Чтение онлайн

Косматый голубоглазый рабочий, окрещенный своими хозяевами как Кристо, находился на грани истощения сил. Задыхаясь от усталости, он дробил киркой разрушенную стену, чтобы освободить место для замены камней. Пот капал с его светло-коричневых вихров, и он опустил кирку, чтобы вытереть пот с глаз. Он оперся на деревянный пандус и остановился, чтобы перевести дыхание.

Это не понравилось Косте, садисту-надзирателю, отвечающему за строительство. Неумолимые серые глаза уставились на Кристо из-под тяжелых черных бровей. Длинный белый шрам, оставшийся от смертных дней, пересекал сверху вниз одну сторону его седого лица, которое выглядело как у смертного на излете пятого десятка.

Его жесткие седые волосы были острижены накоротко. Гагатово [10]– черные доспехи дополняли угрюмое лицо. Насмешка на его устах ясно показывала, что он презирал своих работников-ликанов настолько, насколько и они ненавидели и боялись его.

Его кулак, как тиски, сжимал толстый кожаный кнут. Серебро блеснуло на его кончике, когда он с треском хлестнул им лицу Кристо. Плеть глубоко взрезала щеку ликана. Кирка упала на камень рядом, Кристо вскрикнул от боли и схватился за лицо. Кровь сочилась сквозь его грязные пальцы.

Люциан сочувственно поморщился. Он мельком знал Кристо, как знал большинство ликанов в замке.

"Он не заслужил", - подумал он сердито.

Другие ликаны попятились от своего истекающего кровью товарища, отводя глаза от опасного зрелища. Коста был печально известен своими жесткими методами и вспыльчивостью; ходили слухи, что его единственный сын был убит оборотнем век назад, и он переносит свою печаль и горечь на ликанов до сих пор. Никто не хотел разделить наказание с Кристо.

Лукиан не мог порицать других рабов за это. Если он умен, то должен следовать их примеру. "Держитесь подальше от этого, - предупредил он себя.
– Это не твое дело".

– Ленивый ублюдок!
– Прорычал Коста.
– Ты отдохнешь, когда я тебе скажу... и не раньше!

Он поднял плеть, чтобы сделать очередной ужасный удар. Однако прежде, чем он успел опустить кнут снова, сильная рука схватила его запястье.

– Достаточно, - сказал Люциан.

Коста яростно дернулся. Слюна брызнула с его рта, он взмахнул рукой, свободной от захвата Люциана.

– Как смеешь ты поднимать на меня руку?

Он выхватил меч.

Люциан не отступился. Он понял, что держит жизнь Кристо в своих руках, и не собирался позволять, чтобы с того без причины содрали кожу до костей. Его темные глаза горели жарко, как кузница.

– Я сказал - достаточно.

Коста поднес меч к шее Люциана, и на мгновение кузнец подумал, что его голова полетит через двор. Он слышал рассказы об отсеченных головах, которые еще жили секунду-другую после того, как их отрубили. Проживет ли он достаточно долго, чтобы увидеть, как его обезглавленное тело рухнет на землю?

Меч остановился в последний момент, упершись яремную вену Люциана. Кромка лезвия прижался к коже чуть выше кожаного ошейника. Прикосновение меча напомнило ему о серебряных шипах, вечно давящих на горло, но угроза, с которой он столкнулся, была гораздо более прямой. Люциану было ясно, что Коста мог закончить его жизнь одним движением руки. Он мельком подумал о ноже за поясом, но знал, что лучше и не пытаться. Поднять нож на вампира означало приглашение к смерти под пытками.

Вампир, насмехаясь, смотрел Люциану в лицо, ища страх, но кузнец не дал ему удовлетвориться. Он даже не вздрогнул. Пресмыкаться ради пощады, чтобы смягчить сердце такого бессердечного ублюдка, как Коста, нечего и думать, так зачем беспокоиться? Люциан решил, что если он должен умереть в эту ночь, то по крайней мере сделает это с нетронутыми остатками хоть какой-то гордости.

Как человек, а не как животное.

Разочарование мелькнуло на лицо Косты. С отвращением фыркнув, он вернул меч к бедру и бросил его в ножны.

– Хозяйский пёс, - зарычал он на Люциана.

Похоже, он не думал убивать Люциана, рискуя навлечь недовольство Виктора. Люциан не был точно уверен, действительно ли Виктор будет недоволен, если бы он погиб, особенно после того, что произошло раньше этим вечером, но решил не возражать Косте.

– Ты не всегда будешь его любимчиком, - предупредил надзиратель.
– И когда ты падешь, я буду тут как тут.

– Надеюсь, - пробормотал Люциан под нос.

Зная прошлое Косты, он был рад видеть, что Кристо досталось мало. Если повезет, гнев надсмотрщика теперь будет направлен на одного лишь Люциана, так что другие ликаны не получат больше сегодня своей порции порки. Люциан надеялся, что его глупая бравада сделала что-то хорошее хоть одной бедной душе, хотя он подозревал, что только что стал непримиримым врагом для жестокого надсмотрщика.

"Если так пойдет дальше, то я оскорблю весь клан еще до восхода солнца".

Коста свирепо смотрел на Люциана, пытаясь прочитать какой -то скрытый вызов в словах ликана, а затем развернулся и в глубоком возмущении зашагал прочь. Он яростно рявкнул на рабов-дробильщиков, которые делали все возможное, чтобы держаться в тени. Люциан не был уверен, но, кажется, он поймал несколько брошенных украдкой восхищенных взглядов от своих собратьев-ликанов.

– На что пялитесь, вы, никчемные псы!
– Бушевал Коста. Он щелкнул кнутом над их головами.
– Вернуться к работе!

По традиции, Верховный Совет созывался в склепе Старейшин, поверх захороненных гробниц Маркуса и Амелии. Виктор руководил совещанием с внушительного гранитного трона. Витиеватая заглавная "V" была инкрустирована на высокой каменной спинке трона. Вестники Смерти с каменными лицами, а также ликаны-часовые в кожаных доспехах застыли по периметру мавзолея, неподвижные как мраморные колонны, поддерживающие куполообразный потолок. Знатные лорды и леди Совета сидели лицом к трону в два ряда по шесть сидений каждый. Расшитые подушки смягчали собой высокие спинки сидений. Горящие факелы и жаровни заставляли тени танцевать на мрачных серых стенах. Мозаика, овевающая основания купола, изображала историю клана. Скачущие скелеты символизировали страшную чуму, которая породила бессмертных; на последующих панелях прославлялся расцвет вампиров, захват Уильяма и продолжающаяся война против оборотней. Танис стоял рядом с Виктором, записывая процесс для будущих поколений. Его гусиное перо царапало развернутый пергамент. Осматривая склеп, Виктор с раздражением увидел, что одно из мест членов Совета пустовало.

"Проклятая девчонка, - нетерпеливо подумал он.
– Где, черт побери, она на этот раз?"

Вдобавок к его недовольству, слово взял Коломан:

– Дело для Совета простое, - объявил неугомонный боярин с центра мавзолея.
– Мы подверглись нападению. Шесть раз за почти полторы недели порождения Уильяма достигали самых наших стен.
– Он сделал паузу, чтобы зловещая цифра угнездилась в умах знати.
– Какой хаос воспоследует, если хотя бы один из них минует нашу оборону?

Беззвучные вздохи и шепот донеслись из Совета, когда все представили столь ужасающие перспективы. В конце концов, не все из разнообразных обитателей замка были бывалыми вояками; многие из более утонченных членов Совета и их семей не имели никаких шансов при вторжении оборотней.

Коломан ухмыльнулся, удовлетворившись ответом аудитории. Он ясно чувствовал, что добился своего.

Виктор не был удивлен.

– Твой... страх... неуместен.
– Его язвительный тон поставил мужество Коломана под вопрос. Виктор указал на ликанов-охранников, размещенных вокруг палаты. Выбранные за свою верность и пугающие пропорции, часовые были вооружены мечами и копьями.
– Разве мы не защищены, даже в светлое время суток, армией бессмертных?

Коломан ощетинился на обвинение в трусости.