Чтение онлайн

На базаре учительница была недолго. Она твердо решила не трогать листовки. Тайник, в котором они были спрятаны, известен только пастушонку Азизу. А в этом пареньке она была уверена, как в себе.

Лалезар-ханум ждала до вечера. Никто не приходил.

Наступили сумерки. По улице прошло стадо. Пастушо-нок Азиз, загнав корову Сирануш в хлев, через внутреннюю калитку в саду прошел к Лалезар-ханум и передал ей записку, затем тем же путем вернулся на улицу.

Записка была от Бахрама. Он писал, что приставу сообщили о том, что в город тайно привезено оружие. "В городе идут обыски. Будьте осторожны", — писал он в конце, намекал на листовки.

Лалезар-ханум немного успокоилась. "Если они думают найти у меня оружие, пусть приходят. Самое главное, я должна уберечь листовки".

Ночью были произведены обыски в домах всех тех, чьи имена значились в списке Тайтса.

Обыск был произведен даже в доме лавочника, торгующего письменными принадлежностями, который был включен в злополучный список совсем недавно. Бедняга так перепугался, что ему потребовалось срочно выйти во двор. Его выпустили в одном нижнем белье. Шли минуты, а он не возвращался. Тайтс заподозрил недоброе и велел городовому осмотреть уборную. Городовой постучал, ему никто не ответил; он дернул дверцу и сорвал ее с крючка. Лавочник лежал в глубоком обмороке. Его вытащили во двор, где он вскоре пришел в себя.

Срочный отъезд пристава Кукиева в Нуху, вызов Тайтсом почтмейстера Ашота в участок, грубая слежка за подозреваемыми людьми и, наконец, ночные обыски — все это было связано с действиями подполковника Добровольского. Однажды в полночь командир батальона позвонил приставу Кукиеву домой и сообщил, что в город тайком доставлено оружие для подпольной организации. Он сказал также, что, очевидно, из Нухи скоро выедет еще один фургон с оружием.

Получив эти сведения, Кукиев призвал к себе Тайтса и еще кое-кого из доверенных лиц и сделал срочные распоряжения, возложив ответственность за их выполнение на Тайтса. При этом он сообщил, что сам должен отправиться в Нуху, так как подполковник Добровольский настаивает на его личном участии в поимке лиц, переправляющих оружие в Закаталы.

Надо сказать, что Добровольский направлял пристава в Нуху совсем по другой причине, имевшей отношение к сугубо личным делам, скажем точнее, к делам сердечным.

Бахрам потерял покой. Он решил, что люди, прятавшие оружие, проговорились кому-нибудь. Он разыскал их всех и начал расспрашивать. Но те поклялись, что ни с кем и словом не обмолвились об оружии. Бахрам немного успокоился. Тем не менее он продолжал доискиваться истины. Наконец он решил, что, очевидно, Дружин был схвачен на обратном пути.

Однако в ту же ночь он узнал: об оружии приставу сообщили из крепости. Это известие принес Аршак, один из родственников которого служил в полиции.

Бахрам был поражен, так как считал солдат-революционеров верными, стойкими людьми.

Как же случилось, что кто-то из них выдал тайну? Может быть, Азиз передал его записку не Виктору, а кому-нибудь другому? Едва ли, ведь Азиз хорошо знал Виктора в лицо, не мог спутать его ни с кем. Да и не было случая, чтобы мальчик подвел их.

Прошло два дня. Беспокойство не покидало ни солдат, томящихся в казарме, ни Бахрама и его товарищей. На третий день напряжение в городе начало ослабевать. Рассказывали, что пристав вернулся из Нухи сильно не в духе и якобы сожалел о том, что покинул Закаталы. Он даже сказал кому-то из городовых, что, попадись к нему в руки человек, пустивший слух об оружии, он, не задумываясь, расправился бы с ним. Подумать только, в каком смешном положении он оказался перед приставом соседнего города!

Словом, вернувшись из Нухи, Кукиев велел своим людям выбросить из головы мысль о том, будто бы в город привезено оружие, и при этом всячески поносил тех, кто распространяет нелепые слухи.

Что касается Тайтса, который больше всех проявлял рвение в этом деле, то он был несказанно разочарован — не представилась возможность отличиться.

А еще через три дня в городе появились солдаты. Правда, увольнительные получали лишь те, кто пользовался особым доверием начальства.

Ни Виктор, ни его товарищи пока не появлялись в городе, ибо были на подозрении. Лишь спустя неделю Виктор, Григорий, Демешко и другие получили увольнительные. Из осторожности Виктор в первый день не пошел ни к кому из своих городских знакомых. Он чувствовал: за ним еле-дят. На второй день он прошел мимо кузницы Бахрама. Убедившись, что Бахрам увидел его, Виктор спокойно направился к базару.

Его поведение дало Бахраму понять, что действовать надо осторожно. Кузнец переждал с полчаса, снял передник и тоже пошел к базару.

Он увидел Виктора в рядах, где торговали фруктами. Солдат стоял перед парнем, продающим сливы и просил сбавить цену. Бахрам подошел и спросил у парня, почем тот продает сливы. Парень назвал цену, которую Бахрам тоже нашел слишком высокой.

— Если сбавишь, я заберу все, — предложил он.

Парень не хотел уступать ни копейки.

Воспользовавшись моментом, когда продавец заговорил с какой-то старухой, Бахрам шепнул Виктору:

— Властям известно о прибывших арбузах. Кто-то из ваших сообщил.

— Что с Дружиным? — так же тихо спросил Виктор, укладывая на ладони пяток слив.

— Благополучно вернулся. Очень хотел видеть вас.

— Ладно, кончаем. Я вижу, вон там бродит кто-то из наших солдат…

И, громко сожалея о неудавшейся сделке, Бахрам отошел от продавца. Виктор же продолжал уламывать упрямого парня.

В этот момент к нему подошли двое солдат.

— Что покупаешь? — спросил один.

— Да вот, к сливам приглядываюсь, сладкие, сочные, да больно дорого просит и сбавить не хочет!

— Да, сливы ничего себе, — сказал второй солдат.

Они отошли.

"Что им надо? — подумал Виктор. — Ходят за мной с самого утра. Может, слежка?"

Ему вспомнилось предостережение Бахрама. Неужели среди них завелся предатель? Кто же он, этот человек, с которым они, можно сказать, едят из одной миски, лежат под одной шинелью, который клянется им в верности до конца жизни, а сам носит за пазухой нож, чтобы вонзить его в спину в удобный момент?

Виктор начал перебирать в уме своих товарищей. Который из них? Кто предатель? И почему он встал на путь предательства? Что его вынудило? Неужели он не боится суда товарищей?.. Они должны во что бы то ни стало разоблачить негодяя!

Нервы у Виктора были напряжены до предела. Он вернулся в казарму. "Который же из них? Кто, кто?" — продолжал он ломать голову. Наконец он решил открыться Григорию Романову, в котором был уверен, как в самом себе.

Когда они остались наедине, он сказал Романову:

— Есть неприятное известие, Гриша. Кто-то из наших — с гнильцой, продает нас.

Щеки Григория залило краской, ему показалось, что Виктор подозревает его.

Тот поспешил успокоить товарища.

— Ты думаешь, это относится к тебе? Очумел я, что ли?! Если бы я подозревал тебя, я никогда бы не сказал тебе об этом! Кто-то сообщил Добровольскому о том, что в город привезли оружие. Добровольский поставил в известность пристава, и в городе началась кутерьма. Ты понимаешь? Именно поэтому столько дней нам не давали увольнительных. Местные товарищи сообщают, что среди нас предатель.