Восстание
Шрифт:
Попытки освободить Старый город были возобновлены после первого перемирия. Однако, по некоторым причинам есть основания предполагать, что в определенных еврейских политических кругах Старый город был скорее бельмом на глазу, несмотря на давление, оказываемое офицерами Иргуна в Иерусалиме, вооруженное нападение было отложено до самого последнего дня перед установлением вторичного перемирия. Всего лишь за несколько часов до подписания вторичного перемирия четыре соединения Хаганы, три — Иргун Цваи Леуми и одно соединение ЛЕХИ получили приказ действовать. В соединения Иргуна вошли бойцы, которые только что выдержали тяжелое сражение при Малхе к юго-востоку от Иерусалима. Тогда Иргун потерял 18 человек убитыми. И все же усталость и депрессия наших людей исчезли, как по волшебству, когда они узнали, что новой задачей является освобождение Старого города. К ребятам вернулись боевой пыл и воля к победе. Но и эта боевая операция провалилась. Хагана и ЛЕХИ не смогли взять штурмом стену Старого города. Соединеням Иргуна удалось все же форсировать стену и организовать переход к совместным наступательным действиям и тем самым открыть дорогу к завоеванию Старого города. Но... пробило пять часов утра. Наступило перемирие. В самый разгар боя наши ребята получили приказ отступить. Перемирие было, конечно, нарушено врагом на целом ряде фронтов. Но в Иерусалиме мы были призваны соблюдать его скрупулезно. И город Давида так и остался ожидать своего освобождения, без которого не могло быть действительной безопасности для остального Иерусалима, не могло быть и безопасности для государства Израиль.
Перед тем, как Иерусалим был окончательно осажден в мае, наши ребята, с тем небольшим количеством оружия, которое у них было, провели ряд важных наступательных операций. В Иерусалиме, как и везде, мы были первыми, кто перешел от обороны к наступлению. У Яффских и Дамасских ворот наши бойцы не раз проникали в расположение линии обороны противника и нанесли тяжелый урон врагу.
Арабская деревня Шаафат, служившая базой для убийственных набегов на еврейские конвои, подверглась нападению ударного соединения Иргун Цваи Леуми. 9 апреля наши люди совместно с соединением ЛЕХИ захватили деревню Дир-Яссин.
Дир-Яссин, деревушка, находившаяся на высоте 2000 футов над уровнем моря, служила важным звеном в цепи арабских стратегических позиций, окаймлявших Иерусалим с запада. Через Дир-Яссин арабские силы достигали кастельского фронта через Вифлеем и Эйн-Карем, откуда совершали набеги на еврейские конвои, двигавшиеся по единственной дороге из Иерусалима к побережью. После захвата деревни Дир-Яссин фактически первой арабской деревни, захваченной еврейскими соединениями, командующий Хаганы в Иерусалиме заявил, что падение Дир-Яссина не представляет собой какого-либо стратегического значения. Более того, захват этой арабской деревни, оказывается, шел вразрез с общим планом защиты Иерусалима. Итак, мы должны были, к сожалению, доказать неправоту г-на Шалтиеля с помощью письма от... того же г-на Шалтиеля. Раанан, региональный командующий соединениями Иргун Цваи Леуми в Иерусалиме, радировал нам содержание письма, полученного от регионального командующего Хаганы: ’’Мне стало известно, что вы собираетесь совершить нападение на деревню Дир-Яссин. Следует отметить, что захват Дир-Яссина является лишь одной стадией нашего общего плана. Я не имею ничего против проведения вашими войсками операции по захвату деревни при условии, что вы окажетесь в состоянии удержать ее. В противном случае ее жители покинут насиженные места, а руины и покинутые дома деревни будут заняты враждебными нам силами. Создавшееся положение затруднит общую борьбу. Вторичный захват деревни принесет тяжелые потери. Более того, если иностранные силы займут деревню, то это нарушит все наши планы...”
Когда мы опубликовали это письмо, то ограничились этими тремя точками после слова ’’планы”. Национальные интересы требовали, чтобы мы не сообщали широкой общественности, что же означали на деле эти ’’планы”. Сегодня можно об этом рассказать. Вместо точек в оригинале письма были слова, имеющие важное значение: ’’создание аэродрома”. Аэродром был действительно создан в Дир-Яссине и служил в течение некоторого времени единственным средством сообщения между осажденным Иерусалимом и побережьем. Дир-Яссин был захвачен с ведома Хаганы и с согласия ее командующего.
Отдельно от военного аспекта, был и моральный. В этой деревне, чье название стало притчей во языцех, понесли тяжелые потери обе стороны. Мы потеряли четырех человек убитыми и около сорока наших ребят были ранены. Число потерь составляло почти сорок процентов от общего числа атакующих. Арабские войска потерпели неудачу и понесли потери, по крайней мере, в три раза большие, чем соединения Иргун Цваи Леуми. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Все же враждебная пропаганда, распространившаяся со скоростью лесного пожара по всему миру, преднамеренно игнорировала тот факт, что гражданское население Дир-Яссина было предупреждено нами еще до начала вооруженного захвата. Один из наших тендеров, оборудованный громкоговорителями, был откомандирован к околице деревни и призывал на арабском языке в течение всего дня всех женщин, детей и стариков покинуть свои дома и укрыться на склонах соседнего холма. Предупредив таким образом гражданское население Дир-Яссина, бойцы Иргун Цваи Леуми теряли элемент внезапности, подвергая, таким образом, себя большому риску в предстоящем сражении. Значительное число представителей гражданского населения деревни вняло голосу разума. Все те, которые укрылись на склонах близлежащего холма, остались в живых. Некоторые жители Дир-Яссина, бывшие, по-видимому, в замешательстве, остались в своих каменных домах. Огонь вражеской артиллерии был убийственным. Красноречивым свидетельством этого является число наших потерь. Наши люди вынуждены были фактически сражаться за каждый дом, чтобы победить врага. Мы должны были использовать большое количество ручных гранат. Конечно, гражданское население, не подчинившееся предупреждению, понесло неизбежные потери.
Обучение, которое прошли наши бойцы на протяжении всех долгих лет подготовки к восстанию, было основано на строжайшем соблюдении традиционных законов войны. Мы никогда не нарушали их до тех пор, пока враг первым не нарушал их и, таким образом, принуждал нас к отмщению. Я уверен также, что наши офицеры и солдаты пытались избежать любой ненужной потери в битве за Дир-Яссин. Но те, кто обливал грязью покорителей Дир-Яссина*, не должны прятаться под плащом лицемерия.
* В ответ на потерю Дир-Яссина, пункт стратегической важности, штаб-квартира арабских войск в Рамалле передала совершенно лживый рассказ о мнимых зверствах Иргун Цваи Леуми, учинившего якобы резню среди гражданского населения Дир-Яссина. Некоторые еврейские официальные лица, опасаясь, что определенные представители Иргуна станут их политическими соперниками, подхватили арабскую пропаганду. Пользующийся широкой известностью раввин выступил с проклятьями в адрес Иргуна еще до того, как узнал правду. Однако, нет худа без добра. Арабская пропаганда распространила легенды об ужасающем терроре среди арабского гражданского населения и арабских войск, которых лишь одно упоминание о солдатах Иргуна повергало в состояние паники. Эта легенда стоила полдюжины батальонов. Лживые измышления о ’’резне в Дир-Яссине” все еще повторяются юдофобами всех мастей во всем мире.
В связи с победой Иргун Цваи Леуми при Дир-Яссине Еврейское агентство сочло необходимым направить письмо с официальными извинениями Абдалле, которого Давид Бен-Гурион, в приливе политического красноречия, назвал ’’мудрым правителем, стремящимся принести пользу своему народу в этой стране”. Этот ’’мудрый правитель”, чьи головорезы снесли с лица земли Гуш-Эцион и швырнули тела его героических защитников на съедение грифам и шакалам, ответил презрительным равнодушием феодала. Он отверг официальные извинения Еврейского агентства и ответил, что все евреи виноваты в событиях при Дир-Яссине и что он не верит в существование горстки ’’смутьянов”. Во всем арабском, да и во всем остальном мире поднялась волна лживой пропаганды, повествующая о ’’еврейских зверствах”.
Вражеская пропаганда была предназначена для умаления наших успехов, унижения нашего человеческого достоинства и осквернения нашего имени. В конечном счете, она все же принесла нам значительную помощь. Паника и страх обуяли арабов во всей Эрец Исраэль. Деревня Колонне, служившая ранее отправным пунктом для каждого нападения на подразделения Хаганы, была эвакуирована за одну ночь и сдалась нам без сопротивления. Деревня Бейт-Икса была также эвакуирована. Две эти деревни выходили на главную дорогу; их падение, вместе с захватом Хаганой Кастеля, сделало возможным захват дороги, ведущей в Иерусалим. По всей остальной территории страны арабы стали бежать в горы, охваченные паническим страхом, опасаясь столкновения с еврейскими силами. В действительности, не то, что произошло в Дир-Яссине, а что было придумано про Дир-Яссин, помогло проложить путь нашим решающим победам на поле брани. Легенда о Дир-Яссине помогла нам, в частности, в спасении Тверии и завоевании Хайфы.
Главнокомандующий британскими войсками в Хайфе объявил об эвакуации всех британских сил, расположенных в районе Хайфы, к концу апреля. Хагана знала об этом и мобилизовала все свои силы к решительной схватке с врагом. По просьбе северного регионального командования Хаганы соединение Иргуна под командованием Амиеля выступило на борьбу и получило приказ захватить похожее скорее на крепость, чем на дом, здание, доминировавшее над всей улицей Гехалуц, главной артерией Хадар Акармеля. Наши ребята атаковали совершенно внезапно, и здание было захвачено. Все население Хадар Акармеля воодушевленно приветствовало наших бойцов. Отделения Иргун Цваи Леуми спустились затем к Вади Ниснасу, захватили весь квартал и продолжали продвигаться с боями к Арабскому кварталу. Тем временем Хагана проводила одну успешную атаку за другой на всех других фронтах Хайфы. Объединившись, все еврейские силы продвигались с боями по Хайфе, подобно ножу, разрезающему мягкий и податливый брусок масла. Арабы бросились наутек, охваченные паническим страхом, с криками: ”Дир-Яссин! Дир-Яссин’”.
Мы должны склонить головы перед памятью всех еврейских солдат, независимо от их организационной принадлежности, сражавшихся с арабскими завоевателями с беспримерными мужеством и отвагой. Все они принесли еврейскому народу великие победы. Все они испытали и горечь поражений. Мы никогда не возлагали на других вину за отступления и поражения. Но какие фантастические и лживые истории измышлялись об отступлении наших товарищей у Шейх-Джарры? Всюду мы испытывали отчаянную нужду в оружии и военном снаряжении. Все это является фоном, на котором приходилось обсуждать вопрос о распределении оружия с ’’Алталены”.
Глава XII. КОГДА ПЛАЧЕТ ДУША
Можно легко понять, почему мы хотели, чтобы часть современного вооружения, которое находилось на борту ’’Алталены”, была послана в распоряжение наших соединений в Иерусалиме, а также, почему мы хотели, чтобы и наши отряды в составе объединенной армии получили причитающуюся им часть оружия. В каждой армии командир боевого соединения заботился, чтобы его часть была по возможности лучше снабжена оружием и боеприпасами. Наша армия была рождена в огне боев. Организационное и духовное единство наших соединений было основано на доброй воле каждого из нас. Конечно, было нелегким делом посылать наших ребят в армейские соединения, чьи офицеры с ненавистью относились к подполью и умаляли человеческое достоинство его людей, похищали средь бела дня бойцов и офицеров Иргун Цваи Леуми и передавали их в руки британской разведки. Лишь за несколько месяцев до основания государства Израиль, страну захлестнула новая волна организованного садизма, возникшего с легкой руки и попустительства Хаганы, действовавшей в полном соответствии с инструкциями официальных еврейских лидеров. Пролилась невинная кровь. Крайне необходимы были великое благородство духа и огромная сила воли, чтобы забыть прошлое ради нашего воюющего народа. Тысячи ребят влились в соединения объединенной армии и сражались, как всегда, на переднем крае. Да где их только не было? Они стояли при Негбе и вместе со своими товарищами по оружию их вчерашними преследователями вписали одну из самых блестящих страниц в историю войны за независимость. Они открыли путь на Беер-Шеву, отбив у египтян жизненно важный стратегический опорный пункт. Под натиском наших ребят сдались Явне на юге, Таршиха в Галилее и значительная часть территории близ Эфраимских гор. Они служили и на других фронтах, боролись и отдавали жизнь за свободу своей страны, как полагалось освободителям народа от чужеземного ига и как пристало бойцам Иргуна. Нельзя отрицать все же, что их сердца были полны невысказанной боли и тоски. Они любили Иргун. Они отдали ему все, чем располагали. И Иргун ответил им тем же. Они сражались в его рядах в течение многих лет, они шли вперед под его знаменем на битву, и если приходил роковой час — то они шли за дело Иргуна в концентрационные лагеря и камеры пыток, навстречу смерти. Иргун уже не был более лишь военной организацией; он стал неотъемлемой частью их жизни.