Чтение онлайн

Внезапно мой штабс-ефрейтор, опустив меня на землю, куда-то исчез. Оставшись один, я лежал неподвижно и не хотел умирать. Постепенно я начал ощущать все более сильную боль. Затем мой товарищ, который, оказывается, успел добраться до германской передовой, вернулся с нашими санитарами, и они поволокли меня к нашим позициям. Это было ночью 31 августа. Я потерял левую ногу, получил рану в голову и правую руку. Но мы все-таки добрались до своих — спустя 10 недель адских переходов в тылу русских войск. Что сталось с остальными моими боевыми товарищами тех дней, я так и никогда не узнал...»

То же самое произошло, например, с группой Диркса [110] . Унтер-офицер Дирке был военнослужащим 36-го артиллерийского полка, который входил в состав 383-й пехотной дивизии.

«Сначала Дирке выбирался в одиночку. Затем ему повстречался унтер-офицер Бриксиус с четырьмя солдатами. Отстав от своей части, они уже в первую же ночь вышли к Березине. Весь день скрывались в болотах. Страдая от голода, они слышали лязг гусениц советских танков и гул машин, двигавшихся по шоссе на запад. У Диркса была карта местности, а у Бриксиуса — компас. С их помощью они смогли определиться на местности и наметить свой маршрут. Лесные ягоды в первые дни их блужданий еще не поспели. Но с каждым днем они становились все спелее и спелее. Вместо календаря немецкие солдаты определяли время по цвету ягод.

Время от времени им приходилось вступать в перестрелки с русскими патрулями и поисковыми отрядами. Попадались им и другие группы германских солдат, а однажды они повстречали экипаж сбитого «Хейнкеля-111». Какое-то время они двигались вместе, а затем снова расставались. Вплавь они преодолели Птичь, тогда как не умевшие плавать перебрались через нее на каком-то бревне. Затем пересекли шоссе, ведущее от Минска на Брест-Литовск. Дорогой им удавалось выпрашивать в крестьянских избах хлеб, а порой то тут, то там им подавали по кружке молока. Труднее было выпросить горстку соли или коробок спичек. Однажды они натолкнулись на большую группу таких же, как и они, солдат, выходящих из окружения, численностью около сорока человек, которой командовал полковник. Однако после встречи снова разошлись, каждая группа предпочитала двигаться своим собственным путем.

 На группу Диркса наткнулся взвод из состава 52-го минометного полка и присоединился к ней. Лейтенант, командовавший взводом, стал подчиненным унтер-офицера Диркса. В этих обстоятельствах командовал не формальный ранг, а опыт. Остановившись в сыром лесу, они проштудировали карту и приняли решение: двигаться в сторону Восточной Пруссии.

Они перебрались через Неман. За время странствий окруженцы набрались хитрости, сноровки и опыта, став подобными старым трапперам (охотники на пушного зверя в Северной Америке. — Ред.) и лесным бродягам. Солдат Якобс, например, буквально за одну минуту закалывал овцу и бесшумно похищал ее из крестьянского овина, связав ей ноги и неся на своем ремне. Вся группа вместе с ним двигалась после этого дальше. Углубившись в лес, ее разделывали и жарили на костре. Однако все же чаще приходилось обедать украденной свеклой и зернами ржи.

Недели проходили за неделями. Форменная одежда изорвалась, тела отощали, лица обросли бородами. Однако болотистая местность осталась уже позади. Прошли немецкие солдаты и бассейн Немана в слабо населенной литовской глубинке с дружественно настроенными к ним «аборигенами». Заканчивалась седьмая неделя их странствий.

Но где же проходила теперь новая линия фронта? Они встречали свежие следы сражений. Однако война все еще шла впереди них, они никак не могли до нее добраться. Им приходилось сталкиваться с врагами. В одной из таких скоротечных схваток пали штабс-ефрейтор Ралль и ефрейтор Хуммель. Один из них тяжело раненным, а другой умирающим, они были оставлены при отходе остальной группы. Но вот, наконец, стал слышен голос фронта: громы орудий и пулеметные очереди.

Перед немецкими солдатами располагалась позиция русской артиллерии. Группа сделала попытку обойти ее с одного фланга, но была замечена и обстреляна. Буквально каждого зацепили пули, но, по счастью, никто не был ранен в ноги. Им удалось найти убежище в свекольном поле. Нервы у всех были напряжены до предела. Место, где отлеживалась группа, находилось между русским НП и советской передовой. На высотах вокруг них стояли русские батареи. Группа очутилась в кольце вражеских артиллерийских позиций.

Ночью холод пробирал до костей. Дирке и Бауэр плотно прижались друг к другу и согревали один другого теплом своих тел. Фельдфебель Зайтц стонал от боли, его бил озноб. Бесконечно тянулись часы ожидания. Они не могли подняться из своего укрытия, поскольку вся округа кишела русскими. Оставалось только растирать в руках колосья, добывая зерна, и грызть выдранную из земли свеклу. Пути назад не было.

Судьба заставляла их сделать последний бросок. Подобравшись к одному из советских часовых, Дирксу удалось повалить его на землю и прикончить. Теперь вперед! Русские орудия открыли заградительный огонь. Это означало, что впереди бегущих больше нет занятых русскими солдатами траншей. Но была еще одна траншея — пустая и заброшенная. За ней простиралась нейтральная полоса, и, наконец, стали слышны немецкие голоса.

В ночь на 14 августа в 14 километрах восточнее городка Су-валки группа Диркса вышла к германской передовой. Они оставили за спиной 450 километров по прямой, пройдя около 650 километров дорог и бездорожья. На выдвинутом вперед КП полка из состава 170-й пехотной дивизии унтер-офицер Дирке доложил: «Пять германских солдат вернулись в ряды вермахта после 49 дней прорыва из котла под Бобруйском!»

Дольше всех скитался по вражеским тылам унтер-офицер А. Анцхофер из 246-й пехотной дивизии. Вместе с еще двумя солдатами он после 69 дней скитаний вышел к германскому фронту 2 сентября неподалеку от Шяуляя (Литовская ССР в составе СССР, с 1991 года Литва). Они прошагали около 600-800 километров (точно установить не удалось, по прямой это составило около 400 километров). На этом пути он оставил десять своих боевых товарищей...

Когда масштабное наступление русских завершилось, его результаты превзошли даже ожидания советского Верховного главнокомандования. В течение одного месяца намного превосходившая германские силы Красная армия продвинулась до района Ковно (Каунаса) и Бреста. Спустя месяц русские стояли уже на Висле и подошли к Восточной Пруссии, то есть к границе рейха. Кроме этого, новыми ударами передовых частей им удалось выйти на севере к берегу Балтийского моря и тем самым изолировать всю группу армий «Север», оставшуюся в окружении в Курляндии [111] . Основное ядро группы армий «Центр» осталось за боевыми порядками рвущихся вперед русских войск и было потеряно — а это вся 3-я танковая армия, 4-я армия и большая часть 9-й армии.

В продолжавшемся менее 14 дней главном сражении были уничтожены:

– из 9 армейских корпусов — 7 (VI, XII, XXVII, XXXV, XXXIX, XXXXI и LIII),

– из 34 дивизий — 28 (6, 12, 14, 31, 36, 45, 57, 78-я штурмовая, 95, 110, 134, 197, 206, 246, 256, 260, 267, 296, 299, 383-я корпусная часть D, 707-я охранная (пехотная. — Ред.), 18-я и 25-я танковые дивизии, моторизованная дивизия «Фельдхернхалле», 20-я танковая дивизия, 4-я и 6-я авиаполевые дивизии);

– многочисленные армейские и корпусные части.

Спасшиеся от уничтожения части едва ли можно было считать боеспособными.

Некоторые дивизии были уничтожены буквально до последнего человека, из их состава ни один военнослужащий не вышел. К другим германским частям либо вернулся на родину лишь после многолетнего пребывания в советском плену.

 Так, например, отдел расформирования частей Верховного командования вермахта в Рудольфштадте, Тюрингия, объявил весь личный состав численностью 12 тысяч человек восточнопрусской 206-й пехотной дивизии погибшим или пропавшим без вести. Официальной датой гибели всех военнослужащих этой дивизии от генерала до последнего бойца стало 18 июля 1944 года, местом гибели — Витебск.