Чтение онлайн

– Да уж, на самом деле за чем Вам, Анна Васильевна, о моих проблемах думать. Вам всегда было и на меня, и на детей моих почихать. Вы, вообще, знаете, что я с вашим Анатолием развожусь?

– Ты мне, Люба, ерунды не говори. Разводиться она собралась. Плевать я хотела на твои финты, мне о сыночке думать надо. Вы пока в браке состоите. Толик муж твой, тебе его и спасать. Да, и не забудь, что 50-ят процентов всего что у тебя есть Анатолию моему принадлежит. Так что не корчи тут из себя не весть что.

"Как все же страшно жить, когда рядом с тобой те, кого волнует только их собственный эгоизм…И все же здорово, что есть другие люди, которые могут искренне переживать и за тебя," - думаю я, вспоминая Симу и Аркадьича.

Наши прекрасные рождественские праздники в один момент прерывает звонок, который раздается в телефоне Дмитрия в момент нашего весёлого домашнего концерта вечером седьмого января.

Когда Дима просит меня выйти с ним, понимаю, произошло что-то крайне серьезное. Однако пока не услышала, даже и подумать не могла, что пришедшее известие будет настолько неприятным. Сложившаяся ситуация для меня и моей семье может иметь просто фатальные последствия.

Не медля ни секунды, быстро побросав вещи, мы срываемся с места фактически всей семье.

В доме родителей Степана оставляем только Аню с Женей, которых в Новосиб взялись доставить бабушка Сима и дед Григорий.

В связи с тем, что Степа, Дима и Миша выпивали, а я нет, то за руль огромной тойоты приходится сесть мне.

Степан, попытавшийся задать мне несколько вопросов, натолкнувшись о мой тяжелый взгляд, произнеся слово "понятно", молча занимает место в третьем ряду салона вместе с Михаилом.

Девчонки, Алёна, Маша и Мариша, с ними же и Павлик, сидят во втором ряду.

Лечу по трассе под 200 кэмэ во весь опор. Дима рядом со мной все время разговаривает по телефону, советуется с Алёной, делает заказ необходимого, вызывает своего друга на подмогу.

Влетаю чуть ли не на полной скорости на территорию своего хозяйства. Мы с Димкой практически одновременно выскакиваем из машины. Навстречу нам летит наш зоотехник Пётр Иванович.

– Любовь Петровна, такого падежа молодняка в зоне доращивания поголовья у нас никогда не было, - со слезами на глазах выкрикивает Иванович.
– Ещё утром и днем было все хорошо. Все были бодры и весело хрюкали, а час назад десять немцев легли замертво.

– Погибли поросята в одном боксе или в разных, Иваныч? Вы другой молодняк все это время мониторили?
– уточняю спокойно, хотя мне от слов зоотехника хочется рыдмя рыдать.

– Люба, все десять поросят из одного бокса. Остальные пока живы и здоровы, - тихо произносит Пётр.

– Что значит, пока живы и здоровы? Ты меня, Пётр, такими заявлениями без ножа ржёшь. Вы хоть в санитарную службу не додумались позвонить?

– Нет, ты что, Люба. Сразу тебе. У меня такое чувство, что это отравление, а не вирус.

Дима и Алёна убегают переодеваться. Маша, Миша, Марина и Степан стоят рядом.

– Вы можете пройти со мной в наш офис, - произношу на выдохе.
– Правда, это все надолго. Могу попросить нашего водителя, он вас довезёт до дома.

– Любушка, извини, можно только один вопрос, - несколько неуверенно спрашивает Степан.

– Конечно, спрашивай, Степа.

– Это что твой свинокомплекс? Это ты специально для этого в Баварию за Степушкой летала?

– Да, Степан Григорьевич, это мой комплекс. Я занимаюсь разведением элитных пород свиней. И у меня сейчас большая проблема. Если мои животные больны вирусом, то мне согласно законодательству может поступить требование об отчуждении животных и их ликвидации.

– И большое у тебя хозяйство, Любушка?

– Нет, Степушка, всего 8 тысяч голов, но это такие головы, что я за них свою готова отдать, - произношу и начинаю плакать.

От истерики меня спасают тёплые и сильные руки Степана, который прижимает меня к себе, гладит по голове, целует в макушку и приговаривает, что все будет хорошо.

– Люба, возьми трубку, снова эта деваха из турагентства звонит, - слышу голос свекрови.
– Давай, поговори с ней, она все лучше меня тебе объяснит.

Устав от присутствия свекрови и желая, как можно быстрее с ней распрощаться, беру трубку. Девушка из агентства мне поясняет, что Анатолий на момент вылета самолёта 7 января не явился на посадку. Из отеля его выселили и сдали в полицию за дебош и отказ оплачивать спиртное в баре. Ещё за ним числится долг в одном из борделей в квартале "Красных фонарей". Общий долг с учётом пребывания в полиции порядка 150-ти тыся рублей и ещё билет на самолёт.

– Пришлите, пожалуйста, мне на этот электронный адрес реквизиты для перечисления денежных средств с учётом билета на самолёт. В течение дня деньги будут переведены. Юрист нашей компании свяжется с вами в течение 30 минут, - прошу девушку и набираю Михаила.

Объясняю сыну коротко о ситуации и о том, что рядом со мной бабушка Анна Васильевна.

– Я с тобой Любка, не прощаюсь и благодарить мне тебя не за что. Это ты довела моего сына до такой жизни, - выплевывая по слову, свекровь выходит из моего кабинета, как тореадор, убивший быка.

Смотрю ей вслед с мыслью и желанием больше никогда не видеть ни её, ни её сыночка Толичку. Мечтая об этом, как никогда ясно начинаю понимать, что все самое интересное у меня ещё только начинается. От осознания, какой мне цирк предстоит пережить, на меня нападает гомерический хохот…

– Любушка, у тебя все хорошо? Мне совсем не нравится твой голос. Точно уверена, что нормально. Ладно. Пусть будет, так, как говоришь. Скоро приеду, проверю твои слова на практике. Хочу ли есть? Про еду, сладкая моя, не могу ответить, но тебя хочу! Очень сильно! Приеду, сначала зацелую всю, потом оближу и съем, а что не съем, то понадкусываю!
– стараюсь шутить, чтобы услышать в совершенно бесцветном голосе своей Данаи, хоть какие-то оттенки. По мне так пусть она лучше злится, кричит, плачет, чем разговаривает упавший голосом.