Чтение онлайн

— Этот презренный негодяй сейчас без сознания, — сообщил Лу Фань. — Я удалю его с глаз Молинды, и больше он ее не потревожит.

Молинда, при всей своей исключительной женственности, была долгое время ученицей Толстого Голландца, и с тех пор никогда не тратила силы на фальшивые сантименты.

— Что ты намерен с ним делать? — сухо спросила она.

Если бы этот вопрос Лу Фаню задала любая другая женщина, он бы постарался уйти от ответа; однако сейчас ему ничего не оставалось, как сказать правду.

— Сперва мы отнесем его в джонку, которая стоит у мола. А потом перережем ему горло.

Молинда задумчиво кивнула головой.

— Это все?

Лу Фань решил сделать комплимент, который подчеркнет ее ум и рассудительность.

— Если Молинда хочет что-нибудь предложить, мне будет очень приятно выслушать ее.

Она постучала каблучком по кафельному настилу.

— Мне кажется, — сказала она, — что следует послать своего рода предупреждение маркизу де Брага. Мне бы хотелось отблагодарить его — скажем так — за глубокий интерес, проявленный к моей особе.

Лу Фань тут же уловил ее мысль и разразился оглушительным хохотом.

— Все будет так, как ты решила.

— Чудесно. — Ее улыбка, холодная как лед, выдала в ней дочь Востока, жившую по его суровым законам. — И было бы неплохо, если бы подарок, который мы хотим приготовить маркизу, был послан ему в специальном ящичке.

— Будет исполнено, — ответил Лу Фань и, без видимого усилия подхватив лишившегося чувств Веня, перебросил его через плечо и спокойно вышел из кабинета.

Труп когда-то внушавшего ужас преступника по имени Вень был доставлен в большом ящике во дворец генерал-губернатора Макао поздно вечером того же дня. На листе бумаги, приклеенном к ящику, округлым женским почерком по-португальски было написано: «С наилучшими пожеланиями от Молинды».

Дон Мануэль не догадывался, что за подарок заключал в себе ящик, доставленный во дворец, и нетерпеливым движением сдирал крышку... Только потом он прочитал записку.

Еще раз его план больно ударил по нему самому. Он был вне себя от бешенства, и, проклиная Молинду, поклялся, что изыщет способ отомстить ей. И ее хозяевам, Рейкхеллам и Бойнтонам.

Доктор Мэтью Мелтон прибыл в Гонконг на борту клипера «Рейкхелла и Бойнтона», совершавшего рейс из Нью-Лондона в Британскую Королевскую Колонию. Он плыл девяносто семь дней, — что было неплохим результатом, но далеко от рекордного показателя. В Гонконге устройством вновь прибывшего занялась Молинда — она настояла на том, чтобы доктор расположился на время в ее собственном доме, а сама улаживала все вопросы, связанные с его путешествием на специально снаряженной джонке до порта Тяньцзинь, откуда уже сушей он должен был преодолеть последние девяносто миль до Пекина. Гонконг в то время был воротами на Восток. Доктор напрочь потерял голову от его видов, звуков и запахов. Однако Молинда посчитала нужным объяснить ему, что все, что он видит и слышит, — лишь верхний слой пирога.

— Вы оказались в мире, который ничем не будет напоминать вам то, что было дорого вашему сердцу. Я недостаточно хорошо знаю вас, чтобы с уверенностью сказать, сможете вы принять и полюбить Восток или возненавидите его. Время покажет. Джонатан Рейкхелл откровенно написал мне о ваших договоренностях и, со своей стороны, я могу лишь просить вас, как можно скорее поставить меня в известность, если вы примете решение расстаться с Китаем.

Мэтью поблагодарил ее. Он был потрясен красотой этой женщины, ее умом и радушием. Джонатан Рейкхелл располагал воистину удивительным представителем в Срединном Царстве.

Еще три дня, как завороженный, впитывал в себя молодой американский медик культуру, столь отличную от его собственной, а затем поднялся на небольшую джонку «Рейкхелла и Бойнтона», совершавшую рейсы вдоль побережья и на сей раз взявшую курс на Тяньцзинь. Путешествие прошло без особых приключений, и доктор отдал должное комфорту и скорости странного, необычного на вид суденышка. Ему отвели просторную каюту, и, хотя море было неспокойно, ход джонки оказался плавным, и качка почти не ощущалась. По-видимому, китайцы — отличные мореплаватели.

Капитан джонки обменялся серией условных сигналов с командиром древнего форта, прикрывавшего вход в тяньцзиньскую гавань, — и вскоре получил разрешение войти в порт. К удивлению Мэтью, он был встречен взводом из сорока одетых в желтую форму солдат и сопровожден из морского порта в столицу. Ему досталась горячая лошадь, и по пути он не раз благодарил судьбу, что обучен верховой езде. Его свита, похоже, не ожидала от него ничего иного. Три дня пути в Пекин он провел на открытом воздухе, разделяя с солдатами запасы их скромного провианта — рис, творог и овощи, вкус которых был совершенно незнаком молодому американцу.

Пекин поразил его — он никогда не видел и даже в самых смелых фантазиях не мог вообразить столь огромного города. Маленький отряд продвигался вглубь города, проезжая одни ворота за другими, и наконец оказался в Запретном городе, резиденции императора Поднебесной. Здесь Мэтью встретила У Линь, которая, к его удовольствию, приветствовала его по-английски. Впервые после отъезда из Гонконга к нему обратились на родном языке — и этот новый мир показался ему не таким уж чуждым.

— Добро пожаловать в Пекин, доктор Мелтон, — сказала она и повела его в отведенные в императорском дворце покои.

Апартаменты, открывшиеся его взору, бесконечно его потрясли. Он располагал гостиной и спальней, обе просторные и роскошно обставленные, с полированными столами и стульями. В третьей же комнате не было ничего, кроме раковины и крана.

— К вашим услугам лаборатория, если она вам понадобится, — сказала У Линь. — Принцесса Ань Мень распорядилась приготовить вам ее.

— Очень предусмотрительно, — пробормотал он. — Полагаю, я могу разметить здесь свои медикаменты и оборудование.

— Конечно, — ответила У Линь, — как пожелаете. — Немного поколебавшись, она продолжила: — Вы появились в самое подходящее время, или, к несчастью, очень печальное время.

Он посмотрел на нее удивленно, не понимая, о чем речь.

— Больше я ничего не могу вам сказать, — проговорила девушка, понизив голос. — Вам все объяснит ее высочество. Ее известили о вашем прибытии, и она должна быть здесь с минуты на минуту.

Он кивнул, резонно полагая, что тайна, какова бы она ни была, может подождать, пока сестра императора не сочтет возможным посвятить его в детали. У Линь вызвала в нем горячее любопытство, и он принялся рассматривать ее исподтишка, но предельно внимательно. Конечно, он не представлял, что его ожидает, однако во всяком случае не предполагал, что девушка, с которой ему предстоит работать, окажется столь юной, очаровательной, оживленной, что фигура ее имеет такие округлые и изящные формы. Впрочем, полностью скрытые под шелковым чонсамом, очертания этой фигуры оставляли простор для воображения.

У Линь чувствовала на себе его пытливый взгляд и в свою очередь поглядывала на гостя с любопытством. Она ожидала встретить немолодого и угрюмого человека, вроде тех медиков, что встречались ей в Лондоне и Новой Англии среди врачевавших семейства Рейкхеллов и Бойнтонов. Она с удивлением обнаружила, что приезжий ничуть не старше ее самой и — стоит признаться — весьма недурен собой.

Дверь открылась, и принцесса Ань Мень в строгом длинном платье из муарового шелка плавной походкой вошла в комнату.