в своих мемуарных записках юрист Мстислав Владимирович Шахматов (1888–1943): «Когда заместителем Государственного секретаря был назначен профессор Д.Д Гримм, он старался соблюсти все деловые традиции Государственной канцелярии. Все высшие и низшие чины остались на своих местах вплоть до товарища Государственного секретаря Н.Ф. Дерюжинского включительно. Чинов Государственной канцелярии, лишенных своих занятий вследствие уничтожения Государственного совета, Д.Д. Гримм стал определять для делопроизводства в вышеупомянутые новые учреждения: Особое совещание по выборам в Учредительное собрание, Юридическое совещание и Предпарламент. В помощь чинам Государственной канцелярии были переведены в Мариинский дворец также некоторые чины Канцелярии Государственной Думы» [83] . Фактически Д.Д. Гримм теперь стал государственным секретарем. Следует согласиться с точкой зрения А. Б. Николаева, предположившего, что Временный комитет, направив профессора в Мариинский дворец, поручал ему создать условия для возобновления работы Государственного совета, председатель которого, И. Г. Щегловитов, находился под арестом. Причем предполагалось сделать ставку на выборных членах Совета, которые поддержали Думу [84] . Свою миссию Д.Д. Гримм выполнил, сумев заручиться поддержкой многих видных общественно-политических деятелей. Председатель Временного правительства [85] князь Г. Е. Львов 7 марта 1917 г. выписал на имя профессора удостоверение, свидетельствовавшее, что он является комиссаром правительства по Государственной канцелярии и учреждениям, состоящим при ней и при Государственном совете, а также по Канцелярии по принятию прошений [86] . Однако официальная информация о назначении относится только к 16 марта [87] . Комиссаром он пробудет до 7 апреля. Тем же указом от 16 марта 1917 г. профессор Гримм сделан товарищем министра народного просвещения А. А. Мануйлова по делам высшей школы (причем обязанности ему предписывалось исполнять начиная с 7 марта) [88] .

5 марта 1917 г. распоряжением Временного правительства была создана Чрезвычайная следственная комиссия, ставившая целью расследование действий бывших высокопоставленных имперских чиновников, включая министров. Во главе ее встал известный московский адвокат Николай Константинович Муравьев (1870–1936) [89] . Состав комиссии несколько раз менялся, но в числе первых членов оказались видные общественные и научные деятели – С. В. Завадский, С. В. Иванов, С.Ф. Ольденбург, Ф.И. Родичев, Н.Д. Соколов, Е. В. Тарле, П. Е. Щеголев. Д. Д. Гримм также вошел в число ее участников. Его участие в работе комиссии не кажется активным. Однако он примет участие в допросе А. И. Гучкова 2 августа 1917 г., интересуясь у него подробностями отречения Николая II, и П.Н. Милюкова 4 и 7 августа [90] . Редактором стенографических отчетов согласился быть великий поэт Александр Александрович Блок (1880–1921), приступивший к своим обязанностям в мае 1917 г. [91] 5 августа 1917 г. ему будет поручено заведовать литературным редактированием всех стенограмм допросов [92] . В этом качестве он будет контактировать с Д. Д. Гриммом, который предложит поэту в помощники искусствоведа Михаила Васильевича Бабенчикова (1890–1957) [93] . Думается, что взаимоотношения Гримма и поэта Блока еще нуждаются в специальном изучении, равно как и роль профессора в Чрезвычайной следственной комиссии.

Д. Д. Гримм вошел в состав Комиссии по реформе высшего образования при Министерстве народного просвещения Временного правительства. Она была создана 21 марта 1917 г., во главе ее встал крупный профессор-зоолог Михаил Михайлович Новиков (1876–1964), а его заместителем стал историк Иван Михайлович Гревс (1860–1941). Среди других известных ученых, ставших членами комиссии, следует назвать минеролога и петрографа Ф. Ю. Левинсона-Лессинга, востоковеда С. Ф. Ольденбурга, языковеда и археолога Н.Я. Марра, правоведа М.Я. Пергамента, историка М.И. Ростовцева и др. Комиссия за короткое время проделала огромную работу, распорядившись, среди прочего, открыть университеты в Иркутске, Тифлисе, Ташкенте, преобразовать Ярославский Демидовский лицей в университет, расширить университет в Саратове за счет открытия новых факультетов, открыть Омский сельскохозяйственный институт, разработать предложения по совершенствованию медицинского образования и др. [94]

Будучи товарищем министра народного просвещения, Гримм участвовал в подготовке циркуляров, реформировавших университеты на основе соблюдения принципов законности и академических свобод. Так, 15 апреля высшим школам предоставили право самостоятельно устанавливать способы замещений вакантных должностей. В мае ректорам предложили уволить профессоров, назначенных после 27 августа 1905 г. без рекомендаций факультетов и советов.

Указом Временного правительства от 8 мая 1917 г. на основании закона от 26 декабря 1916 г. Гримм был назначен сенатором первого Департамента Правительствующего сената [95] . Но в составе правительства он продержался лишь до 4 июля. Профессор поддерживал линию П. Н. Милюкова, скептически относившегося к идее коалиционного правительства с участием социалистов. Заметим, что министр народного просвещения Мануйлов испытывал не меньшее разочарование и вообще стал выступать за отставку Временного правительства в полном составе [96] . Видимо, Гримм разделял взгляды кадетских лидеров на украинский вопрос. Поэтому, когда в знак протеста сделанным киевской Центральной Раде уступкам три министра-кадета, включая Мануйлова, шли в отставку, Д. Д. Гримм последовал за ними. С 4 июля 1917 г. профессор был освобожден от обязанностей товарища министра и от председательствования в совещании товарищей министров [97] .

8 мая на основании закона от 26 декабря 1916 г. Гримм назначен сенатором первого Департамента Правительствующего сената и затем оставался им вплоть до прихода к власти большевиков [98] . 9-12 мая Давид Давидович принимал участие в VIII съезде Кадетской партии и вновь был избран в состав ее Центрального комитета, наряду с П. Н. Милюковым, В. И. Вернадским, А. А. Кизеветтером, П. И. Новгородцевым, В.Д. Набоковым и др. Указом Временного правительства Правительствующему сенату от 18 июля 1917 г. Гримм назначен членом Юридического совещания при правительстве [99] . В августе Давид Давидович в качестве одного из делегатов от высших учебных заведений России принимал участие в Государственном совещании в Москве. Именно ему утром 14 августа было доверено произнести речь от лица академической группы. В ней профессор, обрисовав тяготы переживаемого момента, призвал всех сограждан возвыситься над партийными и классовыми интересами. Он указывал, что именно нравственный упадок прежней власти привел страну к кризису и крушению монархии. Выучив этот урок, новому правительству следовало стать подлинно единым и общенародным. Оно должно «восстановить расшатанную военную и гражданскую дисциплину, воспитывать в народе чувство правды и законности, бороться со всякими явлениями захвата и произвола» [100] . Но добиться всего этого, по его убеждению, могла только по-настоящему культурная и просвещенная власть, которая одной из главных задач поставила бы интеллектуальное и моральное просвещение народа. Д. Д. Гримм призывал сограждан забыть прежние взаимные обиды и сплотиться вокруг единой цели: «Возьмемся бодро за труд. Возродим в нашей душе чувство законности, тягу к тому, что составляет истинную и великую сущность русского народного духа к водворению правды божией в делах человеческих. В надежде на то, что Временное правительство твердо станет на этот путь, деятели русской науки готовы поддерживать его всеми своими личными жертвами и трудом» [101] . 20 сентября 1917 г. Гримм как представитель кадетов вошел в состав так называемого Предпарламента. Он был создан Демократическим совещанием в качестве совещательного органа для представительства всех политических партий вплоть до созыва Учредительного собрания.

Пафос выступлений Давида Давидовича и его необычайная активность вполне понятны. Он, как и многие российские интеллектуалы в то время, был охвачен эйфорией обновления, ощущением своей причастности к коренным историческим переменам в России. Правда, реальность вновь оказалась не такой, как мечтали, и вскоре профессор в этом убедится.

Даже в это трудное время Д. Д. Гримм продолжал заниматься преподавательской деятельностью. После своего ухода из правительства он вернулся в Петроградский университет. Приказом Министерства народного просвещения № 96 от 4 июля 1917 г. он был утвержден ординарным профессором по кафедре римского права [102] . Параллельно продолжил работу и в Александровском лицее. 12 октября министерство утвердило его в звании заслуженного профессора, которое давало право на пенсию, равную должностному окладу [103] .