Чтение онлайн

— Что вот так гребут всех подряд?

— Всех, кто вызвал своими действиями подозрение.

— Подозрение в чём? И зачем им все? Не все же преступники.

— Алексей, когда я хочу тебе что-то рассказать, ты кривишь рожу, а когда спрашиваешь сам, не веришь. Что ж, слушай ещё одну, как ты говоришь сказку. Я думаю, грядёт война! Отражения — создания Эвт и Атраши, просыпаются в людях, но их сила распылена между десятками, сотнями, может даже тысячами душ. Их начали собирать. Кто именно и зачем, я сам ещё не знаю. Но ясно одно, у кого будет больше таких душ, тот получит неоспоримый перевес.

— Война Сестёр окончена, Алексей! — проговорил я, внимательно следя за его реакцией. — Мы должны сделать всё, чтобы сохранить силу и приумножить её. Так, кажется, ты говорил, да? А теперь речь идёт про неоспоримый перевес. Ты мне многого не договариваешь, Маркус. Так не пойдёт.

— Неделя пути до замка моего друга. У него ты получишь ответы на все вопросы.

— Если это не очередная ловушка, из которой я уже не выберусь.

— Ждёшь, что я стану тебя уговаривать? — рассерженно выпалил Маркус. — Не дождёшься. Хочешь уйти? Знаешь, что? А, катись! Видят боги, я сделал всё, что в моих силах.

Я смерил его нахальным взглядом и отвернулся.

«Когда и куда катиться, я тоже решу сам».

Покинуть город с рассветом не удалось. Крики разъяренной толпы разносились над крышами, эхом отскакивали от стен, проникая даже в самые темные закоулки. Маркус едва заслышав приближающийся гвалт, вышел, дабы разузнать, что стряслось. Вернулся он по обыкновению мрачным, объявив, что городское ополчение перекрыло все дороги.

— Инквизиция ловит ведьму, — сообщил он.

— Вот мы и приехали, — резюмировал я.

Я тотчас представил себе подвалы инквизиции. По телу невольно пробежала дрожь, а рука зачесалась в том месте, где некогда вспыхнула кожа от «лечения» силой рыцаря Маркуса. Алейо же отнесся к новости с присущим ему легкомыслием.

— Как думаете, она хорошенькая? — мечтательно пробормотал он, рассеянно ковыряя вилкой принесённую с кухни яичницу. — Наверняка молодая и очень горячая штучка!

— Если поймают, гореть она будет. Можешь не сомневаться, — бросил рыцарь, накручивая ус на указательный палец.

Я не разделял нездорового интереса Алейо ни к личности ведьмы, ни к способу её умерщвления. К тому же, со слов Маркуса, термином ведьма могли назвать кого угодно, лишь бы раззадорить толпу. Быть может, это даже не женщина. Возможно, речь вообще про меня самого.

— Как думаете, господин, если бы у ведьмы родился от меня ребёнок, он мог бы претендовать на вступление в наш Орден?

Из всех фантазий молодого оруженосца Маркуса, эта показалась мне особенно забавной. Я с интересом уставился на паладина, ожидая, как именно тот будет прочищать голову юному болтуну. Однако реакция рыцаря оказалась весьма неожиданной. Подумав с минуту, он ответил:

— При вступлении в Орден прежде всего необходимо предоставить древо своего рода, подтвердить благородность кровей всех дедов и бабок. Но это для тех, кто не владеет искрой создателя. Сейчас времена меняются. Важно, что именно она принесёт в Орден.

Алейо выглядел озадаченным.

— Но я имел ввиду другое. Если частица силы ведьмы соединится с моей в нашем ребёнке, он станет сильнее нас обоих?

Рыцарь едва не подскочил от негодования, бросив на меня быстрый взгляд.

— Ты не доживёшь до свадьбы, Алейо, если не укротишь свой дрянной язык! — взревел Маркус.

Я сделал вид, что ничего не произошло.

«Сейчас расспрашивать паладина бесполезно. Но оруженосец интересно проболтался. Получается, он что? Не просто паж, а ученик, преемник? Он тоже владеет силой!».

К полудню со стороны городской ратуши донесся колокольный звон. Выглянув на улицу, я увидел, что народ потянулся на зов.

— Поймали, — резюмировал рыцарь, вставая. — Выдвигаемся, кордоны скоро будут сняты.

Маркус спустился на первый этаж таверны за продуктами в дорогу, а Алейо отправил готовить карету. Я решил присоединиться к оруженосцу.

«Пускай господин суровый рыцарь понервничает. А, ну, как нет, начну выспрашивать его подопечного про всякое запрещённое».

Алейо очень любил ухаживать за лошадьми. Запрягая в поводья, он расчесывал им гривы, угощая накануне припасенным яблоком. Это действительно были красивые, благородные животные — две пегие голубоглазые кобылы. С благодарностью принимая лакомство, они послушно ждали, пока оруженосец оденет на них упряжку.

— Жаль будет с такими расстаться, — сообщил Алейо, заметив, что я за ним наблюдаю. — Но с моим господином иначе никак. Мы много времени проводим в дороге. Без смены лошадей загубим животин. И каждый раз я скучаю. Надо бы их напоить.

— Я принесу, — сказал я, и подхватив ведро, и направился к колодцу.

Постройка казалась намного более древней нежели окружавшие её бревенчатые дома. Мне на ум пришло именно такое слово — «древний». Колодец представлял собой выложенный крупным булыжником цилиндр, укрытый от попадания внутрь листьев и пыли покосившимся навесом. Раскрутив лебедку, я спустил ведро. Цепь заскрипела, высвобождаясь из скрутки, вскоре послышался всплеск. Прокрутив ещё несколько витков для верности, я начал вращать лебедку в обратном направлении.

Поднимать оказалось намного тяжелее. По виду ведро было литров на десять-двенадцать, не больше, но вращать подъемный механизм пришлось с усилием. Я было списал это на вес самой цепи и едва не отскочил от неожиданности, увидев, кого поднял на поверхность. Ухватившись тощими посиневшими от холода руками, за цепь держалась молодая девушка. Ей с натяжкой можно было дать лет шестнадцать. Короткостриженые волосы налипли на лицо, скрывая глаза. Простое бежевое платье промокло насквозь. Её бил озноб, а губы беззвучно что-то шептали. Я подхватил тщедушное тельце, как вдруг ледяная кисть легла мне на шею.

— Не выдавай меня! Умоляю, не выдавай! — едва слышно произнесла девушка.

— Успокойся, я не собирался никому тебя выдавать, — растеряно ответил я. — Как ты здесь оказалась?

— Помоги, — прошептала девушка, смахивая прилипшую ко лбу челку, открывая глаза.

На меня смотрели невероятно прекрасные глаза. По цвету чистый изумруд, светлевший ближе к зрачку. Её взгляд был полон отчаяния и боли, страдания и муки. Синие от холода губы приоткрылись, являя ряды белоснежных зубов.

— Сделай так, чтобы мальчик ушел и отнеси меня под навес, — вновь прошептала девушка.