Чтение онлайн

Человеческий и гражданский голос поэта (vox humana) достигает в последних стихах наивысшего звучания. Ее «Россия. Нет такого слова…» можно поставить в один ряд с такими образцами гражданской лирики, как «Рожденные в года глухие…» А. Блока, «Веселье» («Блевотина войны – октябрьское веселье!..») или «Неотступное» («Я от дверей не отойду…») З. Гиппиус, «Не с теми я, кто бросил землю….» А. Ахматовой и немногими другими.

1934–1937

На скрещении узловых мотивов: блоковского («…Покой нам только снится…»), тютчевского («Умом Россию не понять…») и некрасовского («Ты и убогая…») Аверьянова создает свой и единственный в своем роде образ матери-родины. В сонете «Свиносовхоз» он приобретает дополнительные обертоны – трагический гротеск, преемственный по отношению к позднему Блоку («Слопала-таки поганая, гугнивая родимая матушка Россия, как чушка своего поросенка») [165] .

Стихотворение «Россия. Нет такого слова…», ставшее известным в эмиграции лишь одной первой строфой – из статьи П. Струве в «Мостах» [166] , сразу же обратило на себя внимание. В. Самарин писал в «Новом русском слове» (Нью-Йорк): «Я остановился на стихах А. Лисицкой, потому что не часто до войны слышались свободные голоса из России, не часто попадали рукописи русских писателей и поэтов в свободную печать. В то время посылки рукописей за границу были подлинным подвигом. Решиться на это могли только люди большого мужества. А. Лисицкая, безусловно, знала, что ее ждет, когда посылала своему знакомому, зарубежному ученому-слависту, который обещал ей помочь издать книгу: “Псевдонима не давайте” <…> Г.П. Струве пишет, что еще в годы сталинщины за границу дошли слухи об ее аресте. Где теперь эта смелая женщина, не побоявшаяся бросить вызов своим будущим тюремщикам?» [167]

В 1941 г. Корсун был призван на фронт и вернулся в Ленинград только после окончания войны, когда Аверьяновой уже не было в живых. Перед войной она лечилась в психиатрической больнице, где оказаться после арестов и допросов («она раньше уже не раз “сидела”» [168] ), вероятно, было несложно, даже будучи совершенно здоровой (больница на Пряжке курировалась НКВД).

М.А. Турьян рассказывала со слов ее мужа (ныне покойного): Н.М. Давидовский, врач-терапевт, в студенческие годы проходил практику в больнице на Пряжке (не позднее 1940 г). Однажды к ним на занятие привели пациентку, в которой он узнал Аверьянову. Когда-то он был знаком с Лидией Ивановной, но потом потерял ее из виду; она была «блестящая» женщина, обращавшая на себя внимание, запоминающаяся. Натан Матвеевич рассказывал, что испытал шок, увидев ее в качестве живого экспоната. Все присутствовавшие на этом практическом занятии, однако, были потрясены блистательным и точным, с клинической точки зрения, рассказом пациентки о симптомах ее болезни.

По свидетельству В.М. Глинки, последние годы поэтессы были омрачены болезнью, за которой последовали «больница, блокада, голод, осложненный страшными видениями неуравновешенной психики» [169] , и преждевременная смерть [170] . Лидию Аверьянову похоронили на Серафимовском кладбище в мае 1942 г.

Собрание стихов Лидии Аверьяновой издается впервые.

При жизни поэтессе удалось напечатать в советской периодике немногим более десятка стихотворений, все они относятся к 1920-м гг. Посмертные публикации из ее поэтического наследия (стихотворения 1930-х гг.), осуществленные Г.П. Струве, рассредоточены в зарубеж­ных изданиях.

Впервые имя А. Лисицкой [Л. Аверьяновой] на страницах зарубежной печати появилось в 1946 г. в «Новом журнале» (Нью-Йорк), где были опубликованы шесть стихотворений 1930-1935 гг.: «Летний сад», «Князь-Владимирский собор» (1. «Среди берез зеленокудрых…», 2. «Никогда мне Тебя не найти…»), «Три решетки», «Владимирский собор чудесно княжит…», «Петром, Петра и о Петре…». В заметке, предварявшей публикацию, сообщалось: «Печатаемые “Стихи о Петербурге”, случайно доставшиеся в распоряжение редакции “Нового журнала”, принадлежат перу поэтессы, прожившей всю революцию в Советской России. Насколько нам известно, они нигде не были напечатаны. Ред.» (Новый журнал. 1946. № 14, С. 130-131). Вслед за тем «Стихи о Петербурге» А. Лисицкой печатались в «Возрождении» (Париж): 1949, № 1 и 1950, №7; «Русской мысли» (Париж): 1949, № 142, 3 июня; «Гранях» (Франкфурт-на-Майне): 1952, № 14; 1953, № 18; 1954, № 22; «Мостах» (Мюнхен): 1962, № 9.

Г. Струве отнесся к творчеству неведомого ему поэта с горячим сочувствием. В лирике Л. Аверьяновой он видел живую связь с акмеизмом, с поэзией Н. Гумилева и О. Мандельштама. О его поистине рыцарском отношении к судьбе «трофейных» стихов свидетельствовало письмо в газету «Русская мысль» (1949. № 142, 3 июля), в связи с первой публикацией стихотворения «Ледяной дом» он писал: «В только что вышедшем XVI выпуске журнала “День Русского Ребенка” напечатаны, переданные мною редактору его, Н.В. Борозову, два стихотворения б. “советской” поэтессы, ныне Ди-Пи, А. Лисицкой: “Три Алексея” и “Ледяной дом”. К сожалению, во втором из этих стихотворений редактор нашел нужным, не снесясь со мной, по каким-то ему одному известным соображениям, выбросить одно слово, нарушив тем самым размер стихотворения, устранив одну рифму и заставив читателей гадать: что значит сие многоточие? Из уважения к незнакомому мне автору, за напечатание стихотворения которого я отвечаю, и в интересах литературной правды, прошу не отказать напечатать это замечательное стихотворение в его подлинном виде, а именно: редактором “Дня Русского Ребенка” выброшено было слово “бесовский” в четвертой строфе с конца (речь здесь идет, несомненно, о мальтийском кресте)». (В письме упоминается Николай Викторович Борзов (1871-1955) – в 1934-1955 гг. редактор ежегодника «День русского ребенка» (США)).

В течение двадцати лет Г. Струве публиковал и пропагандировал «Стихи о Петербурге», не оставляя надежды выпустить их отдельным изданием; он вел переговоры об оформлении книги с М.В. Добужинским (согласно пожеланию Л. Аверьяновой, высказанному в письме к Э. Ло Гатто), а после его смерти намеревался обсудить оформление сборника с А.Н. Бенуа, однако кончина последнего помешала и этому плану (см.: Струве Глеб. Стихи А. Лисицкой // Мосты. С. 124). Книгу Аверьяновой ему издать так и не удалось, но благодаря его усилиям большой корпус стихотворений «Серебряной Раки» стал известен зарубежному читателю и вызвал хотя и немногочисленные, но все же заинтересованные отклики.

В рецензии на седьмую тетрадь журнала «Возрождение» (1950), где были напечатаны два из трех стихотворений цикла «Петропавловская крепость» (а чуть ранее, в первой тетради за 1949 г.: «Фельтен» и «Павловск»), Н.Н. Берберова отмечала: «Что касается стихов, то в отчетном номере их много и большинство из них хороши. <…> А. Лисицкая лишний раз доказывает, что Петербургу больше всего пристали акмеистические стихи» (Русская мысль. 1950. № 216, 17 февраля. С. 5).

На публикацию, помещенную в «Гранях» (№ с18. 1953), откликнулся Ю.К. Терапиано: «250-летию Петербурга посвящено и семь стихотворений А. Лисицкой. Стихотворения по преимуществу изобразительные и описательные, написаны в нарочито скульптурной, тяжелой манере <…>. Читая эти стихи, невольно вспоминаешь стихи о Петербурге Бенедикта Лившица из его сборника “Болотная медуза”. Манера, образы очень напоминают манеру и образы Лившица»; в одном из стихотворений он усмотрел «сочетание манеры Б. Пастернака со Всеволодом Рождественским» (Новое русское слово (Нью-Йорк). 1953. № 15165, 8 ноября. С. 8). В подборку вошли стихотворения: «Еще не выбелен весной…», «Фельтен для тебя построил зданье…», «Адмиралтейство» («В ромашках свод, тенист и узок…»), «Маргаритками цветет империя…», «Михайловский замок», «Памяти кн. В.Н. Голицына».

В связи с появлением в «Гранях» (1954. № 22) семи «Сонетов» из «Пряничного солдата» (три из них уже ранее печатались в «Русской мысли»: 1949. № 142, 3 июня) Ю. Терапиано писал Г. Струве: «Что касается Лисицкой, я не знаю других ее стихов, и Вы мне о ней никогда не говорили. Я отметил, что ее стихи написаны умело, но меня, главным образом, удивил ее выбор сюжетов, совсем неожиданные для Ди-Пи и нашего времени. Я говорил о жанре, Агнивцева вспомнил между прочим, ведь многие поэты в то время (и порой хорошо) писали о Павле Первом и т. д. Конечно, если бы редакция сделала примечание, фон для этого цикла стихов был бы иным , выбор сюжетов был бы тогда оправдан» (Hoover Institution on War, Revolution and Peace. Gleb P. Struve Collection. Box 139. Folder 16. В письме упоминается поэт Николай Яковлевич Агнивцев (1888-1932), его политические стихотворения «Павел I», «Гильотина», и др., написанные в период Февральской революции, пользовались широкой известностью).

Публикация сонетов из «Пряничного солдата» привлекла внимание Н. Бернера, в статье «Разговор с музами» он резюмировал: «Сонеты о русских царях Лисициной <так! – М.П> – образец чисто кабинетной трактовки поэтом “истории царей”. Нет, уж после Максимилиана Волошина, который дал когда-то в изумительной лепке образного стиха русских царей и цариц, лучше бы не писали, или даже писали, но несколько по-иному, не только вразумительно, но и вдохновенно» (Литературный современник. Мюнхен, 1954. С. 265. – М.А. Волошин (1877-1932) – автор произведений: «Dmetrius-Imperator (1591-1613)», 1917; «Написание о царях московских», 1919; «Китеж», 1920; «Россия», 1924 и др.).