Чтение онлайн

— Не дышал, — пожала плечами ведьма.

— Это еще ни о чем не говорит. Гномы могут впадать в летаргию, когда сильно устают. А потом очухиваются. Живучие, жутко какие. Даже яд не берет. Как он перестал дышать?

— Не помню, давно это было. А что же ты искал на самом деле? Поспешила сменить тему Яга.

— А ты можешь это прочитать?

— Нет.

— Тогда не вижу смысла обременять тебя лишними заботами.

— Но я дословно знаю, что здесь зашифровано.

Хоттабыч на пару секунд замешкался, затем, приняв решение, заговорил:

— Я искал Волшебную керосинку. Точно знаю, что она существует, и о ней очень многое уже знаю. Сведения собирал много лет по крупицам. Когда знаний было достаточно, составил заклинание, выясняющее местонахождение реликвии. Я уверен, что на этом пергаменте указано, где Волшебная керосинка. Ты мне укажешь это место?

Глаза Хоттабыча загорелись фанатичным огнем.

— Легко, — Яга выпустила струйку дыма в лицо колдуна. — Запоминай.

Она около пяти минут скороговоркой, без всякого выражения выдала длиннющую фразу состоящую только из пяти слов: «Прямо, направо, налево, вверх, вниз», многократно повторяющихся в произвольном порядке.

Закончив, Яга чарующе улыбнулась и спросила:

— Запомнил?

— Да, но что это значит?

— Маршрут.

— Где?

— В лабиринте.

— Этого не может быть!

— Может. Только речь идет не о тех жалких коридорчиках, которые вы почему-то именуете лабиринтом. На самом деле это только преддверие настоящего.

— И ты знаешь, где находится вход?

— Да, под щитом, вмурованном в пол. Чтобы он открылся, нужно стукнуть три раза по левому краю, затем, — четыре по правому, а потом…

— Может не стоит все рассказывать? — перебил я Ягу, желая чтобы у нас оставались козыри.

Мне казалось странным, что ведьма вот так, запросто, выкладывает ценные сведения, в обмен на которые можно было бы попытаться выторговать свободу друзей.

— Не волнуйся, — успокоила Яга, — а, вдруг, я, когда перечисляла повороты, где-нибудь что-то пропустила или перепутала? Кажется, именно так я и сделала. Один неверный поворот — верная смерть. Никакое колдовство не спасет. Так что, существует только одна возможность добраться до Керосинки. Быть моим хорошим другом. И когда я захочу взглянуть на эту диковинку, то могу прихватить с собой своих приятелей. Так ты знаешь где щит, или тебе и это рассказать? — Ведьма вновь обратилась к Хоттабычу.

— Знаю.

— Вот и хорошо. Осталось только навести порядок во дворце. Что-то там непонятное происходит. Переполох какой-то, суета. В чем причина?

— Вот она — причина, — колдун кивнул в мою сторону, — он и его друзья.

Джинн рассказал о ночном визите черта и о его последствиях, о том, что пленники сбежали из камер. Но их вовремя хватились, все выходы из дворца перекрыты, выскользнуть не удастся. Обыскивается каждый уголок, и их поимка — дело времени.

— Можно ли как-нибудь приостановить эту бурную деятельность?

— Увы, от меня это теперь не зависит. Да и не в моих интересах. Чем быстрее эта канитель закончится, тем лучше.

— А незаметно вывести наших друзей из дворца сможешь? Я была бы весьма благодарна за такую услугу.

— Исключено. Гвардейцы сейчас мне не подчиняются. А мимо них не проскочит даже мышь.

— Мыши — это понятно, — не удержался от комментариев ворон, — гр-рызуны пр-ротивные. Куда им мимо негр-ритосов пр-роскочить! А как насчет котов?

Карл соорудил из крыла подобие сжатого кулака с вытянутым указательным пальцем и указал на дверь. В проеме находился ухмыляющийся Васька. Кот важно прошел в комнату. Следом за ним в номере появилась Марго, которая тут же прыгнула на колени хозяйке.

— Ты как? — Заботливо спросила Яга у кошки.

— Нормально. Только хрюшки внизу почему-то шуганулись, когда я вошла. Неужто я такая страшная?

— Не волнуйся, ты у меня красавица, — успокоила ведьма любимицу.

И тут же сделала Хоттабычу, который смотрел на Ваську, как на восставшего мертвеца, конкретное предложение совершить небольшое предательство, то есть перейти на нашу сторону.

Принципиально колдун был не против. Но обстоятельства сложились так, что фактически он мало чем мог нам помочь, более того, джинн был поставлен в такие условия, что для сохранения собственной шкуры, был просто обязан всеми правдами и неправдами изловить всю нашу «банду» или, в крайнем случае, главаря. И времени у него на все про все, до вечера.

— Ты же не глупый, с виду, и должен понимать, что ничего у тебя не получится. — Яга одарила колдуна еще одним облачком дыма. — Видишь, Васька пришел. Скоро и сестренку с медведем выковырнем, если они сами сейчас не заявятся. Так что в твоих же интересах если не помогать нам, то хотя бы не мешать. Лучше расскажи, что за обстоятельства вынуждают тебя поступать вопреки своим желаниям. Может быть мы сможем попутно решить и твою проблему, раз уж Главный колдун не может совладать с обнаглевшим пьяницей.

— Был Главный. Теперь мое положение пошатнулось. А Емеле я не могу причинить никакого вреда. Очень давно я доверился ему, и мы с ним заключили договор. Все эти годы я исправно выполнял обязанности Главного колдуна. А сегодня ночью выяснилось, что Емеля не собирался придерживаться договора. Он должен был надежно спрятать бутылку и никогда не прибегать к ее помощи.

— Так не бывает. Емеля и без бутылки!

— Не о том речь. Это особая бутылка джинна. С ее помощью уже нельзя мной управлять, но навредить можно очень сильно. Если Емеля разобьет сосуд, то сначала я попаду на тысячу лет в рабство к ифритам, а когда отработаю, меня закупорят в новый сосуд и зашвырнут куда-нибудь подальше, дожидаться вызволения. Наимудрейший обещал разгокать бутылку, если я не поймаю беглецов. — Колдун с тоской взглянул на кота.

Хоттабыч разительно изменился со времени нашей последней встречи. Куда делась надменная самоуверенность? Наверное, когда дело касается судеб других, можно выпендриваться и благодушно миловать или хладнокровно казнить. И совсем по другому чувствуется, когда речь идет о собственной безопасности.

И еще мне показалось. Что это — не главная причина. Тон и выражение лица Хоттабыча изменились, как только из закутка, отгороженного ширмой, вышла Яга. После этого колдун практически не сводил с нее глаз, за исключением нескольких быстро брошенных взглядов на неожиданно появившегося Ваську. Да и ведьма относилась к Хоттабычу более снисходительно, чем следовало ожидать, зная ее репутацию.

Я, конечно, не психоаналитик и в унитазах соображаю больше, чем в побудительных причинах, душевных загадках и поведенческих симптомах, но невооруженным глазом было заметно, что между работниками колдовского цеха что-то намечается. Поэт, возможно, сказал бы, что между ними пробежала искра зарождающейся любви, но мне, ввиду специфики профессии, ничего кроме урчания сливного бачка на ум не приходило.

— Емеля поклялся, что никогда не притронется к бутылке, мол, честное слово и взаимное доверие важнее, — продолжал сетовать на непорядочность Высокочтимого колдун. — Он даже для того чтобы не было соблазна, поручил спрятать бутылку своему помощнику, а когда тот вернулся, тут же казнил его. Все это время, я считал, что приближенный Емели тайну унес с собой в могилу. На самом деле тот человек погиб напрасно.