Чтение онлайн

— Сирануш!

Это Ашот вернулся и с веранды позвал жену.

Учительница попрощалась и ушла к себе.

По лицу Ашота было видно, что он чем-то расстроен. И от пристава пошел не на работу, а домой… Что это значит?

— Что случилось? Что тебе сказал пристав?

Ашот ходил по веранде, нервно заламывая пальцы.

— Самого пристава не было. Он на рассвете уехал в Нуху.

— У кого же ты был? С кем разговаривал?

— С его секретарем, знаешь, тощий в пенсне?

— Что же он сказал? Я вижу, ты не в себе. Отвечай же, не мучь меня!

Ашот сердито рубанул рукой по воздуху.

— Мерзавцы! Ты знаешь, что они предложили мне? Но я на это никогда не пойду! Я швырну им в лицо ключи от почты! Говорю тебе, я не смогу делать то, к чему они меня принуждают! Они хотят, чтобы я вскрывал письма и читал их. Этот скелет сказал мне, что вскрывать письма — дело государственной важности. А моя совесть? Скажи мне, что я отвечу моей совести? Они принуждают меня заняться кражей! Разве не кража — вскрыть и прочесть чужое письмо?

Сирануш пыталась успокоить мужа, но ничего не добилась.

— Я знаю, кто придумал все это! — продолжал негодовать Ашот. — Это предложение господина Тайтса! С самого первого дня, как он приехал сюда, нельзя было понять, чем он занимается. Если ты секретарь, так возись со своими бумагами и не суй носа во все дырки! Жаль, что он не околел тогда в мешке, мы бы вздохнули спокойно. Собачья душа! Рассказывают, что не так давно Гачаг Мухаммед чуть не пристукнул его на Балакендском шоссе. Напрасно он пожалел этого подлеца!..

Сирануш не понимала толком, о чем говорит муж. Она напряженно вслушивалась в его слова, думая, что сейчас он объяснит ей все.

— А чьи письма заставляют они тебя читать?

— Чьи письма, спрашиваешь? Да все!.. Ведь у каждого свои личные дела, свои секреты! Как я посмотрю людям в глаза? Разве это мужское дело — читать чужие письма?! Секретарь пристава назвал мне тех, чьи письма я должен вскрывать в первую очередь. Все они — уважаемые мною люди. Кстати, в их числе и наша соседка Лалезар-ханум!

— Ой! — воскликнул Сирануш, всплеснув руками.

— Тише ты! Учительница может услышать, некрасиво получится. Но знай, пусть ко мне явится сам бог, я и ему не дам прочесть письма Лалезар-ханум. Я уважаю эту женщину! Мы были друзьями с ее покойным мужем.

— В чем же ее вина? — шепотом спросила Сирануш. — Может, это все из-за мужа?

— Откуда я знаю, в чем ее вина! Эти типы подозревают самых лучших, самых достойных людей города. Взять хотя бы кузнеца Бахрама или Аршака, рабочего с табачной фабрики!.. Хотел бы я знать, что им плохого сделали эти люди, почему они их преследуют? Если бы не Бахрам и Аршак, рабочие во время забастовки камня на камне не оставили бы от фабрики Гаджи Хейри! Нет, или я спятил с ума, или с ума спятили пристав и его подручные! Брат — рабочий в Баку! Ну и что?! Неужели из-за этого надо распечатывать его письма? Следили бы за твоим беспутным братцем, это еще можно понять! Нет, я еще раз убедился, хороших людей у нас не ценят…

Как только Ашот заговорил об ее брате, Сирануш решила поскорей переменить тему. Это было ее вечной заботой — сохранять видимость дружбы и мира между мужем и братом.

— Так ты сегодня не пойдешь на работу? — спросила она.

— Непременно пойду. Из-за них-то я и не брошу теперь почту! Я не могу допустить, чтобы письма людей попадали в чужие руки. Только переступив через мой труп, они смогут добраться до этих писем!

— Успокойся, Ашот, перестань нервничать. Я вижу, ты не владеешь собой. На тебе прямо лица нет!

— Как же мне не нервничать? Эти мошенники могут свести с ума кого угодно! Подумать только — какой-то мерзавец приказывает мне уехать из родного города! Знаешь, что он мне сказал: убирайся вон из Закатал! Ты слышишь, Сирануш?! Я рад бы уехать, да что толку — этих подлецов везде хватает!..

Ашот взял портфель и отправился на почту.

Сирануш, закончив уборку в доме, пошла на огород собирать фасоль.

Жена пристава и подполковник Добровольский все еще флиртовали в саду. Немного погодя Сирануш увидела, что они направляются к дому. Через несколько минут штора окна, выходящего в сад, опустилась.

Сирануш в сердцах плюнула на землю.

Вернувшись домой, Лалезар-ханум начала собираться на базар. Она уже вышла на веранду с корзинкой, как вдруг в калитку постучали.

— Кто там? — спросила она.

Калитка открылась, и она увидела незнакомого человека.

— Вам кого?

Незнакомец, войдя во двор, остановился под зеленым навесом.

— Извините меня, пожалуйста, — сказал он. — Не сдается ли у вас комната?

Лалезар-ханум удивилась, так как к ней никто никогда не обращался с подобной просьбой.

— Я не сдаю комнат, — ответила она. — Кто прислал вас ко мне?

Незнакомец замялся.

— Никто, просто я захожу подряд в каждый дом и спрашиваю.

— У меня нет комнат для жильцов.

Незнакомец извинился и ушел.

Лалезар-ханум подумала, что, очевидно, это приезжий. Она спустилась во двор и заперла калитку на засов, затем через маленькую калиточку в саду прошла к Сирануш.

Та еще собирала фасоль. Учительница подошла к ней и поинтересовалась, не приходил ли к ним кто-нибудь снимать угол. Соседка ответила, что никого не было.

Лалезар-ханум задумалась: ведь незнакомец сказал, что он заходит в каждый дом. Она зашла к соседям, живущим напротив. Выяснилось, что и к ним никто не обращался.

"Как же это надо понимать? — размышляла Лалезар-ханум. — Незнакомец был только у меня. И явно соврал мне. Может быть, властям уже известно про листовки? Неужели кто-то выдал меня? Тогда надо сейчас же вернуться и спрятать их понадежнее. В городе что-то происходит, это ясно. В последние дни солдат не выпускают из казарм. Почему они и вернули листовки. Все это не зря. Что-то происходит".

Лалезар-ханум стояла на улице, не зная, на что решиться. В конце концов она подумала, что лучше пока не трогать листовки, спрятаны они надежно, а к ней в любую минуту могут нагрянуть с обыском.

Она направилась к базару.

Проходя мимо источника, учительница увидела того самого человека, который приходил к ней с просьбой сдать ему комнату. Он шел с урядником Алибеком и, улыбаясь, о чем-то говорил ему.

Лалезар-ханум поспешила завернуть за угол.

Итак, она не ошиблась в своих подозрениях. Очевидно, мужчина был подослан к ней с определенной целью.