Чтение онлайн

Конечно, мы все теперь знаем, что эта юридическая процедура была не больше, чем прикрытием для политической казни. Но знал ли это Дов? Мог ли он знать? Неужели не было естественным для него обнадежить себя, что сама апелляция в ’’принципе” представляла собой возможность спасения от смертной казни? Тем не менее, Дов Грюнер сам отрезал себе путь к тому, что казалось единственной надеждой на спасение. Он был готов на все, кроме попрания своих принципов и идей.

Я получил от него всего лишь одно письмо. Это была пачка маленьких клочков бумаги. Он писал:

’’Благодарю вас от всей души за ту поддержку, которую вы мне оказали в решительные для меня дни. Вы можете быть уверены, что бы ни случилось, я не забуду того, чему меня учили. Ведь меня учили быть ’’гордым, щедрым и сильным”*, и я сумею защитить свою честь, честь еврейского бойца.

* Из гимна Бейтара, написанного Владимиром Жаботинским:

Кровью и потом

Будет взращено поколение,

Гордое, щедрое, сильное.

Я мог бы использовать в данном случае высокопарные фразы, такие как, например, знаменитое латинское изречение: ’’Дульче эт декорум эст про патрия мори”. И все же, в этот момент мне кажется, что такие фразы звучат дешево. Циники могут сказать: ”У тебя нет выбора”. И они могут быть правы.

Конечно, я хочу жить. Кто не хочет этого? Но если я и сожалею о том, что мне приходится кончать счеты с жизнью, это главным образом потому, что мне не удалось еще многого сделать. Я тоже мог ’’дать будущему заботиться о себе”, принять работу, которую мне предлагали, или вообще покинуть страну и жить спокойной жизнью в Америке. Но это не дало бы мне удовлетворения, ни как еврею, ни, тем более, как сионисту.

Евреи придерживаются многих доктрин. Одна из них, теория ассимиляции, проповедует подавление в себе всяких проявлений национализма и религиозности, что означает неизбежное самоубийство для еврейского народа. Вторая теория так называемых сионистов, в которой упор делается на переговоры, как будто бы спасение того или иного народа ничем не отличается от деловой операции. Люди, принимающие эту теорию, не готовы жертвовать собой. Они готовы идти на компромиссы, которые могли бы отложить на время трудности, но которые ведут в конце концов в гетто. В Варшавском гетто были триста тысяч евреев.

Самым правильным путем, по-моему, является путь, выбранный Иргуном, который не отрицает политической борьбы, но который не отдаст так просто ни одной пяди нашей земли, ибо она наша. И если все политические усилия и не приведут к желаемым результатам, Иргун готов сражаться за нашу страну и за нашу свободу всеми доступными средствами. Уже только одно это обеспечивает существование нашего народа. Так должны вести себя евреи в эти дни испытаний: суметь постоять за то, что было, есть и будет нашим. Еврейский народ должен быть готов к битве, даже если она и ведет к виселице.

Я пишу эти строки за 48 часов до убийства. В такие минуты не лгут. Я клянусь, что если бы мне снова выпала честь начать борьбу заново, я избрал бы тот же путь, по которому шел до сих пор.

Дов.”

В конечном счете в Тайный совет были поданы две апелляции. Ни одна из них не была подписана Грюнером. С первой апелляцией обратился дядя Дова Грюнера, Франк Грюнер из Соединенных Штатов Америки. Жалоба была отвергнута по техническим причинам. Однако в этом отказе был намек, что какая-нибудь ’’заинтересованная еврейская община” могла бы подать апелляцию, что вдохновило муниципалитет Тель-Авива. Эта апелляция была также отвергнута, но уже после того, как Дов Грюнер был казнен.

Случилось так, что тогда же Тайный совет рассматривал дело об убийствах, происшедших на африканском Золотом Берегу. Несколько африканцев были приговорены к смертной казни за убийство людей из враждебного племени. Их адвокат апеллировал к Тайному совету, и смертная казнь была отложена несколько раз. Наконец, британские власти приняли новое постановление: апелляция в Тайный совет не предполагает отсрочки исполнения приговора на территориях, находящихся под властью британской короны.

Прошло несколько недель с того дня, как Дов Грюнер был облачен в красные одежды смертника. В конце марта его одиночество в камере смертников было нарушено. К нему присоединились еще трое бойцов Иргун Цваи Леуми: Иехиель Дрезнер арестованный и приговоренный под именем Дова Розенбаума, Мордехай Алкоши и Элиезер Кашани. Все трое были арестованы в знаменитую ночь порки британских офицеров. Все трое, представ перед военным трибуналом, выслушали приговор: ”Вы будете повешены за шею и будете висеть до наступления смерти”.

Трое приговоренных спели ’’Атикву”.

Мы сделали еще одно предупреждение британским властям. Мы повторили, что глупо было бы думать, что убийство военнопленных может сломить дух народа. ’’Еще никогда в истории не было народно-освободительного движения, которое было бы таким решительным и закаленным в борьбе. Оно восстало из пепла еврейской крови и гнева”. Мы снова и снова предупреждали их, что они будут нести ответственность за все последствия своего преступления.

В начале февраля было сообщено об уходе Баркера с занимаемого им поста.

Мы приговорили его к смерти, но в силу ряда обстоятельств, наш приговор не был приведен в исполнение. Несколько раз нам почти удалось преодолеть те искусные меры безопасности, которые он предпринял для охраны собственной персоны, но каждый раз ему удавалось ускользнуть. 13 февраля Баркер оставил страну под покровом глубокой секретности. За день до своего тайного отъезда он утвердил смертные приговоры Дрезнеру, Алкоши и Кашани.

Новый главнокомандующий британскими войсками в Палестине, генерал Макмиллан, объявил, что исполнение смертных приговоров Дрезнеру, Алкоши и Кашани будет отложено до тех пор, пока Тайный совет не закончит следствия по делу Дова Грюнера.

Число узников в красных одеждах росло. В марте Моше Баразани, член ЛЕХИ, был приговорен к смертной казни через повешение. В начале апреля трое британских офицеров в составе военного трибунала, торжественно надев головные уборы, повторили свою формулировку: ’’...повесить за шею до наступления смерти” Меиру Файнштейну, члену Иргун Цваи Леуми.

Британское правительство снова объявило, что эти два приговора также не будут приведены в исполнение до тех пор, пока не будет окончательно расследовано дело Грюнера.

Мы не доверяли этим ’’официальным” заверениям, поэтому начали разрабатывать план освобождения приговоренных — освобождения силой.

Мы не были заинтересованы ни в демонстративном акте, ни в самоубийственной операции. Мы хотели спасти жизнь наших товарищей от рук палачей, и хотя план граничил с безумием, существовал небольшой шанс на удачу. У нас уже имелся опыт в проведении подобных ’’невозможных” операций. Хотя план был смелым и рискованным, мы утвердили его.

Английской бронемашине предназначалось въехать во внутренний двор иерусалимской тюрьмы, где содержались все наши заключенные. В бронемашине должны были сидеть ’’британские полицейские”, имеющие при себе официальные документы на имя начальника тюрьмы. Один из ’’полицейских”, сержант, должен был проследовать в управление тюрьмы, в то время как шофер должен был развернуть бронемашину по направлению к воротам. В тот же момент будет дан сигнал, и все шестеро смертников, которые будут выведены к тому времени во двор на прогулку, вскочат на бронемашину, где для них будет приготовлено оружие. ’’Полиция” обезоружит охрану у ворот. Тяжелый пулемет, установленный на бронемашине, будет прикрывать беглецов в то время, как машина, вызвав неизбежное замешательство тюремщиков, прорвется через ворота.

Иргун приложил все усилия для успешного проведения операции. Гидди никогда еще не работал так быстро и напряженно. Йоэль получил необходимые ’’официальные документы”. Командование Иргун Цваи Леуми постоянно ’’атаковывалось” офицерами и солдатами Иргуна, требовавшими включить их в состав тех, кому предназначалось выполнить операцию.

Шимшон и его люди вели наблюдения за дорогой. Им была отведена самая трудная задача. Они должны были достать полицейскую бронемашину. Шимшон, один из самых блестящих бойцов Иргуна, руководил исполнением гораздо более сложных операций, но в этом деле были два условия, которые должны были быть полностью соблюдены. Необходимо было действовать точно в назначенный день и час. Жизненно важно было также захватить броневик без того, чтобы нанести ему какой-либо ущерб, без того, чтобы ранить находившихся в нем или дать им возможность поднять тревогу. В противном случае, операция могла потерпеть провал.