Чтение онлайн

— Какой ужас! — сказал Милов и покачал головой. — Я слышал об этом краем уха, но подробностей, увы, не знаю.

— О, по сути дела, не произошло ничего страшного. К счастью, все пассажиры и экипаж спаслись.

— Это прекрасно. Все до единого?

— Вот тут у нас возникли некоторые сомнения. Мы не нашли ни одного погибшего, и все потерпевшие бедствие утверждали, что никто из них не оказался пропавшим без вести. Однако у нас есть серьезные основания полагать, что на самом деле одного из пассажиров — или, может быть, он был даже членом экипажа — мы недосчитываемся.

— То есть у вас имеется список пассажиров и членов экипажа, и по сравнению с ним…

— Не совсем так. Однако это как раз должно интересовать вас меньше всего. Если понадобится, мы раскроем перед вами источники нашей уверенности, пока же я не вижу такой необходимости. Важно то, что на нашей территории исчез человек. Нас очень заботит его безопасность. И мы просим вас: помогите разыскать его.

Глаза Клевреца откровенно смеялись, в то время как лицо сохраняло нейтрально-доброжелательное выражение.

— Ого! Вы полагаете, это так просто? Но почему бы вам самим… Я, откровенно говоря, не понимаю, при чем тут я. Я ведь не розыскная собака, не экстрасенс и не предсказатель…

— Безусловно, мы можем найти его сами, и даже без особых усилий. Но мне хочется дать вам возможность оказать нам услугу и тем самым значительно улучшить свое положение — настоящее и будущее. Найдите его! А чтобы вам было легче совершить это, поделюсь с вами тем, что нам о нем известно. Это человек, пол — мужской, возраст — около шестидесяти, хорошо тренирован, здоров, находчив, подданство — Россия, однако в последние годы работал чаще всего по заданиям международных организаций, главным образом Интерпола; основная профессия — полицейский, но обладает навыками ведения разведывательных действий; может быть резидентом в другой стране. В частности, в этой, поскольку прожил здесь много лет и знает язык… По неизвестным нам причинам недавно оставил активную деятельность и вышел на пенсию, поселился в своей стране, ведет уединенную жизнь… Далее: рост — ниже среднего, — пять футов шесть дюймов, волосы — густые, темные, с сильной проседью (хотя здесь он, вероятнее всего, красит их или носит парик, потому что намерен выдавать себя за технета, а мы не бываем седыми — не успеваем), зубы — искусственные, фарфоровые, глаза карие, нос прямой…

Клеврец говорил медленно, размеренно, словно вколачивал в сознание собеседника слово за словом, как будто читал лекцию весьма тупой аудитории, — а глаза его в это время смотрели на Милова неотрывно и очень выразительно, как будто должны были договорить то, чего не содержалось в словах: пойми, дубина, я же хочу тебя выгородить, я даю тебе шанс, какого не дал бы никто другой; даю — хотя бы в память совместной нелегкой службы…

Милов, слушая все это, не очень-то верил. Клеврец всегда любил схитрить и был щедр на обещания задержанным — ради оперативных успешных результатов.

— Можно подумать, что у вас в руке — его фотография, — как о чем-то незначительном проговорил Милов в ответ.

— Вы же видите, что у меня ее нет, хотя не стану уверять, что мы вообще ее не имеем. Просто сейчас она не обязательна. Ну, что вам еще рассказать о нем? Я полагаю, что он, прибыв на нашу территорию, вероятнее всего, с целью сбора той информации, которую мы не предоставляем никому в силу ее важности для нашего государства, прибыв, он хотя и не сразу, но пробрался в столицу, где, однако же, был замечен…

— Это очень интересно, — проговорил Милов безмятежно.

— Что именно: как он засветился? Ну, я мог бы и не объяснять вам, однако намекну (говоривший чуть заметно усмехнулся): его прибытие не было для нас такой совершенной неожиданностью, как он, вероятно, рассчитывал. Такой вот намек, как говорится, sapientii satis. Однако вследствие некоторых обстоятельств ему пришлось покинуть Текнис — вероятнее всего, в надежде запутать следы. И теперь он находится — мы знаем совершенно точно — где-то неподалеку отсюда, потому что именно База может являться целью его странного визита. Он способен на решительные действия; мы судим по тому, что за краткое время пребывания на нашей территории он успел уже убить солдата, что само по себе является достаточно тяжелым преступлением: вывести из строя дорогостоящего технета — за это мы наказываем строго даже своих, а уж если виновный является человеком — то… Ну, кажется, я изложил вам все, что может понадобиться. Осталось разве что назвать его имя. Угодно услышать?

— Отчего бы и нет?

— Его зовут Милов.

Ага. Приближаемся все-таки к открытой игре. Ну что же: прекрасно…

(103 часа до)

«Очень смешно, — думал Милов. — У них полная информация из какого-то источника вне Технеции; источник наверняка в Штатах. Но и там, как меня уверяли, в операцию посвящено считанное количество людей. Тем не менее — это кто-то из них… Хоксуорт? Маловероятно: ему-то информация о людях и производстве технетов нужна, я уверен, всерьез. А вот этот самый мистер Клип, американец каспарийского происхождения — он, пожалуй, и может оказаться тем краном, через который утекли сюда нужные им факты. Интересная получается тут И своеобразная, игра в кошки-мышки: он рассказывает мне обо мне, наверняка зная, что разговаривает именно со мной. И раскрывается настежь. Как следует понимать это? То ли он настолько самоуверен, что допустил непростительную накладку, то ли у него игра такая. Посмотрим. Во всяком случае, становится все интереснее… Велик, конечно, соблазн поверить в то, что Клеврец искренне желает мне добра, хочет меня выгородить. Однако не исключено, что это именно ему и нужно: чтобы я поверил. Сентиментальностью же он никогда не страдал…»

— Вот, собрат, так обстоят дела, — закончил Клеврец весьма доверительным тоном. — И от вас требуется найти этого человека.

— М-да… — пробормотал Милов. — Вы меня прямо огорошили. Боюсь, что это намного превышает мои скромные, а еще вернее — совершенно отсутствующие возможности.

— Да что вы, не смешите меня. Я уверен: вы можете без труда обнаружить его, даже не покидая этого помещения.

— Как вы сказали — не выходя?

— Вот именно.

— Он что у вас — спрятан в шкафу?

— Ох, ну не надо паясничать… Даю вам пять минут. А тем временем объясню, почему ваше сотрудничество представляется нам важным. Мы собираемся сделать господину Милову интересное и взаимовыгодное предложение. Мы полагаем, что он на него согласится. Но чтобы у нас была возможность сделать предложение, а у него — принять, необходимо, чтобы он находился в нашем распоряжении. А это возможно только при условии, что не мы отыщем его, а он сам… понимаете?

— Не вижу разницы.

— Она огромна. Если мы — или другие силы — берем его, то он — преступник, попадает в ведение органов правосудия, и заполучить его в таком случае, вырвать из их когтей будет весьма затруднительно, а может быть, и вообще невозможно. Как и в человеческом обществе, достойный друг, различные силы и ведомства постоянно тянут одеяло каждый на себя; для судейских это был бы повод к прекрасному, громкому процессу с международным резонансом; шутка ли — на нашей территории схвачен русский разведчик и диверсант! Для политиков — возможность еще более обострить отношения со страной, гражданином которой Милов является. У нас же — свои интересы. Но мы, увы, не всесильны. Вот вам наша исчерпывающая мотивировка. Сосредоточьтесь, можете закрыть глаза, подумайте как следует — и представьте мне этого Милова. После этого поведем дело дальше.

«То есть откровенно предлагает сдаться — и вполне понятно почему: если я делаю явку с повинной, то для моих нанимателей и для всех остальных меня более не существует, я сгорел синим огнем; после этого я остаюсь целиком в распоряжении Клевреца и его хозяев, и уж тогда придется отплясывать под их дудку, выкидывать самые сумасшедшие коленца…»

— Мне сложно сосредоточиться и думать, — сказал Милов, — не зная, какого рода предложение может быть сделано Милову в случае, если я действительно смогу представить его вам. Коли вы так хорошо осведомлены о нем, то понимаете, что он не на всякое предложение пойдет — даже под очень сильным прессингом, я же в этом случае попаду в неловкую ситуацию.

Экс-сослуживец, казалось, задумался; во всяком случае, он молчал около трех минут.

— Ну что же, — медленно проговорил он затем. — Пожалуй, определенный резон в ваших словах имеется. Итак: чего мы от него хотим? Нам не нужно, чтобы Милов, находясь у нас, делал какие-то заявления в пользу технетской формы цивилизации. Это было бы дешево и наивно. Для политиков — еще туда-сюда, но не для нас. Мы не любим сотрясать воздух, мы решаем конкретные проблемы. А они есть, и я бы сказал — в избытке. Так вот. Милову прекрасно известна география нашей страны. Он знает, что на востоке она граничит с тем самым государством, подданным которого он является. Отношения наши с этим государством — официальные, я имею в виду — находятся на точке замерзания, что вполне объяснимо. Однако помимо официальных отношений, как известно любому специалисту, существуют неофициальные, наряду с официальной дипломатией — тихая, с открытой экономикой — теневая… И вот наша экономика очень тесно завязана на восточного соседа. Нам самим это не нравится, но что поделать: долгие десятилетия мы работали, по сути, в одной фирме, и любые официальные перемены не могут привести к немедленным и радикальным переменам в экономике. Отношения сохраняются, просто они переходят в область незримого простым глазом…