Чтение онлайн

– Не так давно здесь проходил философ, - сказал таможенник, беспорядочно роясь в вещах.
– Он выглядел полностью обнаженным, если не считать грубого плаща, большой густой бороды, волос до задницы. Грязный. Абсолютно, блядь, грязный. Но он не был жалким циником. У него был симпатичный мальчик-слуга, стенограф и каллиграф, чтобы записывать его мудрость.

Курьер наблюдал, как буколос, управляющий стадами, на другой стороне дороги пересчитывал стадо коз, которых житель палатки хотел привезти в город на продажу. Он задавался вопросом, как скоро пойдет дождь.

– Итак, я говорю философу: "Что вы вывозите из города?", а он отвечает: "Умеренность, Справедливость, Дисциплина".… остальное забыл.' Таможенник обошел верблюда и начал открывать другую корзину.

– Там нет ничего, кроме трех запечатанных блоков для письма, которые я должен доставить.

– И тогда я говорю: "Ну, не имеет значения, какие причудливые имена вы им дали, вам придется заплатить экспортную пошлину за этих шлюх!" И он говорит что-то вроде: "Вы не можете облагать налогом добродетель!" - засмеялся таможенник. Курьер вежливо улыбнулся.

Телоны убрали корзину, письменные таблички внутри остались нетронутыми. Курьер сунул ему в руку несколько монет.

– А шутки он не понял. Глупый ублюдок стоял там же, где и ты, посреди дороги, со своим симпатичным мальчиком, стенографистом и каллиграфом. Ни одной девушки в поле зрения! Глупый ублюдок!

Курьер вскарабкался в седло, щелкнул кнутом, и верблюд поднялся на ноги.

– Счастливого пути.

И вот так случилось, что письмо предателя покинуло Арет.

На северо-западе собирались большие темные тучи. Время от времени были слышны раскаты грома. У Баллисты сильно болела голова. Станет лучше, когда шторм достигнет Арете.

После маневров на марсовом поле прошло несколько часов. И без того долгий день казался еще длиннее. Как и было приказано, ровно в четвертом часу Ацилий Глабрион, его бухгалтер и секретарь явились в принципию. Взыскатель и библиотекарь в мельчайших деталях объяснили все соответствующие документы новому Дуксу Реки, его префекту инженерии и его секретарю. Баллиста, Мамурра и Деметрий сосредоточились изо всех сил. Ацилий Глабрион сидел в кресле, разглядывая свой богато украшенный пояс с мечом. Абсолютно все, связанное с вексилляцией IIII Скифского, было в полном порядке. Подразделение было практически в полном составе; отсутствовали очень немногие бойцы - в госпитале или в тюрьме. Жалование и провизия выдавались исправно. Бойцы были не только полностью экипированы, но и имели в запасе довольно много оружия, щитов и доспехов. Почти через два часа Баллиста повернулась к Ацилию Глабриону, который сейчас читал книгу стихов "Искусство любви" Овидия, и поздравил его с состоянием его подразделения. Молодой патриций воспринял это не более чем как должное. Во всяком случае, он казался несколько расстроенным, оказавшись в положении, когда его могли похвалить такие, как Баллиста.

Шестой час, конечно же, был временем обеда. И все же именно тогда Баллиста приказал Турпиону предоставить отчеты XX Когорты. Голод никогда не улучшал характер Баллисты. Когда прибыл первый центурион со счетоводом и архивистом подразделения на буксире, но без своего командира, северянин сделал сознательное усилие, чтобы обуздать свой гнев. Даже не спросив о Гае Скрибонии Муциане, он приказал передать все документы, которые у них были с собой. Затем он объявил, что они отправятся в штаб-квартиру когорты. Военные клерки разбежались, как цыплята, когда отряд, возглавляемый Баллистой, ворвался в перестроенный храм Аззанатконы. В регистратуре Баллиста потребовал два общих реестра, предшествовавших текущему, и реестр солдатских денег на депозите в банке подразделения, "под знаменами". Решив привлечь голод на свою сторону, Баллиста приказал, чтобы Турпион, бухгалтер и архивист явились к нему во дворец в десятом часу, во время обеда (и если каким-то чудом вдруг объявится ваш трибун, вы можете привести его с собой – под арестом). Со всей возможной серьезностью Баллиста подчеркнул, что это даст время ему и его сотрудникам внимательно изучить документы, очень, очень внимательно.

Вернувшись во дворец, Калгак приготовил поздний обед: холодную жареную куропатку, черные оливки, местный круглый пресный хлеб, инжир, орехи и сушеные яблоки. Это было разложено на одном конце длинного стола в столовой. На другом были отчеты XX Когорты.

Поев, они принялись за работу. Мамурра просмотрел текущий общий реестр, зачитывая имя каждого солдата и аннотацию, указывающую на его должность. Прямая линия означала, что солдат был в подразделении и готов к службе; метка frum (entum), что он отправился за запасами пшеницы; hord (eum) - что он получал ячмень для лошадей; leones - что он охотился на львов; и так далее. Наконец, были и те, кому не повезло, против имени которых стояла только греческая буква “тета”, армейское сокращение, означающее "мертвый". В других аннотациях указывалось, где были размещены отряды когорты – Аппадана, Бекчуфрайн, Барбалисс, Бирта, Кастеллум Арабум, Шафер Авира и Магдала.

Наконец они закончили. Но закономерность проявилась почти с самого начала: на бумаге подразделение было в полном составе, но было слишком мало прямых линий и слишком много солдат, охотившихся на львов или размещенных в местах со странными названиями. “Тет” было всего две.

Следующим этапом было сопоставление информации в общем реестре со списком депозитов "под знаменами", чтобы найти тех, у кого были сбережения.

Время приближалось к девятому часу, и они прошли примерно две трети пути. И снова проявилась закономерность: почти у всех, у кого была только строчка против имени, были сбережения. Почти ни у кого из тех, кто был в наряде, далеко, не было ни денария.

Гром гремел все ближе. Вспышки молний бросали отсветы на черные облака. Остальная часть неба была окрашена в желтый цвет. Головная боль Баллисты не проходила. Он приказал принести еды и распорядился, чтобы, когда они прибудут, бухгалтера и библиотекаря поместили в комнату рядом с первым двором. Калгак должен был убедиться, что Турпион слышал, как им предлагали еду и питье. Сам он должен был ждать в главном зале для приемов со второго двора. Ему не должны были предлагать даже стул, и Максим должен был присматривать за ним – или слоняться вокруг таким образом, чтобы Турпион думал, что тот присматривает за ним.

Калгак кашлянул.

– Они здесь.

– Хорошо, пусть он немного попотеет.

Баллиста некоторое время ходил взад и вперед по террасе. На другой стороне Евфрата мужчина верхом на осле направлялся к реке. Баллиста гадал, успеет ли он добраться туда до того, как пойдет дождь. Он повернулся к Мамурре и Деметрию.

– Приведите его сюда. Можно продолжать.
– завидев Турпиона, Баллиста произнес:

– Примипил.

– Доминус.
– плечи Турпиона были округлыми, а голова торчала вперед. Под глазами у него были иссиня-черные мешки.

Баллиста оперся кончиками пальцев о стол. Некоторое время он смотрел на бумаги, потом вдруг поднял глаза.

– Как долго ты и Гай Скрибоний Муциан обманом грабили военную казну?

Турпион не дрогнул.

– Я понятия не имею, что вы имеете в виду, доминус.

– Старинный трюк.
– Баллиста попытался подавить поднявшуюся в нем волну гнева.

– Примипил и командир когорты вступили в сговор.
– Турпион отвел взгляд. Баллиста безжалостно продолжал:

– Когда человек умирает или переводится, его записывают в бухгалтерию. Когда призывают новобранцев, вводятся вымышленные имена. Мнимых новобранцев и мертвых отправляют в "далекий наряд". Их зарплата все еще начисляется. Он хранится у командира и примипила.
– Баллиста сделал паузу.

– Ты хочешь, чтобы я поверил, что в этой когорте восемьдесят пять человек охотятся на львов. Несколько мест, в которых, как ты хочешь меня убедить, дислоцируются крупные подразделения этой когорты – Кастеллум Арабум, Шафер Авира, Магдала, – не указаны в официальных документах этого района.
– При первом названии Турпион поднял глаза, затем снова опустил.