Чтение онлайн

К началу 1800-х годов восемьдесят процентов штатов Новой Англии лишились своих первобытных лесов. Тонкая, каменистая ледниковая почва быстро размывалась, обнажая новые породы и во многих местах саму коренную породу. Даже эта эпическая борьба с природой не смогла обеспечить рост населения. Американская экспансия на запад была движима не только нуждами и лишениями, но и мечтами о прогрессе и великолепной утопией. Сколько миллионов акров здоровых, нетронутых экосистем было очищено и сожжено, чтобы вспахать и посадить лишь несколько однолетних культур?

Сколько миллионов акров «бесполезных степей» на Среднем Западе сейчас расчищено и сожжено для того, чтобы вспахать и посадить лишь несколько однолетних культур?

Мили бесплодных кукурузных полей перед моим взором представляли собой лишь несколько поколений из этого так называемого «сельскохозяйственного прогресса». В этом районе на юго-западе Висконсина некоторые семьи все еще проживают на землях, принадлежащих прадеду, и они до сих пор помнят истории, наиболее часто рассказываемые о расчистке земель, разрушениях Великой депрессии и Пыльной бури.

Dust Bowl - это не просто история. Для многих это совсем недавнее семейное воспоминание. Но какой прогресс я наблюдал на этом гребне над комбайнами на кукурузном поле? Гребень находился примерно в полумиле от центра Эш-Ридж, штат Висконсин. Аккуратная зеленая вывеска с названием города и надписью «unincorporated» - вот все, что сегодня отмечает это место. Всего лишь поколение назад это было шумное местечко с комбикормовым заводом, почтовым отделением, магазином, ремонтной мастерской и двумя церквями. В «городке» Эш-Ридж сейчас проживают пять жителей: пенсионер-инвалид, супружеская пара, водящая грузовик, и двое пассажиров, приближающихся к пенсионному возрасту, которые работают в «городе», расположенном в 25 милях.

Где прогресс в этом? Должен ли наш прогресс как общества измеряться величиной наших внедорожников? Или наш прогресс измеряется тем, что у нас в гостиной есть 72-дюймовый широкоэкранный плазменный телевизор с 300 программами? Является ли прогрессом возможность покупать безалкогольный напиток «Big Buddy» на 40 унций на каждом углу и иметь магазин Walmart в пределах 30 миль от каждого гражданина? Измеряем ли мы наш прогресс по количеству чрезвычайно полных американцев в стране? По данным Всемирной организации здравоохранения, в Соединенных Штатах один из самых высоких показателей сердечных заболеваний (№13) и диабета (№3) в мире. Прогресс измеряется тем фактом, что американцы настолько нездоровы, что последние статистические данные армии показывают, что 75 процентов молодежи призывного возраста не имеют права служить в армии, потому что у них избыточный вес, они не могут сдать вступительные экзамены, бросили школу или имеют стычки с законом?

«У нас никогда не было такой проблемы с ожирением среди молодежи, как сегодня», - сказал генерал Джон Шаликашвили, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Всего лишь поколение назад большая часть аграрной Америки была наполнена энергичными деревнями, а теперь?

Кризис проникает в самое сердце Америки и цепляется за ее коронарные артерии. Он распространяется во всех направлениях на все, что мы делаем, все, что мы чувствуем, и все, что мы думаем. Кто-то может сказать, что это политический кризис. Некоторые винят последнюю партию иммигрантов, другие винят религию (или ее отсутствие). В каждом случае сторонники одного решения перед другим имеют некоторые общие черты со своими оппонентами. Эти общие черты настолько глубоко укоренились в убеждениях, что они почти незаметны для обеих сторон.

Независимо от того, кто виноват в нашем нынешнем затруднительном положении со здоровьем, и независимо от того, кто морально или этически «прав», когда дело доходит до поиска решений, мы все переживаем один и тот же кризис. Наш кризис коренится в том, как мы получаем пищу. То, как человек получает пищу, имеет прямое и очень реальное влияние на биологическое здоровье планеты. То, что вы едите, создает рыночные силы, которые побуждают фермеров выращивать урожай для удовлетворения вашего спроса. То, что выращивает фермер, и то, как выращиваются эти культуры, напрямую влияет на экологическое здоровье почвы, растений и животных в том или ином месте, атмосфера, гидрология и даже образцы человеческого поселения.

То, что вы едите, косвенно несет ответственность почти за каждый кризис, с которым сталкивается человечество, и в условиях глобальной экономики сегодня выбор продуктов питания одного человека (вас или меня) усугубляется миллиардами и меняет мир, как никакой другой социально-экономический гигант когда-либо известный. Мы разъедаем нашу планету до основания и меняем условия на нашей родной планете до неузнаваемости для наших прадедов и прадедов. Человечество достигло этапа развития, когда мы должны набраться смелости, чтобы раскрыть наши слепые убеждения и приложить усилия, чтобы коренным образом изменить облик сельского хозяйства. Коренным образом меняя облик сельского хозяйства, мы меняем продовольственную систему.

Изменяя нашу продовольственную систему, мы меняем здоровье и благополучие населения, и, как я укажу в этой книге, изменяя облик сельского хозяйства, мы можем изменить экологическое здоровье всей планеты. «Прогресс», которого мы достигли как нация, был основан на продовольственной системе, которая тысячелетиями оголяла континенты. С открытием жидкой сырой нефти, изобретением двигателя внутреннего сгорания для питания сельскохозяйственной техники и разработкой синтетических удобрений, полученных из ископаемого топлива, экологическое разрушение перешло в ускоренное русло. За короткий промежуток времени, равный одной человеческой жизни, изменения в Эш-Ридже, Висконсине, сельских районах Северной Америки и во всем мире были экстремальными.

То, что вы едите и как оно выращивается, является причиной почти каждого кризиса, с которым сегодня сталкивается человечество. В 1910 году было 6. 4 миллиона ферм в США. Средний размер фермы составлял 138 акров(55 га). Большинство ферм принадлежало фермеру и его семье (в то время большинство фермеров были мужчинами). Эти небольшие семейные фермы обеспечивали скромные, но здоровые средства к существованию для жителей, которые обычно были большими семьями. С 1910 года количество ферм в Соединенных Штатах упало с 6,4 миллиона до менее 2,2 миллиона в 2008 году. Средний размер американской фермы увеличился до 461 акра(184 га). Несмотря на то, что половина американских фермеров сейчас обрабатывает в семь раз больше земли, чем мой дедушка, сегодня он или она зарабатывают меньше (в долларах с поправкой на инфляцию), чем когда-то.

Статистика Министерства сельского хозяйства США очень точно отслеживает эти изменения. Изменения начались несколько постепенно и ускорились с увеличением доступности ископаемых видов топлива и механизации сельскохозяйственного оборудования. Трактор - относительно новое изобретение в мире сельского хозяйства. Мой дедушка держал лошадей. Мои дяди научились заниматься сельским хозяйством с лошадьми и освоили трактор, как только смогли себе его позволить.

«Покупка его» было частью проблемы. На заре века тракторов ферма, запряженная лошадьми или мулами, была прибыльным предприятием. Мой дедушка вырастил семью из шести детей исключительно на доход от фермы площадью 60 акров(24 га) и помог отправить троих из них в колледж. По мере того как тракторы становились все более распространенными, цены на сельхозпродукцию сначала оставались неизменными. Потом они начали падать. Появление химических азотных удобрений (производимых на предприятиях по переработке боеприпасов после Второй мировой войны) привело к кратковременному увеличению урожайности, но вместо того, чтобы улучшить чистую прибыль американских фермеров, оно оказало противоположный эффект.

Больше урожая означало более низкие цены. Плодородие, которое когда-то происходило от домашнего скота, выращенного на ферме, теперь поступало в мешке от агрохимической компании, которая находится ниже по дороге. Менее чем за одну жизнь фермы превратились из автономных экологических производственных систем в обремененные долгами и зависящие от затрат «агробизнесы», которым вскоре потребовались огромные государственные субсидии, чтобы удержать их на плаву. Менее чем за одну жизнь фермы превратились из биологически разнообразных систем, основанных на животноводстве, севообороте и, возможно, добавлении добываемых веществ (кальция, например) к специализированным системам для выращивания отдельных культур, которые были просто продолжением химических компаний, производивших токсичное пиво для отравления американской земли.