Чтение онлайн

Вторую руку он кладет мне на пупок.

– Этим знаком я укрепляю нашу связь. Я разрешаю тебе использовать мою силу для своей защиты.

Свет исходит из его ладоней, согревая мою плоть. Тепло наполняет меня, пробегая по груди рябью блаженства. Свет становится ярче, и я закрываю глаза, выгибаюсь и упираюсь пятками в землю.

Мне снова тепло. Намного теплее, чем раньше. Я наполняюсь.

Ощущение наслаждения, жужжания растекается между моими ногами, и взрывы удовольствия, горячие и сильные. Я кричу и дергаюсь, когда его свет наполняет меня, пронзая мои бедра. Он держит меня прижатой, пока мое тело танцует, извиваясь, когда мои стоны усиливаются.

– Саммер, - произносит он мое имя.

Мои глаза распахиваются, и я кричу.

Боль лишает удовольствия.

Я не знаю, когда я просыпаюсь или вообще отключаюсь, но, когда темнота отступает, я в его объятиях, и мы летим над городом. Меня накрыли одеждой, хотя ощущение, будто кожа горит. Мы спускаемся, когда на горизонте мерцает утреннее сияние. Мой дом возвышается над нами, когда он приземляется на мой балкон и несет меня в спальню. Шторы вздымаются, когда он укладывает меня на кровать.

– Найди меня, - командует он.
– Когда проснешься, найди меня.

Я моргаю, когда он возвращается к балконной двери. Последний взгляд между нами показывает, что он ушел.

Перевернувшись на кровати, я снова засыпаю.

Преломление хлеба

Саммер

Мои сны бесконечны, один перетекает в другой. Пролетает целая жизнь, мрачная и яркая одновременно.

Несмотря на все это, что бы ни менялось вокруг меня, я застыла на месте. В отчаянии я изо всех сил пытаюсь поднять руку или пошевелить пальцем ноги и обнаруживаю, что замерла, как статуя. Я снова дрейфую.

Есть свет и тьма - в основном тьма. Она окутывает все долгими приступами молчания. Моя грудь болит, расплавленная и затвердевшая от шрамов.

Голоса есть, их много, все разные. Они проносятся мимо, один за другим. Я не понимаю, что они говорят, и когда пытаюсь слушать, они исчезают.

Голоса становятся все дальше и дальше. Я обнажена, в одиночестве.

Я не могу двигаться. Я статуя.

«Я не могу двигаться!» Я паникую.

Что-то находит меня. Вдали виднеется замок, а над головой летают летучие мыши.

И тут Зуриэль застыл рядом со мной. В тишине он не узнает меня, хотя этого достаточно, чтобы знать, что я больше не одна. Вместе мы наблюдаем и слушаем, как проходят века.

Утренний свет струится сквозь потолочное окно, пока я медленно шевелюсь. Быстро моргая, сонливость проходит. Без очков я не могу рассмотреть время на часах. Я подозреваю, что мой будильник должен был сработать несколько часов назад, если бы я была здесь, чтобы его установить.

Но меня здесь не было, я была... я была...

Во сне? В том, который заставил меня почувствовать, будто я прожила сто жизней.

В моей голове вспыхивают воспоминания о прошлой ночи, детали безумны, и их трудно отследить. Зуриэль говорил о демоне - Эдрайоле. Были летучие мыши. Зуриэль отвез меня в Старую церковь, где он взломал здание - и тогда его руки загорелись.

Я хватаюсь за грудь. Сейчас он внутри меня больше, чем раньше, манипулируя моими эмоциями, но, думая об этом, я понимаю, что это искажение идет в обе стороны. Я не понимала значения того, что он имел в виду, - я не восприняла это достаточно серьезно. А теперь, боюсь, уже слишком поздно. Он хочет меня.

Он понятия не имеет, почему.

Я вскакиваю с кровати, хватаю очки и направляюсь к большому зеркалу над комодом. На мне все еще испорченный свитер, моя кожа покрыта грязью и травой. Мои волосы спутаны и всклокочены, скатываясь по плечам. Я убираю лоскутки свитера и стягиваю лифчик, чтобы посмотреть на свое полуобнаженное отражение.

Есть два больших отпечатка ладоней.

Один находится у меня на животе, а другой прикрывает левую грудь, включая сосок. Контуры маркировки темные и толстые, цвета рустикального золота, и каждый заполнен нитями более светлого золота, образующими плотно закрученные завитки и спирали. Дизайн напоминает отпечаток человеческой руки, но более структурирован и витиеват.

Вот что он имел в виду, заклеймив меня.

Он… «Ублюдок!»

И я умоляла его сделать это поцелуем. Поцелуй теперь застыл на моем теле.

Я прикасаюсь пальцами к губам. Они опускаются, чтобы проследить мою изменившуюся кожу, и находят след гладким. Это не что иное, как шрам, и я полностью исцелилась.

По мере того, как я изучаю запутанные детали, ко мне возвращается все больше воспоминаний о прошлой ночи. Накал нашей погони - каково было быть пойманной. Я сжимаю свою позолоченную грудь. Мое сердце колотится, а горло сжимается, вспоминая все это.

«Он хочет меня». Наше желание переросло в бред. Мы подпитывали друг друга, сводя друг друга с ума.

Я стягиваю штаны и засовываю руку под трусики. Мне не больно. Я влажная, но не мокрая. Я вжимаю свой крошечный палец, лицо краснеет, когда в моей голове проносится фантазия - он врезается в меня, клеймя меня между ног.

Я отдергиваю палец.

«Мне бы хотелось, чтобы он меня трахнул».

Я хочу ощутить, как он трахает меня и боль, чтобы меня обжег его член. Это постоянное возбуждение становится мучительным. Застонав, я смотрю на ящик прикроватной тумбочки, обдумывая возможность быстрой возьни с вибратором.

Вместо этого я позволяю дневному свету рассеивать мой взгляд, размывая острые детали, как во сне, и возвращаю свое внимание к маркировкам и тому, что они означают. Моя кожа изменилась. Это доказательства.

Тогда это правда. Мы связаны. Что-то началось, когда я пролила кровь на его крыло, потому что именно на следующую ночь он впервые явился мне во сне, и я произнесла его имя.

Имя, которое опасно знать из-за…

Адриана - Эдрайола.

Мой страх стремительно возвращается - настоящий, опасный ужас. Мысли напрягаются, льются каскадом, одно неизвестное перетекает в другое. Демоны существуют. И один из них здесь, в моем родном городе. Пожар, побег из тюрьмы, порезанные шины - за ним следует хаос. Ему нужно имя Зуриэля. Он хочет, чтобы я назвала его ему.

Адриан знает, кто мои родители.

Мое дыхание сбивается, мое отражение размывается.

«Что мне делать?»

Мой взгляд ловит блеск его золотого клейма. Оставить свой след было важно, это его высший приоритет. Инстинктивно мои руки блуждают, ложатся на мою грудь и живот, сопоставляя мои меньшие пальцы с силуэтом его больших пальцев. Одна рука на моем сердце, а другая… на моей утробе.

«Сердце и утроба, ядра любви и созидания».

Я не знаю, что, черт возьми, это значит.