Чтение онлайн

Мы все были готовы к длительной борьбе вместе с Хаганой; но не были, однако, готовы раствориться под одним плащом ’’единства”. Я объяснил Моше Сне и Исраэлю Галили различие в политическом и организационном статусе между Хаганой и Иргун Цваи Леуми. Хагана безукоснительно выполняла приказы Еврейского агентства. Мы считали такое подчинение значительным и, вероятно, решающим шагом. Существуют естественные законы, которые определяют желание каждой организации и учреждения продолжать свой образ существования. Легальное, признаваемое всеми ’’респектабельное” учреждение стремится оставаться легальным, признаваемым и таким же ’’респектабельным”. Нелегальное учреждение пытается достичь цели, в борьбе за которую оно и стало воинственным и преследуемым. Между естественными стремлениями этих учреждений имеется объективный конфликт. Личная воля и способности тех или иных лиц способны обострить или смягчить этот извечный конфликт, но не разрешить его. Столкновение целей должно неизбежно окончиться тем или иным образом; либо официальное учреждение заставляет и принуждает нелегальное прекратить вооруженную борьбу, грозящую подорвать легальный статус организации, либо воинственная организация стряхивает с себя ненужные обязательства и освобождается от пут зависимости от легального учреждения. Третьего пути здесь нет.

Даже Ричард Кроссман понимал эти принципиальные различия и соображения. В своей книге ’’Палестинская миссия” он пишет о свидетельских показаниях, данных Давидом Бен-Гурионом англо-американской комиссии по расследованию: ”В ответ на вопрос Маннингхема-Буллера, согласен ли он с тем, что доктор Хаим Вейцман заклеймил позором насилие, Давид Бен-Гурион ответил, что согласен, но тут же оговорился, что от сотрудничества Еврейского агентства в деле подавления демаршей террористов пришлось отказаться, ибо особой пользы оно так и не принесло... Он, казалось, хотел использовать оба метода и оставаться терпимым к террору как верному способу оказать давление на администрацию. Эта политика обречена. Руководители ирландских повстанцев решились, наконец, уйти в подполье... Интересно, будет ли Бен-Гурион достаточно умен, чтобы пойти на это, или принять позицию Хаима Вейцмана, считающего, что использование силы является грубой и непоправимой ошибкой”.

Так я объяснил наши отношения представителям Хаганы. ”Мы не можем отказаться от независимого существования, — сказал я, — и уж, конечно, не на первой стадии совместных действий. Мы, конечно, рады, что вы изменили ваше мнение, но нас беспокоит будущее. Сегодня официальное руководство приказало вам сражаться с англичанами во что бы то ни стало, вчера руководство толкало вас на борьбу с нами. Кто может знать, какие приказы вам будут даны завтра? Вы невластны над своими решениями. За вас решают другие. И если они изменят свое мнение, что случится с вами, что случится с нами и, что более важно, что произойдет с нашей борьбой? Я предполагаю, вы и дальше будете внимать приказам, но мы, как уже неоднократно повторялось, хотим сражаться с британским правительством до тех пор, пока они правят нашей страной. Что явится результатом всего этого? Новый раскол после долгожданного объединения? Зачем нам нужны все эти искусственные трудности? Давайте будем реалистами. Хагана только что присоединилась к борьбе, которую мы ведем вот уже долгое время. Так давайте организуем объединенный фронт. И если вы будете продолжать борьбу до победного конца, то вряд ли между нами будут трения. Но если, по той или иной причине, вы решите отказаться от ведения борьбы, мы не последуем вашему примеру. Мы будем продолжать сражаться до победного конца.

На первой встрече мы не пришли к какому-либо заключению. Представители Хаганы должны были передать наш ответ своему начальству, в то время как представители подполья должны были обсудить создавшуюся ситуацию со своими товарищами. Через несколько дней состоялась вторая ’’тройственная встреча”. Руководство группы Штерна приняло тем временем нашу точку зрения, и мы согласились на выработку общей линии. Мы согласились и впредь сохранять наше независимое существование, но ради борющегося единства решили не проводить пока что каких-либо независимых операций за исключением ’’конфискаций”. С одобрения руководителей Еврейского агентства представители Хаганы приняли наши контрпредложения. Мы достигли соглашения, что пока подпольные организации будут сохранять свою независимость, решающий голос в наступательных операциях против правительства Бевина будет принадлежать командованию так называемого ’’движения сопротивления”*. Однако, предложения могли приниматься и внимательно рассматриваться с обеих сторон.

* Что касается Иргуна, то для него ’’Движение сопротивления” и ’’Хагана” были синонимичными понятиями.

Движение сопротивления возлагало на нас ответственность за претворение в жизнь боевых операций против англичан; мы обладали абсолютной свободой в разработке оперативных планов, но они подлежали совместному утверждению. В назначенное заранее время должны были проводиться обсуждения оперативных планов представителей всех трех борющихся организаций, на которых обсуждались бы военные сводки и политическое положение. Что касается операций по захвату оружия или денег, то было в конечном счете решено, что мы вправе решать этот вопрос независимо от верховного командования.

Это соглашение, как эхо, отразилось в чрезвычайно секретных телеграммах, отправленных Моше Сне его коллегам за рубежом. Каким-то таинственным образом все эти телеграммы были перехвачены британской разведкой и расшифрованы дешифровальщиками Сикрет Интеллидженс Сервис. Британское правительство даже опубликовало их текст в специальной Белой книге. Следует отметить, что эта Белая книга, называвшаяся также ’’Насилие в Палестине”, была одним из немногих британских документов, в которых, как мне кажется, почти что не было искажений. Быть может, есть и другие документы, такие точные и достоверные, как и этот, но я не видел их. Белая книга 1947 года содержала факты. Так, например, в ней приводилась выдержка из передачи Кол Исраэль официальная радиостанция еврейского движения сопротивления, и добавлялось, что эта передача является особенно важной в свете ее одобрения главой политического отдела Еврейского агентства господином Моше Шертоком.

Это была правда. На одной из наших встреч я поздравил Моше Сне с прекрасной и политически выдержанной радиопередачей. Он принял мои поздравления и добавил: ’’Неужели вы думаете, что я провел эту передачу лишь под свою ответственность? Моше Шерток также одобрил текст”.

В других телеграммах, относящихся к соглашению, заключенному представителями подпольных организаций, Сне писал телеграмма от 23 сентября 1945 года: ’’Предлагается не ждать официального заявления, а призвать все мировое еврейство предупредить британские власти о возможных для них политических последствиях. Если вы согласитесь, то обратитесь к Зеэву Шерфу за статистическим материалом...

Было также предложено, чтобы мы инспирировали один серьезный инцидент. Таким образом, мы затем сможем опубликовать декларацию с заявлением, что это было лишь предупреждением. Кроме того, в этом заявлении могло бы содержаться предупреждение о проведении более серьезных операций, которые непременно будут угрожать безопасности всех британских интересов в стране, если правительство Великобритании вознамерится пойти против нас. Телеграфируйте о своих взглядах на создавшееся положение с точным описанием предлагаемых вами действий. Вам следует тщательно рассмотреть статистический материал, касающийся иммиграции в страну в годы войны. Группа Штерна выразила свое желание присоединиться к нам полностью, на основе выработанной нами программы действий. На этот раз все наши намерения кажутся совершенно серьезными. Если существует, наконец, долгожданное единство, то мы должны предположить, что сможем помешать исполнению какой-либо независимой боевой операции даже Иргун Цваи Леуми. Телеграфируйте о ваших взглядах по вопросу достижения борющегося единства, базируясь на статистическом материале о составе еврейской бригады в рядах британской армии. — Сне”.

А вот выдержка из телеграммы Моше Сне, отправленной 1 ноября 1945 года: ”Мы пришли к рабочему соглашению с товарищами из подполья, по которому мы потребуем от них выполнения определенных задач, разумеется, под нашим командованием. Они вправе действовать лишь в полном соответствии с нашим общим планом. Сне, Шауль Меиров и Бернард Йосеф расценивают данное соглашение как самое желательное в настоящее время. Однако, оно не будет приведено в исполнение, ибо партия все еще задерживает его. Некоторые из них противятся вообще каким бы то ни было действиям и особенно соглашению с подпольщиками. В среду были проведены следующие операции. В Хайфском порту были потоплены два британских корабля, а третий — в Яффо. Все они использовались в погоне за ’’нелегальными иммигрантами”. Железнодорожные линии были перерезаны в 186 местах. В общей сложности было проведено 500 взрывов. Движение поездов и грузовых составов было прекращено от самой сирийской границы до Газы, от Хайфы до Самаха, от Лода до Иерусалима. Во время проведения всех этих операций никто не был ранен или арестован.

Этой же ночью Иргун Цваи Леуми совершил налет на Лод, нанеся врагу тяжелые потери и значительный ущерб. Группа Штерна вывела из строя Хайфский нефтеперегонный завод. Один человек был убит. Как Иргун Цваи Леуми, так и группа Штерна информировали нас заранее о предполагаемом проведении наступательных боевых операций. Мы не возражали против нападения в Лоде, но противились проведению группой Штерна диверсии на нефтеперегонном заводе. Если бы соглашение, достигнутое представителями всех трех организаций, вошло в свое время в силу, то мы оказались бы в состоянии предотвратить события в Лоде и на нефтеперегонном заводе в Хайфе. Я расцениваю тот факт, что партия и исполнительный комитет откладывают на неопределенное время соглашения по данному вопросу, как преступление...”

Соглашение между группами, входящими в объединенное движение сопротивления, т.е. между Еврейским агентством и Хаганой с одной стороны и подпольными организациями — с другой было написано не чернилами, а кровью. Его фундаментальным условием было активное действие и еще раз действие. Оно налагало на нас серьезные ограничения. Но мы соблюдали соглашение. С ноября 1945 года по сентябрь 1946 года, т.е. до окончания участия в нашей борьбе Хаганы, мы совершали налеты на англичан только в полном соответствии с планами, одобренными руководством движения сопротивления. Мы ни разу не провели какую бы то ни было боевую операцию без предварительного согласия на то объединенного командования, за исключением некоторых ’’конфискаций”, которые мы были вправе, согласно нашему соглашению, производить самостоятельно.