Чтение онлайн

– Доброе утро, трибун-латиклавий. Боюсь, мы немного рановато.
– Баллиста и его группа отправились в путь рано. Они медленно шли по городу, но намеренно прибыли на плац раньше времени.
– Если ваши люди не готовы...

Молодой трибун не дрогнул. Более того, он улыбнулся.

– Мы сделаем, что приказано, и к любой команде будем готовы.
– Он с видом собственника махнул Баллисте и его спутникам в сторону смотровой площадки.

Они прошли около 150 ярдов в молчании. Баллиста занял свое законное место в центре спереди на возвышении трибунала, Ацилий Глабрион и Мамурра - соответственно, справа и слева. Максим стоял за левым плечом Баллисты, Деметрий - справа. Баллиста также привел старшего гаруспика, обоих глашатаев, трех писцов и четырех посланников, а также пятерых телохранителей и Ромула, как всегда несущего белого драко, что колыхался на легком ветерке.

При Ацилии Глабрионе присутствовало четверо солдат. Пока одного из них отослали, чтобы отдать людям приказ начать упражнения, Баллиста краем глаза изучал трибуна. Молодой патриций носил длинные волосы. Зачесанные назад со лба, они были собраны в искусные завитки, которые ниспадали по обе стороны от уха и спускались к затылку. Его борода была коротко подстрижена, за исключением ярко выраженного ершика на нижнем конце. Баллиста очень восхищался младшим императором Галлиеном – но не теми, кто почти рабски копировал императорскую прическу и бороду.

Раздался звук трубы, и две когорты, составлявшие вексилляцию IIII Скифского в Арете, строевым шагом вышли на плац. Каждый занял свое место в длинной колонне шириной 4 человека и глубиной 120. Они остановились, резко повернулись к трибуналу, отсалютовали и крикнули как один: "Мы выполним, что приказано, и к любой команде будем готовы".

Первым впечатлением Баллисты было уверенное и сдержанное мастерство. Быстрый подсчет показал, что отряд в полном составе насчитывал 960 человек. Насколько он мог видеть, все легионеры были полностью экипированы: металлический шлем или что-то подобное, кольчуги, овальные щиты, тяжелые деревянные тренировочные дротики и мечи. На всех щитах были защитные кожаные чехлы; никаких причудливых гребней над шлемами не было. Никакой педант не пытался навязать бойцам полное единообразие – шлемы немного отличались по стилю, некоторые предпочитали кольчужные капюшоны. Это было подразделение, одетое для войны, а не для парада.

Как только новый Дукс Реки отсалютовал в ответ, обе когорты перестроились в более свободную формацию. Ближайший отряд развернулся, и по команде они прошли друг сквозь друга. Затем, каждая когорта развернулась вокруг центуриона, они перестроились из двух линий, обращенных к трибуналу, в две линии, растянувшиеся в стороны. Все это было сделано очень красиво.

Ацилий Глабрион наклонился вперед, опираясь на деревянные перила, и крикнул: "Вы готовы к войне!" Еще до того, как он закончил, почти тысяча человек проревели в ответ: "Готовы!"

Трижды прозвучал призыв и ответ, затем, почти не дожидаясь сигнала, центурии левой когорты перестроились в "черепахи"; шесть плотно упакованных черепах по восемьдесят человек, щиты спереди, с флангов и сзади, как черепица над головой. Щиты сомкнулись ни мгновением раньше, чем надо. Передний ряд правой когорты рванулся вперед и метнул дротики без наконечников. Пока дротики все еще описывали дугу в воздухе, вторая шеренга пробежала мимо них, чтобы метнуть свое оружие еще одним аккуратным залпом. Снова и снова. Раздался оглушительный раскатистый грохот, когда залп за залпом дротики врезались в тяжелые, обтянутые кожей щиты. Трубный звук, и роли поменялись. Еще одна безупречная демонстрация.

Последовала пауза, две линии смотрели друг на друга. Затем они начали барритус. Сначала низкий, прикрытый щитом для реверберации, рев стал совершенно неземным. Барритус, боевой клич германцев, перенятый римлянами, всегда вызывал пот на ладонях Баллисты, заставлял его сердце биться быстрее, всегда напоминал ему о вещах, которые он потерял вместе со своим первым домом.

Когда звук повис в воздухе, две когорты бросились друг на друга. Может, тренировочное оружие и было сделано из тяжелого дерева, без металлических наконечников или лезвий, но в опытных и целеустремленных руках оно все равно могло ранить, калечить и даже убивать.

Был дан сигнал, и обе стороны разошлись. Медики унесли дюжину или около того легионеров с переломанными ребрами, сломанными конечностями или поврежденными головами. Затем когорты плавно перестроились в сомкнутую фалангу по шестнадцать человек в глубину, лицом к трибуналу. Один из глашатаев Баллисты подошел к перилам и крикнул в совершенно безмолвные ряды:

– Тишина! Тишина в строю для Марка Клодия Баллисты, Вира Эгрегия, Дукса Реки.
– Легионеры хранили молчание.

Баллиста и легионеры посмотрели друг на друга. Легионеры стояли с расправленными плечами и выпяченной грудью. Они хорошо поработали и знали это. Но Баллиста почувствовала, что им любопытно. Теперь он видел их в действии, в то время как они не знали о нем ничего, кроме слухов. Вполне вероятно, что они разделяли предубеждение Ацилия Глабриона против северных варваров.

– Милитес, – Баллиста думал назвать их commilitiones, соратниками, но он ненавидел офицеров, которые бесстыдно добивались популярности: "соратник" был титулом, который нужно было заслужить с обеих сторон

– Милитес, многое играет против вас. Есть много оправданий плохой подготовке. Вексилляции всегда трудно вдали от родного легиона. Вдали от примера и соперничества остальных когорт. Вдали от опытного ока командира легиона.

Если б это было возможно, ряды легионеров стали еще более безмолвны. Надо отдать ему должное, патрицианское спокойствие Ацилия Глабриона не поколебалось.

– В данном случае ни одно из этих оправданий не требуется. Вы сделали все, чего от вас ожидали, в образцовом стиле. Барритус был особенно хорош. Многие не знают о важности боевого клича, особенно когда сталкиваешься с неподготовленными войсками. Сколько необученных персидских крестьян, ведомых в бой кнутами своих хозяев, выстоит против вашего барритуса? Отличная работа! Я впечатлен. Воспитанный великим римским воином Марком Антонием, IIII Скифский участвовал в боевых действиях по всей Римской империи. На мерзлом севере и пылающем востоке, IIII Легион давал отпор врагам Рима. Парфяне, армяне, фракийцы, даки, сарматы и бесчисленные орды скифов пали от его мечей. Славный боевой путь IIII Скифского в безопасности в ваших руках. Мы дадим отпор гадам по имени персы-сасаниды.
– Баллиста закончил:

– Все, кроме дежурных, которых назначит ваш командир, получат дневной отпуск. Наслаждайтесь – вы это заслужили!

Легионеры зааплодировали, плавно перестроились в одну колонну по четыре и, отсалютовав, прошли мимо трибунала и покинули марсово поле.

Шел уже почти третий час. Баллиста приказал, чтобы к этому часу трибун Гай Скрибоний Муциан вывел XX Когорту на плац. Баллиста боялся этой части дня; он не знал, что будет делать, если его приказы не будут выполнены. Пытаясь изобразить безразличие, он изучал марсово поле. Оно было отделено от гражданской части города позади него шестифутовой стеной, скорее барьером для нарушителей границы, чем сдерживающим фактором для злоумышленника. Слева от него она была ограничена внутренней частью западной стены города. Это были обе приятные чистые границы. Две других были грязнее. Справа от него границей был большой квартал казарм, принципия, и храм местного божества по имени Аззанаткона, который, как он знал, был реквизирован под штаб-квартиру XX Когорты. Но в дальнем правом углу располагалась резиденция Ацилия Глабриона, большой частный дом, реквизированный трибуном-латиклавием. В этом не было вины молодого патриция, но почему-то это стало для Баллисты еще одной причиной не любить его. На своей последней границе марсово поле закончилось еще до того, как достигло северной стены Арета. Здесь Баллиста мог видеть большой храм местного бога Бела, и дым, поднимавшийся от вечного огня во внутреннем дворе. Справа от него находилась первая из башен северной стены, та, что с задними воротами. Было странно, что стена была украшена колоннадой там, но нигде больше.

Шел уже третий час. В третий раз Гай Скрибоний Муциан, Трибунус Когортис, командир XX Когорты, не появился. Неужели он намеренно пытался подорвать авторитет Баллисты, проявляя показное неуважение?

Что бы ни произошло с трибуном, Турпион получил прямой приказ. Если бы в ближайшие несколько мгновений вспомогательная когорта не окажется на плацу, позже на нем окажется ее примипил – прямо в центре, привязанный к столбу, с обнаженными от порки ребрами.

Нарастающий гнев Баллисты поутих, когда из-за казармы появился солдат верхом и передал просьбу примипила разрешить XX Когорте начать маневры.