Чтение онлайн

Если только не вмешается Божественный Промысел; а на сей раз он вмешивается, и Анания, к ужасу присутствующих, падает мертвым.

К возвращению Сапфиры Петр сидит черный как туча: еще слишком свежа рана и слишком болезненны воспоминания. С ней он говорит коротко.

За сколько вы продали землю, Сапфира?

За столько-то, врет Сапфира.

Ну что ж ты такая бестолковая, думает Петр. Еще одна смерть.

Что это согласились вы искусить Духа Господня?

Искусить – не в смысле спровоцировать. Дух Господень на провокации не поддается. Искусить – испытать, выступить в роли оценщиков и дерзких вопрошателей Духа в соединении с тем, кто уже пробовал искушать Его.

Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола (Мф. 4: 1).

То есть, другими словами, согласились на предложение Врага вместе с ним противопоставить себя Духу. Соединиться с сатаной. Увы, проторенная дорожка, и ведет она прямиком к предательству и к духовной смерти.

К счастью, не в этот раз.

…вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут. Вдруг она упала у ног его и испустила дух. И юноши, войдя, нашли ее мертвою и, вынеся, похоронили подле мужа ее (Деян. 5: 9,10).

Знаете, а это ведь, пожалуй, самая счастливая концовка из всех возможных. Их смерть – не кара, а Божий Промысел о них, сказанное Господом «нет» сатане и его замыслу, единственная возможность уберечь их от избранного проклятого пути. Потому что иначе сатана их не оставит. И, не оставленные сатаной, они дойдут по этому пути до самого конца: до предательства Церкви.

Господь пресекает их гибель решительным способом: убивая тело, чтобы не дать сатане окончательно убить душу. Смерть в этом случае – милость Господня, а не наказание. Но эта милость стала возможна только после распятия и Воскресения, когда смерть перестала быть состоянием полной богооставленности, и, забрав у сатаны души Анании и Сапфиры, Господь поставил их перед Своим Судом. А это куда как более милостиво, чем оставить их во власти дьявола и дать им дойти до логического конца.

Дойти, как дошел Иуда.

Ужасно, когда протягиваешь Богу часть, а говоришь: «Господи, я отдаю Тебе все!»

А сам про себя думаешь: «А вот что мое, то мое, и Ты сюда не лезь».

Возвращаясь к евангельской истории: стремление Иуды полностью взять в свои руки денежные вопросы и подостлать соломки вело его все дальше и дальше. С какого-то момента вторая касса становится для него не просто перестраховкой, но еще и свидетельством его грамотного и умелого распоряжения деньгами, то есть гарантией того, что в собственных глазах он выглядит хорошо. Чувствовать себя хорошим, а может быть, и лучше других, ему важно: аукается непростое начало ученичества. Он чувствует себя ответственным, но полагает, что в этой ответственности обойдется без Учителя, Которого незачем утруждать денежными вопросами.

И таким образом мало-помалу он собирает целый букет грехов. Тут тебе и гордыня, и маловерие: неумение довериться Христу и понять, что рядом с Ним можно полагаться не на свои заначки, а только на Него. Маловерие, выраженное в желании контролировать все, до чего дотянешься. И, да-да, сребролюбие от этого маловерия, возрастающее желание обладать деньгами, чтобы спать спокойно. Как ему кажется – из самых достойных мотивов; а на самом деле – от того, что такая перестраховка, в которой нет места Богу, не снимает, а, наоборот, увеличивает тревожность.

И да, увы, в какой-то миг это переходит в воровство. Потому что как только утаенные деньги становятся по-настоящему утаенными, как только в какой-то миг Учитель прямо говорит «раздай нищим все», а он идет и раздает не все, и молчит об этом – это мгновенно превращается в воровство у тех, кому деньги в тот день были нужнее, чем ему самому.

Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому?

И здесь-то и завязывается узел самой трагичной евангельской истории.

Потому что Христос не допустит, чтобы ученика разрушал такой явный грех. Он не потерпит рядом с Собой вора, что бы на этот счет ни думали толкователи. Не ради Себя, а ради него.

Он ему на этот грех непременно и сразу укажет.

В откровенный грех Иуда сваливается достаточно поздно – к концу третьего года своего апостольства. Это был небыстрый путь и тот самый случай, когда благими намерениями выстилается дорога известно куда. Три года он ходит по краю, то ближе, то дальше от греха, но не падает и остается казначеем: то есть если когда Христос его и поправлял, Иуда с Ним соглашался и исправлялся.

Они близки практически до самых последних дней, и Иуда предан Ему даже до бесстрашия перед возможной смертью от соплеменников. Когда Иисус незадолго до Своей последней Пасхи получает известие о болезни Лазаря, то хочет идти туда, в Вифанию, невзирая на то что Его совсем недавно едва не побили камнями иудеи. И вообще-то Иисус и ученики для того ушли из Иерусалима за Иордан, чтобы Его не схватили и не убили.

Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?(Ин. 11: 8)

Но друг болен, Иисус, пренебрегая опасностью, хочет идти к нему; и, видя, что уговоры не помогают, Фома философски говорит: Пойдем и мы и умрем с Ним (Ин. 11:16).

И это желание Христа, выглядящее со стороны чистым самоубийством, не вызывает у учеников, включая Иуду, никакого дальнейшего сопротивления. Он хочет пойти и умереть – что ж, пойдем и мы и умрем с Ним. Они приходят, и Христос воскрешает умершего Лазаря.

Но вскоре после этого чуда происходит та самая сцена с миром Марии, сразу после которой Иуда идет к первосвященникам договариваться о том, чтобы предать им Христа. Что же случилось в промежутке?

Сдается мне, где-то здесь и произошел у них с Христом нелегкий разговор о том, как должно, а как не должно поступать казначею апостольской общины.

Тут еще следует отметить, что обстановка в целом складывается очень напряженная. После воскресения Лазаря Христа ищут убить, и Он с учениками снова скрывается. Иисус уже не ходил явно между Иудеями, а пошел оттуда в страну близ пустыни, в город, называемый Ефраим, и там оставался с учениками Своими (Ин. 11: 54). Какое-то время они там поживут, а потом Христос вновь вернется в Иерусалим, и это будет уже царский вход.

Страна близ пустыни, какой-то небольшой город, скрытная жизнь… с точки зрения казначея, это выглядит так: деньги неумолимо тают, а новых поступлений нет и неизвестно, когда ждать, на что рассчитывать и к чему готовиться. Поневоле будешь экономить каждую лепту и дрожать за каждый сребреник.

И вот представьте, что в один из этих дней Иисус подзывает Иуду к Себе и говорит: друг Мой, скоро Пасха, мы идем в Иерусалим, раздай нищим все деньги, которые у тебя есть. Все, и сбереженные тоже. Они нам больше не понадобятся.