Чтение онлайн

По-видимому, мольбы матери тронули Улухана. Не прошло и полгода, как Бахрам вернулся в Закаталы с той же котомкой на плечах. Мать немного успокоилась.

И вот эта зловещая ночь, наверное, решила, что у старой Айше слишком много счастья… Незнакомые люди увели ее любимца Бахрама. Старуха опять почувствовала себя беспомощной, покинутой, одинокой.

Из-за облаков выплыл серебряный серп недавно народившегося месяца. В его тусклом свете бледное лицо старой женщины казалось еще более изможденным, грустные глаза — еще печальнее. Она сидела неподвижно, как истукан, вслушиваясь в тишину весенней ночи, глядя на тени деревьев и плетня, которые вытягивались, принимая какую-то таинственную, даже зловещую форму. Пес дремал под вишней, положив морду на лапы.

Казалось, сама ночь грустила вместе со старой Лише.

Бахрам окраинными улочками довел гачагов до кузницы, отпер ее, вошел, снял с крючка связку подков, передал их незнакомцам, затем опять запер дверь.

За городом в овраге их ждали лошади. Один из гачагов посадил кузнеца на круп коня, сам сел в седло. Всадники рысью помчали по дороге.

Вскоре они по тропинке спустились в лощину и остановили лошадей. Гачаг, с которым ехал Бахрам, спрыгнул на землю, достал из кармана большой платок и улыбнулся добрыми толстыми губами.

— Ну, полюбовался природой? — сказал он. — Теперь начинается игра в прятки.

Он туго завязал кузнецу глаза, велел ему пересесть в седло, а сам вскарабкался на круп коня.

"Боится, что я за его спиной сдерну повязку… — усмехнулся Бахрам. — А руки связывать не хотят".

Всадники опять двинулись в путь. Бахрам старался примечать дорогу. Вот они свернули направо. Копыта коней перестали стучать по гравию. Теперь подковы цокали глухо. От острого запаха сырости у Бахрама защекотало в носу. Значит, они вступили в лес. Перед глазами его была черная пелена, но, несмотря на это, он догадался, где они едут. Лошади шли гуськом. Очевидно, гачаги с кузнецом двигались по узкой лесной тропинке.

Один из гачагов что-то сказал. Другой в ответ громко рассмеялся и крикнул Бахраму:

— Эй, Араз-оглы, что заскучал? Или заснул?

Раздался дружный хохот.

Бахрам промолчал.

Впереди заквакали лягушки. Потянуло смрадом. Бахрам понял, что они подъехали к зловонному болоту, лежащему посреди букового леса. Ну да, он не ошибся… Вот и камыш захлестал по бокам лошадей, по ногам всадников. Бахрам улыбнулся про себя: "Наивные люди! Завязали глаза и думают сбить меня с толку! Да ведь я знаю эти места как свои пять пальцев…"

Неожиданно вдали раздался свист. Он пронесся над дремлющим лесом и эхом отозвался в горах. Едущий впереди гачаг ответил продолжительным свистом.

Кажется, они приехали. Вдруг затрещали ветки, и чей-то сиплый голос произнес:

— Чего так долго?

Никто не ответил.

Всадники спешились. Толстогубый развязал кузнецу глаза и тоже спрыгнул на землю.

Бахрам огляделся. Они находились на небольшой лужайке, залитой серебряным светом месяца. Пахло свежескошенной травой. Рядом, в низеньком шалаше из веток, кто-то громко храпел. Бахрам увидел край черной бурки, а на ней бритую голову, которая поблескивала при лунном свете, как неспелая дыня на грядке баштана.

Бородатый гачаг, тот, который так напугал старую Айше, подошел к шалашу и тихо позвал:

— Мухаммед, дорогой!

Бахрам понял, что этот спящий человек и есть Гачаг Мухаммед, нагоняющий страх на всю округу. По спине его пробежал легкий холодок.

Гачаг Мухаммед вскочил на ноги, подошел к кузнецу. Это был широкоплечий человек с угрюмым лицом, на котором бросались в глаза длинные черные усы. Сердце у Бахрама сжалось от страха. Но Гачаг Мухаммед неожиданно улыбнулся, его большие черные глаза сверкнули ласково и приветливо.

Много легенд ходило в народ об отваге Гачага Мухаммеда, но Бахрам никогда не думал, что он такой красивый мужчина.

— А, Араз-оглы! Прибыл?

Гачаг Мухаммед положил на плечо кузнеца свою большую тяжелую руку. Бахрам молчал. Мухаммед внимательно посмотрел ему в лицо. Вдруг брови вожака гачагов насупились, широкий лоб прорезали глубокие морщины.

— Или, может, тебя обидели, а?.. — Он бросил сердитый взгляд на стоящих в стороне товарищей.

Семь пар глаз впились в лицо кузнеца, будто его ответ должен был решить судьбу этих людей, замерших на месте в напряженном ожидании. Глаза у бородатого, самого старшего из всех семерых, опять сверкнули диким блеском, как у лесной кошки, готовой броситься на свою добычу.

Бахрам нарушил тягостное молчание:

— Нет, нет, меня никто не обижал… — И по-деловому спросил: — Только зачем меня сюда привезли?

Гачаг Мухаммед громко рассмеялся.

— Ты об этом должен догадаться, Араз-оглы! Скажи, зачем зовут кузнеца?

Он оправил серый поношенный архалук. Только тут Бахрам заметил, что у Мухаммеда на поясе висит кинжал с серебряной рукояткой, а сбоку матово поблескивает большой черный браунинг.

Гачаг Мухаммед показал рукой на коней, которые паслись на поляне, и добавил:

— Мы хотим, чтобы ты подковал наших лошадей. Все посбивали копыта. — Он улыбнулся и покачал головой. — Ты ведь сам знаешь, что делается в городе… На нас собираются бросить войска. Видно, нам придется частенько скакать по этим горам.

Бахрам недоуменно захлопал глазами.

— Какие войска?

Гачаг Мухаммед опять улыбнулся.

— Ты что, не видел солдат, которые прибыли в крепость? Вооружены до зубов. Наверно, у них и пушки есть. Завтра-послезавтра услышишь — горы содрогнутся!.. А ты еще спрашиваешь, какое войско…

Бахрам понял, что речь идет о батальоне, расквартированном в крепости, и что гачаги порядком напуганы его прибытием.

— Солдат прислали не из-за вас, — сказал кузнец.

Гачаги удивленно переглянулись. У одного вырвался вздох облегчения.

Гачаг Мухаммед насмешливо скривил губы.

— Может, ты скажешь, что они прибыли сюда колоть дрова? У царя Николая и в России лесов достаточно. Что он дурак, зря посылать в такую даль войско?

Бахрам покачал головой.

— Ошибаешься. Дело совсем не в этом.

Гачаг Мухаммед нахмурил брови и сел на пенек.

— У тебя, кажется, свежие новости, Араз-оглы…

— Не такие уж свежие. Вы, наверно, слышали…

— Не понимаю, о чем ты… Говори по-человечески.

Длинные черные усы Мухаммеда начали подергиваться. Он встал, шагнул к Бахраму и, подперев бока своими ручищами, впился в него грозным взглядом.

Бахрам почувствовал, что гачаг теряет терпение.

— Солдат прислали не из-за вас, — поспешно повторил он. — Это неверные слухи.