Чтение онлайн

Но судьба уготовила для них еще одно испытание.

Ступив на судно, Джонатан сразу же принял на себя обязанности капитана.

— Поднимайте якорь и ставьте паруса, — сказал он Лу Фаню. — Чем раньше мы отсюда выберемся, тем лучше.

Спустя несколько минут громоздкое, неуклюжее судно стало медленно продвигаться к выходу из гавани.

Джонатан забрался на шканцы и пристально оглядел сначала один, потом другой форт, что прикрывали вход в гавань с обеих сторон. По выражению его лица невозможно было определить, доволен он увиденным или, наоборот, встревожен.

— Натяните все паруса, которые у вас есть, — сказал он Лу Фаню и Каю. — И скажите всем людям, чтобы были наготове. Возможно, нам придется показать кое-какие фокусы мореплавания.

Он не стал переводить Элизабет то, что сказал китайцам. Ему не хотелось пугать ее раньше времени.

Но вскоре все выяснилось само собой. Как только джонка оказалась в пределах окрика с форта, оттуда немедленно донесся приказ — джонке предлагалось сейчас же развернуться и идти обратно в порт.

Джонатан пропустил требование мимо ушей и отдал приказ повернуть на другой галс[31].

Неожиданно для себя Элизабет обнаружила, что судно движется по причудливой, зигзагообразной траектории. То оно ложилось на левый борт и начинало дрейфовать по направлению к гавани, то вдруг меняло направление и перемещалось ближе к форту, расположенному по правому борту. Именно с этого форта грянул первый выстрел. Судя по столбу брызг, взметнувшихся в небо в ста футах от джонки, ядро способно было пробить ее корпус. Вслед за тем заговорили пушки береговой батареи, и вскоре звуки канонады слились в один непрекращающийся рев.

Но члены «Общества» в экстремальных ситуациях действовали с редким единодушием. Быстро и безукоризненно они выполняли все приказания Джонатана. В свою очередь приказания эти то и дело противоречили сами себе, благодаря чему корабль, как заколдованный, уклонялся от града пушечных ядер, медленно продвигаясь в столбах водяной пыли. Артиллеристы в Макао были неплохо обучены, но им было не под силу тягаться с таким изощренным судовождением. Ядра продолжали сыпаться в Южно-Китайское море, не причиняя кораблю ни малейшего вреда. И хотя главным преимуществом джонок считались не их скоростные качества, а надежность, удобство и большая грузовместимость, Джонатан вершил настоящие чудеса. Судно, так и не получив ни одной царапины, уходило из зоны обстрела. Разумеется, если бы в дело вступили сторожевые корабли португальцев — ладно отстроенные, резвые суда, — то джонке не помогли бы ее маневры. Но единственная на тот момент португальская дальневосточная эскадра находилась в море, и преследовать джонку оказалось решительно некому. Расстояние, отделявшее их от порта, все увеличивалось, и Джонатан почувствовал, что страшное напряжение наконец-то начинает оставлять его.

— Я поздравляю всех! — прокричал он. — Мы вне опасности!

Несмотря на то что слова эти были сказаны на кантонском диалекте, реакция китайцев не оставляла сомнения в их смысле. Элизабет поняла все без перевода.

Теперь Джонатан мог все внимание посвятить ей одной.

— Ты показала себя молодцом, — сказал он. — И ты спасла мне жизнь. Если бы ты не открыла ту дверь из внутреннего дворика, этот безумный слон раздавил бы меня, как маркиза де Брага.

— Мне не хочется об этом думать, — сказала Элизабет, содрогнувшись. — Мы оба спасены, и весь кошмар для нас кончился.

— И поэтому мы можем помечтать о будущем, — сказал Джонатан. — О нашем общем будущем.

И не обращая ни малейшего внимания на снующих по палубе китайцев, он сжал ее руку.

— Столько всего произошло, что я, кажется, так и не сказал тебе главного: я люблю тебя, люблю всем сердцем.

Она подняла на него глаза. Впервые в жизни они светились счастьем.

— Я никогда никого не любила, кроме тебя.

Он заключил ее в объятия, и небо закружилось над их головами.

Когда их поцелуй на мгновение прервался, Джонатан вдруг осознал, что медальон с Древом Жизни, свято хранимый им на груди, не обжигает его. Он знал, что дух Лайцзе-лу одобряет его выбор.

Руфь и Чарльз Бойнтоны радовались, как дети, когда Джонатан и Элизабет, целые и невредимые, вернулись из Макао. А сообщение о том, что роман их пришел к счастливой развязке, вызвал у Бойнтонов бурю восторга.

— Когда вы думаете пожениться? — поинтересовалась Руфь.

Джонатан задумчиво покачал головой.

— Очень трудно сказать, — ответил он. — Не хотелось бы, чтобы старые тяготы омрачали начало семейной жизни. Поэтому я считаю, что нам нужно подождать, пока не решатся финансовые проблемы компании.

Элизабет кротко вздохнула.

— Я пыталась его убедить в том, что между нашей свадьбой и положением дел в компании не существует никакой связи, но ведь Джонатан — самый настоящий упрямый Рейкхелл, так что у меня опустились руки.

— Я подумываю о том, чтобы вместе с Руфью и Дэвидом в ближайшее время наведаться во все открытые порты, — произнес Чарльз, — но мне не верится, что меня ждет там какое-то чудо.

— А я должен нанести визит императору Даогуану и принцессе Ань Мень. У меня с собой несколько связок книг и западных инструментов, которые я хочу им преподнести. А кроме того, мне хочется представить им Элизабет. Поэтому пока вы будете знакомиться с ситуацией в открытых портах, мы съездим в Пекин. А когда вернемся, то, пожалуй, можно уже будет подумать и об обратной дороге.

— Думаю, что ни в Лондоне, ни в Новой Англии нам тоже ждать чудес не приходится, — проговорил его кузен.

— А я думаю, — чуть жалостливо промолвила Элизабет, — что мое замужество откладывается на неопределенный срок.

Она, конечно, предпочла умолчать о том, что рассчитывала на помощь своих союзников. И Джеримайя, и мисси Сара должны были уговорить Джонатана немедленно объявить дату венчания сразу по их возвращении в Новую Англию.

Перед отъездом из Кантона Джонатан в последний раз преклонил колени у гробницы покойной жены. Рядом с ним стояла на коленях молящаяся Элизабет. Джонатан поднялся и почувствовал, что находится в полном мире с собой. Пройдя через клубы курящегося ладана, они оказались на улице, под щедрым кантонским солнцем.

— Ты думаешь, она одобряет нас? — спросила Элизабет.

— Я в этом уверен, — сказал Джонатан. — Хотя не смогу тебе объяснить почему.

— Я знаю, что никогда не смогу занять ее места, — сказала Элизабет. — И если откровенно, то и не собираюсь прилагать к этому усилия. Она завладела частью твоей души. И я тоже надеюсь найти там свой уголок.

— Ты уже нашла его, — улыбнулся он.

Глаза ее светились счастьем.

— Это все, что я просила у судьбы...

Чарльз вместе с семьей уже находился в море, и провожать Джонатана и Элизабет пришли Молинда и Лу Фань.

— Я все время буду поддерживать с тобой связь, — сказала Молинда. — А ты можешь рассчитывать на постепенный, без резких спадов и взлетов, подъем нашей торговли в Срединном Царстве.

— Пока у нас есть ты, это действительно так, — сказал Джонатан, прижал ее к себе и расцеловал.

Потом с Молиндой обнялась Элизабет.

— У тебя будет замечательный муж, дорогая, — сказала Молинда, — береги его, как можешь, — ради твоего собственного счастья, ради счастья его детей и ради всех нас.