Чтение онлайн

Я делаю вдохи один за другим, пока мое сердце не перестанет учащенно биться. Я помню указание Зуриэля найти его.

Отвернувшись от зеркала, я достаю из кармана брюк телефон, ключи и бумажник и запихиваю испорченную одежду под кровать. Свежая одежда в руках, я прокрадываюсь в ванную в халате, надеясь избежать встречи с родителями, когда Устрица проносится мимо меня и поднимается в мою комнату с поднятой шерстью на спине. Я в замешательстве смотрю ему вслед и качаю головой, ныряя в ванную.

Через несколько минут я бегу вниз по лестнице, отработанная ложь крутится у меня на языке. Мой телефон забит бесчисленным количеством игнорируемых сообщений. Папа снова пригласил Эдрайола на ужин, а мама упросила меня прийти домой на ужин. Затем, позже тем же вечером, папа спросил, все ли со мной в порядке, потому что он увидел, что моя машина все еще стоит возле музее, когда он высадил Эдрайола.

Демон был здесь.

Поворачиваю за угол на кухню - ноги останавливаются на пороге.

Эдрайол сидит за столом, перед ним тарелка блинов, и пьет кофе. Он смотрит на меня и усмехается, с сиропом и блинчиками, раздавленными между его зубами.

– Саммер!
– вскрикивает мама, когда видит меня, обнимает и крепко сжимает.

Она отступает назад и скрещивает руки на груди.

– Какое облегчение было обнаружить тебя сегодня утром в твоей постели. Когда ты пришла? Ты заставила меня сильно волноваться!

– Плохая связь, - бормочу я, не в силах отвести взгляд от Эдрайола.
– Я, хм… Я задержалась, отвлеклась на уборку экспоната, а потом, когда добралась до своей машины, она не завелась. Сел аккумулятор. Должно быть, я оставила свет включенным. В итоге я поехала домой на такси. Папа, ты можешь отвезти меня в город и помочь с машиной?

Я отрываю взгляд от Эдрайола и перевожу взгляд между родителями.

Ведя себя как обычно, я беру из шкафа тарелку.

Губы папы сжимаются, когда он осматривает меня.

– Я отвезу тебя в город и посмотрю твою машину. В любом случае, я забираю Эдрайола обратно - если бы мама не застала тебя спящей, мы были готовы пойти в полицейский участок. Ты должна была ответить на наши сообщения. Или хотя бы позвонить нам из магазина. Это на тебя не похоже.

– Я пыталась.

Моя кожа кажется слишком напряженной, чувство вины сочетается со страхом. Вчера вечером я ни разу не подумал о своих родителях.

– Адриан так волновался за тебя, что приехал сюда автостопом этим утром, - говорит моя мама, и в ее голосе звучит гнев.
– Ты должна была ответить на телефонный звонок в музее. Со всем, что здесь происходит, серьезно, Саммер?

– Мне жаль. Я была… в подвале и не слышала звонка.

Я смотрю на стол для завтрака, заставленный блинами. С пустой тарелкой в руке у меня нет другого выбора, кроме как подвергаться ругательствам и преломлять хлеб с демоном. Я наливаю чашку кофе, молясь, чтобы кофеин помог.

Эдрайол изучает меня, пока я сажусь напротив него. Я дрожу под его взглядом.

– Надеюсь, что наш друг-горгулья не является экспонатом, нуждающимся в дополнительном ремонте, - говорит он.

Меня охватывает тошнота.

– Нет, это… эээ, какие-то старинные кресты. На них попала вода. В подвале течь.

Он все еще ухмыляется, когда я смотрю на него, и я испуганно опускаю глаза на тарелку. Что он может мне сделать? Моим родителям? Насколько сильны демоны?

В моей голове проносились вспышки самых жестоких криминальных шоу, которые я когда-либо видела. Ужасные вещи, которые совершили люди… предположительно. Моя челюсть сжимается, и зубы начинают болеть.

– Учитывая все происходящее, я бы хотел, чтобы Хопкинс вернулся, - усмехается папа.
– Прошлой ночью в ювелирный магазин ворвались. Ты уверена, что хочешь работать сегодня? Мы могли бы просто завести твой двигатель, и вернешься домой или присоединишься ко мне в магазине.

– Я не собираюсь открывать музей. Мне нужно навести порядок после вчерашнего беспорядка и позвонить кому-нибудь по поводу труб.

– Никогда не знаешь, какая опасность скрывается за безопасным каменным фасадом, - предупреждает Эдрайол.
– Я слышал, твоего начальника уже давно нет. Где он? Ты знаешь?

Покачав головой, я проглатываю кусок блина, не разжевывая, и он застревает в горле. Я встречаюсь взглядом с Эдрайолом, и его ноздри раздуваются, слишком широкие для мужских. Мои губы дрожат. Мои маркировки становятся горячими. Сжимая пальцы в ладони, я подавляю инстинктивное желание провести ими по рубашке.

Папа вздыхает.

– Запри двери. И держи ту биту, которую я тебе дал, при себе. Я хочу, чтобы ты звонила мне по стационарному телефону каждые два часа.

Он меняет разговор, и я отрываю гипнотический взгляд от Адриана, вместо этого глядя на свою еду. Его улыбка запомнилась мне.

Я молча киваю.

– Так и сделаю.

– Хочешь, я взгляну на протечку?
– предлагает Эдрайол.

– Нет!

Родители бросают на меня гневные взгляды, и я запихиваю блин в рот.

За оставшуюся часть еды мама пинает меня по ногам не менее пяти раз, явно недовольная моим поведением. Устрица так и не показался. Постоянное внимание Эдрайола - самое худшее, потому что между укусами и подшучиванием над моими родителями он не спускает с меня глаз. По крайней мере, надолго.

Даже когда он смотрит на моих родителей, напряжение его взгляда остается. Его злая ухмылка. Краем глаза кажется, что она стала шире лица.

Я сосредотачиваюсь на старых обоях с цветочным рисунком позади него. В детстве я изучала повторяющиеся желтые и зеленые узоры и запоминала их. Только эти узоры, этот дом уже не кажется безопасным.

Мне нужно выбраться отсюда, нужно увести Эдрайола из моего дома и подальше от моих родителей.

Мое лицо яростно краснеет, я очищаю тарелку и вскакиваю на ноги, еда словно грызет меня под ложечкой.

– Извините, я забыла, мне нужно на работу. Сейчас же. Вчера вечером я начала химическую чистку, и если не остановлю ее в ближайшее время, то испорчу эти кресты.

Моя ложь - такая чушь, даже я ей не верю.

Папа понимает намек. Он щурится на меня, не спрашивая, почему я так поступаю. Я смотрю в ответ, умоляя.

Он соглашается, относя тарелку к раковине.

– Тогда ладно. В любом случае, я закончил.

Эдрайол наклоняет голову, его идеально ухоженные волосы слегка отклоняются от лица. Знает ли он, о чем я думаю? Я жую губы и встаю, поворачиваясь к входной двери.

Втиснуть нас троих в папин грузовик - неловкая и неудобная задача. Я занимаю пассажирское сиденье, вынуждая Эдрайола втиснуться всем телом на заднее сиденье. Когда я включаю радио, папа пристально смотрит на меня, но не убавляет громкость. Начинает играть песня Grand Funk Railroad «Sin's a Good Man's Brother».