Чтение онлайн

А тесть его — действительно мастер. Квартиры дела­ет. Но, конечно, не штукатур, нет! Не штукатур, не плотник. Но квартиры делает. Зятю с фонтаном сделал! Своими руками. Потому что у него везде руки и везде свои.

Директор привез его новое место выбирать — ему не понравилось: «Что ты мне предлагаешь? Это мне сосед, да? Это мне сосед? Раньше они при мне сесть не решались, а теперь я вхожу, а они лежат! На лучших местах развалились, наглецы!»

Директор говорит: «Отец, есть очень красивое место. И без наглецов. Обычные люди лежат».— «Нет,— от­вечает тесть,— неудобно. Обычные люди от меня квартир ждали, ждали... Теперь сами получили. Они мне там со всех сторон начнут нехорошие слова говорить. Не хочу!»

И вот теперь открою тебе секрет, почему долго живу. Не потому, что очень крепкий, а потому что меня тоже положить некуда. С «астрономами» этими, с «мерседеса­ми» рядом не хочу лежать: я честный человек. Ты ска­жешь: «Какая проблема, если честный, иди, к обычным людям ложись». Я бы лег. Но дети. Внуки. Правнуки. Хором: «Папа! Дедушка! Мы-то знаем, что ты честный. Но люди по-другому думают. Люди скажут: «Какой человек был! Кладбищенский сторож! А вы его с инжене­рами положили!»

И вот получается: с жуликами лежать совесть не велит, с нормальными людьми — служебное положение не позволяет.

Слушай, неужели, пока это жулье ликвидируют, я успею мировой рекорд долголетия побить? Как думаешь? Какие перспективы?

Есть, есть еще и среди нашего брата бахвалы. Дурно воспитанные люди. У нас в компании таких не прини­мают. Наш девиз — скромность. У нас чтобы кто-нибудь вслух сказал, сколько зарабатывает... Неприлично. Хва­статься доходами — фи, моветон. Только наоборот: не хватает, не знаю, как дотянуть, у кого перехватить и тому подобное. У нас беседуют так:

— Золотая моя, что это вы осунулись? Заботы гло­жут?

— И не говорите. Обещали дочке норковую шубу к сезону, и представьте — не хватает.

— Э, золотая, мне бы ваши заботы. На шубу не хватает... Я сыну кооператив обещал, трехкомнатный. И вот, как говорится, подсчитали — прослезились. На двухкомнатный еще туда-сюда, а на трех — фигушки, ку-ка-реку.

— Милые мои, как я вас понимаю. У самого на «Волгу» недостает.

— А у меня не только на «Волгу», но и на «мер­седес».

— А у меня не только на «мерседес», но и на са­молет. Еще на фюзеляж набирается, еще на крылья, если по сусекам поскрести. Ну, может, еще на шасси. А в целом — хоть свищи в кулак...

Вот так у нас разговаривают. Потому что девиз — скромность.

У нас если дама натуральные бриллианты или, хуже того, изумруды нацепит — с ней никто не поздоровается. У нас ювелир есть — мастер скромного стиля. Бриллианты под простое стекло, изумруды — под бутылочное, век гляди в упор, не догадаешься. Золото под бронзу, серебро под алюминий, платина под пластмассу — без­упречно.

У нас если бутерброд делают, то не икру на масло мажут, а масло на икру. У нас если кто в ресторане марочный коньяк без перелива заказывает, мы того сто­ронимся — моветон. У нас принято — официанту: «Го­лубчик, не затруднись литр «Камю» в бутылках из- под «Кавказа».

У нас, если под суд идут... Боже упаси изобразить из себя этакого, знаете ли, финансового воротилу. Дурной вкус! Организатором себя выставлять, лидером, намекать на размах дела — моветон. Называть крупные суммы — моветон. Брать на себя минимум и крайне неохотно — вот хорошие манеры. Потому что девиз — скромность. И должен сказать, иногда и сроки удается получать соответственно вполне скромные. Но иногда, конечно, дают на всю катушку. И это с их стороны, мы считаем — фи, моветон!

— Товарищи тренеры и начальники команд, мы со­брали вас в преддверии очередного сезона. План пер­венства в основном определился, но хотелось бы обсу­дить его в обстановке прямого откровенного разговора. Итак, чем мы порадуем в этом году наших болельщи­ков? По нашим наметкам тройка призеров выглядит так: «Бульдозер», «Трансформатор», «Расточник». Что касается остальных — вот, товарищи, пожалуйста, ито­говая таблица. Смотрите не торопитесь, вникайте. Во­просы, предложения — какие угодно. Откровенно, дове­рительно — для того и собрались. Есть вопросы? «Межколхозводстрой»? Почему приговорен на вылет? Ну, за­чем такие резкие выражения. Да, вам поручено замкнуть таблицу, так как вы становитесь резервом «Бульдозе­ра» и не можете оставаться в одной лиге с ним. Есть еще вопросы? Не все сразу. Понятно, понятно, я и не сомневался, больше всего вопросов по призерам. На­чнем с вас, уважаемый «Бензоколонщик»... Ну, не надо, не надо шуметь. Да, третье место было ваше. И в прош­лом году тоже. И в позапрошлом. А сколько мест на вашем стадионе? Восемь тысяч, совершенно верно А «Расточник» отгрохал новый стадион, на все шестна­дцать. Вам напомнить, какие задачи ставят перед нами финорганы? Сами помните? Очень хорошо.

Товарищи, относительно чемпионства «Бульдозера» просьба дискуссию не открывать. Звонили из министер­ства, завод хронически в прорыве, надо поднять на­строение рабочего коллектива. Такое впечатление, что не все читают газеты. Продукцию этого предприятия ждут на важнейших стройках Севера. Если вас это не волнует, дорогой мой коллега из «Коммутатора», так прямо и скажите: плевать мне на развитие производи­тельных сил в районах Севера и приравненных к ним. Ах, не плевать? Тогда что вам еще не ясно? Почему серебро у «Трансформатора»? Дорогой коллега, транс­форматорщикам призовое место обещают уже лет два­дцать. Сколько же можно морочить людям голову?

Что у вас еще? Деловое? Так... Так... Что ж, это по делу. Сейчас объясню. Да, в конце первого круга «Буль­дозер» выигрывает у вас на вашем поле шесть — ноль. Дело в том, что нам обещан выезд «Бульдозера» за ру­беж, но при условии, что он будет в отличной форме. Ваша задача — помочь «Бульдозеру» показать эту фор­му. А что Фендепеев? Кто же спорит: да, лучший вра­тарь региона. Не пропустит шесть штук? Он же про­фессионал, что, это ему сложно? Или он до шести не умеет считать? Я шучу, потому что не вижу проблемы. Ах, ему самолюбие не позволит. Да, он парень обид­чивый. Кстати, потому и не в «Бульдозере», а у вас. Помните, когда перед нами был поставлен вопрос о вы­ходе «Раскорчевщика» в шестнадцатую финала, кто тог­да подвел «Бульдозер», не пропустил ни одного мяча? Так он опять за старое? Ну, вы не мальчик, вы должны знать, как это делается. Поставьте запасного вратаря. Фендепеев не пустит запасного? У вас кто начальник команды — вы или Фендепеев? Ну, нарушьте ему режим, мы его дисквалифицируем на одну игру. Не пьет? Тогда вот что. У вас с кем перед этим игра? С «Полировщи­ком»? Представитель «Полировщика» здесь? У вас этот... Чухов... бегает еще? Запишите: в игре с «Коммутато­ром» Чухов неоднократно нарушает в борьбе с Фендепеевым за верховые мячи. Судья удаляет обоих с поля, мы дисквалифицируем Фендепеева на одну игру, а вы, «Коммутатор», против «Бульдозера» ставите запасного. Все ясно?

Товарищи, давайте больше проблемы счета не об­суждать. Тем более, как видите, он далеко не везде про­ставлен, только в ключевых матчах. А в остальных встре­чах решайте по своему усмотрению. Тут мы вас не огра­ничиваем, полный простор тренерского поиска, фанта­зии. Повторяю: если в таблице счет не обозначен, зна­чит, для вас важен только конечный результат. Вот, для примера. Май месяц, «Весовщик» выигрывает у «Межколхозводстроя». Товарищи, еще раз подчеркиваю: нам абсолютно безразлично, с каким счетом выиграет «Весовщик»: один — ноль или десять — девять. Для бо­лельщиков чем больше, тем лучше. Поэтому думайте не о счете, думайте о болельщиках.

Учтите, товарищи, своей игрой мы должны порадо­вать восемнадцать предприятий, четырнадцать главков, семь министерств, одиннадцать горисполкомов, финорганы на местах и в центре и спорткомитет. Вопросы есть?.. Успехов вам в острой спортивной, борьбе на зе­леных полях нашего региона. И пусть победит силь­нейший!

Вы свою работу любите? Я свою люблю. У нас для спокойного творчества — все условия. Шуметь, пры­гать — ни в коем случае. Выскакивать — боже упаси. У нас — наука. Каждый на своем месте. Я, например,— мэнээс, младший научный сотрудник. Пробирки мою. Нет, все в порядке: я только работаю как лаборант, а получаю как мэнээс. Тесно у нас, понимаете? Никто не помирает, никто на пенсию не уходит, набились в на­уку, как огурцы в бочку. Если выскочишь, обратно не влезешь: монолит. Бетон в рассоле. Нерушимое братст­во, каждый на своем месте. Кто сразу из вуза, те полы подтирают, окурки вытряхивают. Я со стажем, я уже на пробирках. Формулы, правда, стал забывать: аш два...о, господи, как дальше-то? Забыл. Ну и что? Все забыли, зачем выделяться? Мне что у нас нравится: тихо, спо­койно. Все одинаковые, как те огурцы. Был, правда, один — зеленый. Все выскакивал: «Давайте смотреть правде в глаза! Отрасль ждет результатов!» Ему гово­рят: «Не вылезай. У нас монолит». А он: «Пустите моло­дежь! Пока мы хоть что-то помним!» Его по-хорошему предупреждали: «Не выскакивай. У нас бетон в рассоле». Но выскочка разве будет добрые слова слушать? Вы­скакивал, выскакивал, пока шеф его не схрумкал. На закуску. И теперь у нас снова тихо, спокойно. Никто не терзается, никто не надрывается. Прихожу домой свежий как огурчик. Первым делом принимаю спиртяшки — у нас им пробирки моют. Такая лаборатория: по­лагается всякую дрянь спиртом промывать. С ума сошли. Я десятый год их водой мою — и ничего, три диссер­тации защитили. Правда, иногда говорят: «Чего это у нас точки не сходятся?» Это они графики строят — из точек. Ну, шеф посмотрит, буркнет так: «Интерполируй­те». По-нормальному, чтоб вам понять, значит: где вам эти точки нужны, там и поставьте.