Чтение онлайн

— Где мой отец?! — Повторяю я, почти теряя рассудок. — Пожалуйста проводите меня к нему.

— Что ты! Так нельзя говорить.

И я снова слышу, но не понимаю ответа. Почему? — думаю я. — Это так сложно?

— Я хочу видеть, понимаете, хочу поговорить с ним.

Медсестра возвращается, но теперь со шприцем в руке. Перешептывается с санитаркой и та быстро удаляется с палаты.

В это время ко мне возвращается надежда. Я решаю, что она пошла к моему отцу. Я хочу встать, но медсестра удержав меня за плечи просит лечь. Затуманившийся рассудок не может подчиниться приказам и тело само рвется прочь с постели.

И вдруг после минутной борьбы с медсестрой я слышу голос мамы.

— Доченька!

Восклицает она подбегая и сильно обнимает меня. И в этих объятиях я наконец постигаю то чего все это время боялась осознать. Мои чувства выбрасываются подобно извержению вулкана не постижимо раскаленную лаву и уничтожают разум до состояния пепла. В это мгновение я словно умираю, но не ухожу из жизни. Мой крик, рыдание, слезы, становятся страшными. Падаю на колени, но никак не могу остановить вырывающеюся боль из груди. Пришедшие через минуту врачи, снова вводят мне какие-то лекарства от которого в тот же миг я превращаюсь в воск и растаяв падаю на пол. Медсестра подняв меня помогают маме уложить на кровать и в это время я вижу напротив себя тень очень схожую с отцом. Тогда я смиренно подчиняюсь, понимая, что больше нет смысла сопротивляться и ложусь лицом к стене укрываясь с головой. С каждой минутой тело становится неощутимым и в конце концов я проваливаюсь в собственные мысли. Понимаю что с полу открытыми глазами лежу комочком на широкой кровати, но нет физической боли. Тело уже совсем окаменело, больше не чувствуется та жгучая стрела в боку и кажется что отныне разум не зависит от тела, а состоит лишь из одной души. Направленные в одну сторону уставшие зрачки не видят ничего кроме единственного светлого луча, который пробегает по стене. С каждой минутой по мере моего бессилия этот луч превращается в яркий огонек и все больше и больше отвлекает мое внимание от всего внешнего мира привлекая за собой. И в какой-то момент мне кажется, что вся комната покрыта темным и густым мраком. И лишь маленький огонек зовет меня за собой не позволяя уснуть.

Я сбрасываю одеяло на пол и пристально смотрю пытаясь разглядеть этот огонек по ближе. Но он манит меня удаляясь все дальше и дальше. Не отрывая взгляда, зачарованная я чувствую как, отделяясь от лежавшего на кровати тела иду за огоньком. Огонек проходит сквозь стены и пол. С каждым разом опускаясь все глубже и глубже, сначала в подвал потом в грунты, а после и вовсе в недры земли. Я трепетаю от страха, но не могу остановиться — я боюсь остаться в подземелье. И ухожу неумолимой скоростью за ним. Ощущаю запах и холод сырой земли. Влажный грунт, плетенье корней, подземные воды. Все так же явно как если бы слепой выйдя на улицу ощутил прикосновение ветра и лучей теплого солнца, мягкую траву под ногами и сухую пыль на щеках. Так же и я подобно слепому точно знаю, что нахожусь под землей, хотя кроме яркого огонька ничего не вижу. Прохожу много миль пока огонек не останавливается и непонятным образом мне вдруг становится ясно, что это конец пути. Внезапно огонек замирает на секунду, но потом вспыхивает ярким пламенем и я вижу множество душ в виде черных теней. Они все бьются о землю и кричат что-то, чего я не пойму. И тут становится ясно, что я нахожусь в могиле, а вокруг распростерто кладбище. Мне хочется вернуться, но я оказываюсь взаперти точно так же как окутанные мертвецы в своих саванах. Я начинаю кричать о помощи, как и все остальные души, но никак не могу выговорить хоть слово. Вдруг огонек угасает на доли секунды и снова появляется. И я слышу над собой голос. Он не похож на человеческий, который все привыкли слышать. Он звучит неоткуда и в то же время повсюду. Он спрашивает — Хочу ли я жить?

И я отвечаю — Да!

Голос спрашивает: — От чего?

Я отвечаю: — Там меня ждут.

Голос снова зазвучит вопросом: — Что мне дороже, вечное небо или жизнь рядом с близкими?

Это слишком трудный вопрос, чтобы дать на него быстрый ответ. На земле меня ждут мама и братик, но на небе отец. И пока я думаю голос произносит:

— Я знаю что радость отца ждет тебя на небесах и в тоже время слезы матери на земле.

— Но это не справедливо! — Врывается у меня. — Я люблю их обеих.

Голос отзывается громким эхом.

— Выбирай?

Но я не могу. И отвечаю.

— Я отдаюсь воле Всевышнего.

Голос превращается в такой сильный грохот, что все начинает трепетать.

Я кричу изо всех сил, чтобы он прекратился, но вдруг заново ощущаю свое тело и открыв глаза почти ослепляюсь ярким светом горящей лампы над головой.

Вокруг меня стоят несколько людей. Различаю маму, медсестру и двух врачей.

Последующие три дня я лежу словно приросла к кровати. Без всякого движения и слов.

Это было — явь или бред больного воображения. Часы проходят превращая ночь в день, а день опять в ночь и я знаю что нахожусь в больнице, что лежу на широкой кровати новой палаты, но у меня нет ни сил ни желания заставить себя подняться. Если кто-то входит или выходит я замечала его; понимаю слова произносимые над изголовьем, но не могу им ответить. Мои губы и тело не желают подчиняться разуму. Весь смысл жизни неожиданно исчезает. Мой счастливый круг семьи разорван и этот разум отвергает бесконечно одинокую душу.

Матери почти нет рядом, Камолу самому нужна помощь. Те некоторые часы когда мама сидит рядом со мной, я не могу ничего спрашивать. Я вижу как она ели удерживается чтобы не разразится потоками отчаянных слез, и претворяется ради нашего спокойствия сильной женщиной. Она лишь озабоченно наблюдает за мной вслушиваясь в мои вздохи и изредка шепчет, как любит меня.

Утром двадцатого марта меня навещает директор. Стоя рядом с моей кроватью, он тихим и спокойным тоном (каким обычно говорят рядом с больными) выражает свое соболезнование о нашей утрате. В этот день он молчалив и скромен в проявление чувств. Он стоит у окна и смотрит куда-то в даль. От этого я бесконечно благодарна ему. Самое что утруждает меня в этот момент это быть с людьми разговорчивой. И видимо директор это, поняв, говорит маме.

— Она выглядит совсем потерянной.

— К сожалению.

— Но я надеюсь что скоро она поправится.

— Врачи говорят — это последствие психической травмы.

В безмолвие проходит еще одна неделя. Я возвращаюсь домой и чувствую как его не хватало мне. Те самые стены те самые комнаты, обстановка, цвета, все они кажутся мне намного милее холодных оттенков больничной палаты. К тому же все это напоминает об отце и ничто на свете не может обрадовать меня так как память о нем. Войдя за порог я замечаю его зонтик и запылившуюся обувь. Трепетно беру их и впервые за столько времени улыбаюсь. Потеря изменила мой внутренний облик. Теперь я превратилась в робкую девушку с иными мыслями совсем непохожими на прошлые безмятежные чувства. Пройдя в свою комнату словно в крепость за которой столько времени была защищена от всех невзгод я предаюсь тихой спокойной скорби. На десятый дней непрерывного покоя, я встаю с постели и начинаю самостоятельно ходить по дому, но еще не решаюсь заговорить. Мама следит за мной и становится свидетельницей моих внутренних изменений. Я действительности чувствую как повзрослела, мой дух окреп, а страхи покинули разум оставляя все во впечатлениях прошедшего детства. Все прежние мысли теперь кажутся глупыми и ненужными. Выхожу на улицу и смотрю на солнце сквозь прозрачные стекла жизни. Оказалось оно уже вовсю озаряет землю. На замену холодным ветрам приходит прохладный и свежий воздух. Природа проснулась и облачилась в свое прекрасное одеяние. И ни капли горести ни крохи страдания не присутствует в нем. Деревья позади нашего дома расцвели и теперь источают ароматом свежести. Конечно мама остерегает меня от всяких опасностей ежеминутно напоминая о мерах предосторожности и стерильности.

— Бог дал тебе новую жизнь цени его, — говорит она взволнованно. Отправляясь в школу, первым делом я захожу к директору как велела мама.

Он широко улыбается словно действительно рад моему возвращению и ничего не знает о случившемся. Я отвечаю взаимной вежливостью и ухожу в класс. В классе меня встречают весело. Девочки по очереди обнимают, а мальчики дружелюбно здороваются и начинают расспрашивать про болезнь. Но от чего-то эти двадцать учеников в одночасье кажутся мне целой толпой абсолютно чужих людей. В течение ряда нескольких лет я была связана лишь с одной Нилу такими крепкими узами дружбы что кроме ее общения ни с кем другим не говорила. Эта связь образовалась само с собой ни каких усилий оградится от общества я не предпринимала. Наоборот это общество постаралась предоставить мне полное одиночество и в то время когда Нафиса и Санифа расширяли свой круг общения я с Нилу все больше и больше отгораживались довольствуясь маленьким кольцом, связывающим нас единым оковам. Нилу принесла с собой в мою жизнь ту атмосферу радости которая так была необходима мне. Я переняла у нее все те качества которые называются главными, а именно легкость и понимание.

Научилась любить мир и делится счастьем. Нилу была для меня больше чем просто подругой скорее сестрой, а может быть и наставницей. И теперь когда я чувствую острую потребность в ее согревающих общениях то понимаю, что прежняя замкнутость возвращается ко мне. Я сбрасываю все наигранные манеры победителя.

Я сажусь за свою парту, но вдруг ко мне подходит Нафиса.

— Это мое место.

Я слегка улыбаюсь подумав, что вероятно она сошла с ума. Но если и так, то это очень агрессивное и необычное помешательство. Она встает перед партой выпрямив осанку и я замечаю, что за этот период она подросла и похорошела. Ее лицо обрело очаровательный вид, а движения уверенность. И я чувствую ее физическое превосходство над собой, и не могу ничего поделать с этим чувством.

— Теперь я сижу здесь!

— Разве?

— Тебя не было почти весь учебный год и потому тебя заменили. Ты больше не президент класса!

— И кто же теперь, ни ты ли случайно?

— Не имеет значения кто, все знают, что ты теперь немощна. Но если сказать прямо, ты не полноценный человек с одной почкой и поэтому лучше не спорь со мной. Так что вставай и проходи назад.

Класс утихает, когда я подчиняюсь и прохожу назад. Все оглядываются, но никто не может сказать хоть слово. Я сажусь в уголке рядом с окном и после этого весь день созерцаю природу. В промежутке моего созерцания учитель вызывает меня к себе. Расспрашивает и дает материалы по пропустившим темам. Утомленная бесконечными вопросами к обеду я чувствую сильную слабость и еле пройдя биологию отпрашиваюсь от химии. Мама издает вопль, когда я вхожу со стопкой книг на руках.