Чтение онлайн

Когда Улухану рассказали об этом, он помрачнел.

— Бедная мать!.. — тихо сказал он.

Гарай посоветовал ему не уходить этой ночью.

— Трудно будет выбраться из города. Всюду шныряют городовые, ищут тебя. Они прямо обнаглели: каждого останавливают. Лучше выждать, пока все успокоится. Здесь ведь тебя никто не найдет.

Улухан подумал.

— Нет, надо уходить! Вот мать не повидал, жалко… Да и с братом надо бы еще поговорить. Да сейчас с ним не встретишься — по пятам ходят.

— Ну гляди… Только тогда уходить надо не по Нухинской дороге, а по шоссе, что ведет к Тифлису.

— Так и сделаю. Спасибо за совет. Будем ждать полуночи.

Шли часы. На улице смолкли шаги, затихли голоса прохожих.

В тот момент, когда Улухан и его товарищи ждали наступления полуночи, кто-то тихонько постучал в ворота Вейсала-киши.

Ночным гостем оказался Гачаг Мухаммед.

Под мышкой у Мухаммеда был сверток. Поздоровавшись с хозяевами дома, он прошел в дальний угол комнаты, чтобы быть подальше от окна.

Тотчас же фитиль керосиновой лампы, висевшей у окна, был прикручен. Хозяйка то и дело выходила во двор, прислушивалась, все ли тихо, и опять возвращалась в дом.

Обычно Вейсал-киши первым начинал разговор с гостем, справлялся о здоровье, расспрашивал о делах, но на этот раз он говорил мало и казался угрюмым. На вопросы отвечал коротко, сдержанно.

Мухаммед не мог не заметить этого.

— Ты сегодня какой-то странный, Вейсал-киши. Не случилось ли чего?

Вейсал-киши, продолжая хмуриться, пожал плечами и, не поднимая глаз на гостя, пробормотал едва слышно:

— Да нет, ничего.

— Может, люди пристава обижают вас из-за меня? Может, им стало известно, что я бываю в твоем доме? В жизни не все просто. Отвечай, не таись.

— У меня нет никаких дел с приставом.

Мухаммед облегченно вздохнул. Выходит, угрюмость старика не была вызвана его приходом.

— Тогда отчего ты такой мрачный?

Мухаммед бросил взгляд на старушку, которая в этот момент вошла в комнату; лицо ее тоже было угрюмо. Он понял: муж и жена чем-то встревожены.

— Не таись от меня, Вейсал-киши, прошу тебя, — сказал Мухаммед. — Может, ты не хочешь, чтобы я бывал у тебя? Скажи — я уйду. Но прежде объясни толком, что случилось.

Вейсал-киши поднял на него грустные глаза.

"Надо ему все сказать, — решил старик. — Пусть знает, что людям известно про его дела. Может, совесть заговорит в нем и он откажется от грабежей. Но как сказать ему? Ведь я и сам не знаю, правда ли это".

Мухаммед чувствовал: старик опасается говорить с ним откровенно.

— Прошу тебя, Вейсал-киши, скажи, что у тебя на сердце, не скрывай от меня!

Старик глубоко вздохнул.

— Я хочу рассказать тебе не о том, что у меня на сердце, а о том, что на сердце у народа.

— У народа? — удивленно переспросил Мухаммед. — Что же говорит народ? Я знаю, люди думают, что, если я убью пристава, жизнь изменится, станет лучше. Но пойми, если я прикончу его, на его место сядет другой!

Вейсал-киши покачал головой.

— Нет, люди хотят не этого.

— Чего же?

Старик пристально посмотрел Мухаммеду в глаза.

— Перестань грабить.

Мухаммед застыл в изумлении. Уж не ослышался ли он?

— Грабить? О чем ты толкуешь? Скажи яснее, я не понимаю.

Старик пододвинул к гостю чашку чая, которую подала хозяйка.

— Люди упорно твердят, что ты средь бела дня выворачиваешь карманы у бедняков.

Мухаммеду стало жарко, густая краска залила его лицо.

— Ложь! — сказал он тихо. — Скажи, кто это видел? Приведи человека, который сказал бы мне: ты ограбил меня, забрал мои деньги и вещи.

Вейсал-киши и прежде не очень-то верил нелепым слухам, а сейчас, видя волнение Мухаммеда, пришел к твердому убеждению, что все это наговоры. Конечно, Мухаммед не из тех, кто станет грабить своих земляков, таких же крестьян, каким был когда-то и он. И что могло бы заставить его пойти по этому пути? Неужели ему не хватает того, что крестьяне приносят ему и его товарищам в лес? Ведь у них есть и хлеб, и лапша, и кислое молоко…

— Находятся люди, которые утверждают, будто ты закрываешь свое лицо башлыком, дабы тебя не узнали.

— Это клевета! Прошу тебя, покажи мне хотя бы одного человека, которого я ограбил!

Вейсал-киши вспомнил о крестьянине, который подошел к нему в поле вместе с урядником Алибеком, и рассказал гостю об этой встрече.

Мухаммед задумался. Ему сразу пришел на ум его бывший соратник Расул.

"Ясно, грабежом занимается он. Надо было убить этого подлеца! Я прогнал его, и он взялся за грабежи. Лицом он похож на меня, вот люди и думают, что Гачаг Мухаммед начал грабить на большой дороге".

— Скажи, Вейсал-киши, а ты сам веришь, что я могу грабить людей?

Старик покачал головой.

— Не верю, Мухаммед. Но как я могу заставить поверить в это других? Многие аксакалы просили меня по секрету поговорить с тобой, наставить на путь истинный. Требуют, чтобы ты оставил крестьян в покое.

Хозяйка снова вышла взглянуть, все ли спокойно. Не заметив ничего подозрительного, она вернулась в комнату и кивнула гостю.

Мухаммед показал рукой на сверток, который принес с собой.

— Это ковер моей сестры, — сказал он, обращаясь к Вейсалу-киши. — Прошу тебя, отнеси его ей. Скоро вы узнаете, кто занимается грабежами! Я найду негодяя даже на дне моря!

Мухаммед вышел во двор. Ветерок раскачивал ветки деревьев, Гачаг хотел проскользнуть на улицу, но вдруг где-то поблизости прогремели два выстрела. Послышались приглушенные голоса, какая-то возня.

Мухаммед быстро захлопнул калитку и прижался к ней спиной.

Выскочивший из дому Вейсал-киши подбежал к нему.