Чтение онлайн

У Баллисты было всего несколько часов сна, но, как ни странно, они были глубокими и спокойными. Он чувствовал себя свежим и бодрым. В такое утро невозможно было не чувствовать себя хорошо – даже после катастрофы предыдущего вечера.

Позади себя Баллиста слышал, как Калгак приближается по террасе. Это было не просто ничем не сдерживаемое хрипение и кашель, а вдобавок и очень хорошо слышное бормотание. Непоколебимо преданный, на публике престарелый каледонец был молчалив до такой степени, что отзывался о своем господине исключительно односложно. И все же, когда они оставались наедине, он позволял себе, на правах старого воспитателя, говорить все, что ему заблагорассудится, как будто он думал вслух – обычно это была череда критики и жалоб:

– Завернувшись в овчину... любуясь восходом солнца... возможно, теперь он начнет цитировать гребаные стихи.
– затем, с той же громкостью, но другим тоном:

– Доброе утро, господин. Я принес твой меч.

– Спасибо. Что ты сказал?

– Твой меч.

– Нет, до этого.

– Ничего.

– Прекрасное утро. Это напоминает мне о поэзии Багоя. Позволь мне попробовать что-нибудь на латыни: "Проснись! Ибо Утро в Чашу Ночи Бросило Камень, обращающий Звезды в Бегство: И Вот! Охотник Востока поймал Башню Великого Короля в Петлю Света. Что ты об этом думаешь?
– усмехнулся Баллиста.

– Очень мило.
– губы Калгака поджались тоньше, более сварливо, чем когда-либо.
– Дай мне ту овчину. Они ждут тебя у ворот.
– его бормотание, «время и место… твой отец не декламировал стихи на рассвете, как влюбленная девушка...», раздавалось все тише и тише, когда он удалялся во дворец.

Баллиста вместе с Максимом и Деметрием подошел к сгоревшим руинам склада. Мамурра уже был там. Возможно, он был там всю ночь.

– Мы будем делать то, что прикажут, и по любой команде мы будем готовы.
– бойко отсалютовал префект инженерии. Его лицо и предплечья были черными от сажи.

– Твоя оценка?

– Не очень хорошо, но могло быть и хуже. Здание придется снести. Почти все снаряды сгорели. Все запчасти для баллист: шайбы, храповики и тому подобное, похоронены под этой кучей.
– он провел рукой по лицу жестом усталого человека.

– Но все формованные камни для баллист хранились снаружи, так что все они в порядке. Я собираюсь натянуть веревки, чтобы попытаться опрокинуть стены наружу. Возможно, нам удастся спасти кое–что из металлической арматуры, некоторые металлические наконечники болтов - зависит от того, насколько сильно там разгорелся огонь.
– Мамурра сделал паузу, сделал большой глоток воды и вылил немного себе на голову. Сажа стекала, оставляя странные черные полосы.

– В любом случае, это не совсем та катастрофа, которой кто-то хотел.

– Ты уверен, что это был поджог?

– Пойдем со мной.
– Мамурра повел их к северо-восточному углу здания.
– Не подходи слишком близко к стенам. Они могут обрушиться в любой момент. Но есть запах.

Баллиста так и сделал, и его желудок скрутило. Он снова увидел, как шест начал медленно поворачиваться, амфора над его головой начала опрокидываться, вспомнил крики и другой запах – запах горящей плоти.

– Нафта.

– Да, однажды понюхав ее, ты уже никогда не забудешь. Нет, если ты видел ее в действии.
– Мамурра указал на маленькую почерневшую вентиляционную решетку высоко в стене.
– Я думаю, они налили её туда. Потом, вероятно, бросили туда лампу

Баллиста огляделся, пытаясь мысленно представить себе поджог - последний час дневного света, вокруг никого. Один человек или больше? И побежал бы он или попытался смешаться с собирающейся толпой?

– Есть свидетели. Те двое.
– Мамурра указал на двух несчастных мужчин, сидящих на земле под охраной двух легионеров.

– Они оба видели человека на улице серподелов, убегающего на юго-восток.

– Смогу описать его отчетливо?

Мамурра рассмеялся.

– Да, оба, и превосходно. Один видел невысокого черноволосого мужчину в грубом плаще, а другой видел высокого мужчину без плаща, лысого, как лысуха.

– Спасибо тебе, Мамурра. Ты очень хорошо справился. Продолжай, и я вернусь, когда поговорю со свидетелями, - ответил Баллиста

Двое мужчин выглядели испуганными и озлобленными. У одного был синяк под глазом. Баллиста хорошо знал взаимную антипатию между римскими солдатами и гражданскими лицами, но он был удивлен глупостью бойцов. Эти двое мужчин вышли вперед, чтобы добровольно поделиться информацией. Солдаты, вымещая страх и злобу, над ними издевались, возможно, избивали. Черта с два они захотят ещё когда-нибудь помогать в будущем.

Баллиста, попросив Максима сходить и принести ему свежей воды, мягко заговорил с гражданскими. Их истории были такими, как сказал Мамурра. Вполне возможно, что они видели двух разных мужчин. Существовала некоторая неопределенность в отношении сроков. Но в равной степени вероятно, что они просто помнили вещи по-разному. Ни один из них не узнал этого человека. Расспросы ни к чему не привели. Баллиста поблагодарил их и попросил Деметрия дать им по паре монет каждому.

Баллиста вернулся к Мамурре.

– Хорошо, вот что надо сделать, - он говорил быстро, уверенно.
– Мамурра, прикажи снести это здание и перестроить его примерно в два раза больше, обнести стеной и поставить побольше охраны. Нет ничего лучше, чем закрыть ворота после того, как лошадь убежала.
– Мамурра покорно улыбнулся.

– Ты также сформируешь и возглавишь независимое подразделение баллистариев. Двадцать четыре специалиста-баллистария, уже состоящие в III Легионе, будут переданы тебе, как и еще девяносто шесть обычных легионеров. Каждый баллистарий будет отвечать за обучение четырех легионеров. К весне я ожидаю подразделение из 120 специалистов-баллистариев.
– Мамурра начал что-то говорить, но Баллиста оборвал его.

– Кроме того, я ожидаю, что к тому времени твои люди построят, протестируют и установят еще двадцать одну баллисту - на каждой башне, где сейчас находится только одна, есть место для двух. Ты можешь реквизировать любую гражданскую рабочую силу, плотников и кузнецов, которые тебе понадобятся. Выбирай легионеров сам. Не позволяй Ацилию Глабриону сплавлять тебе отбросы.
– закончил он.

Медленная улыбка расползлась по квадратному лицу Мамурры. Когда Баллиста отошел, Максим тихо заговорил с ним по-кельтски.
– Если твой юный патриций не ненавидел тебя раньше, то теперь возненавидит наверняка.

Таможенники, увидев их идущими по главной улице, поняли, что сейчас не время для шутливых анекдотов о философах или о чем-то еще. Конечно, сейчас было не время для официоза, не говоря уже о вымогательстве. Скотник-букол сразу же начал сгонять с дороги семью кочевников с их ослами, грубо сталкивая животных и людей с дороги, грязно проклиная их за медлительность. Предупрежденный мальчишкой на стреме, контуберний из десяти легионеров поспешно прекратил играть в кости и вывалился из караулки. Приведя в порядок свое снаряжение, они вытянулись по стойке смирно.