Угоден богу каждый спелый колос.Весь мир – во мне, но я – одна в миру,И я люблю здесь только лирный голосИ строгую органную игру.Живу. Душа предчувствием не сжата,Спокоен взгляд, не устремленный вниз,И путь мне ясен, время мой вожатый,Per aspera ad astra – мой девиз.1921
2. «По имени и другом назови…»
По имени и другом назови.Я – как и ты – в миру благословенна:Не манит рай и не страшит гееннаТого, чья жизнь проходит без любви.Пусть, сквозь двойное зимнее стекло,Так глух и нежен дальний звон к вечерне –Ни брачной ризы, ни венца из тернийНас никогда желанье не влекло.Земным не опаленные огнем(Раздумья – много, счастья – ни обола),К семи ступеням божьего престолаМы нищими, но мудрыми придем.1922
3. «Щит от мира, колыбель поэта…»
Щит от мира, колыбель поэта,Родина пили гримов любви.Одиночество! Ты – хлеб ответаНа молитвы жадные мои.День и ночь молилась о разлуке:Весть была, что дорог мне жених.Так устали складываться руки…Даже лира тяжела для них.Разве жизнь – не легче и безбольней,И сандалий не щадит песок? –Словно лестница на колокольню,Путь мой темен, шаток – и высок.1923
4. «Матерь Божья Часу безответна…»
Матерь Божья Часу безответна:Тихо судьбы шьет ее игла…Вот, на землю тенью неприметнойМолодая жизнь моя легла.… Может, я затем и приходилаВ мир: учуять радость и покой,И сердца – душистые кадила –Легкою раскачивать рукой.1923
5. «Неотвратимо, неизбежно…»
Неотвратимо, неизбежно,От всех распахнутых дверейМеня уводит ветер снежныйНавстречу гибели моей.Умы – в бреду, сердца – лукавы,Извечно спутаны пути.Ни мира, ни любви, ни славыМне в целой жизни не найти.Сквозь годы ужаса и пленаПровижу, смутно – жребий мой…– О, господи, давно коленаЯ не склоняла пред тобой!1924
6. «Снежный ветер запевает в ставни…»
Снежный ветер запевает в ставни,Медный звон колышет ворота…Друг старинный, недруг мой недавний,Вот – я здесь, печальна и чиста.Ни себя не знала, ни любови,Но от сердца я приемлю новь,И чужда тяжелой скифской кровиЛегкая как марево любовь.Жизнь – проста, и слово неизменно:Все пути приводят к одному…Мне не снилось стать своей и пленнойВ этом смертью раненном дому.1924
7. «Верно, сердцем уродилась суше…»
Верно, сердцем уродилась сушеИ суровей множества людей:Оттого-то бог и дал мне в душиЛучшего из черных лебедей.И душа моя, сквозь вихрь и пламя,Сквозь напевный колокол в веках –Как большое траурное знамяБьется бешено в твоих руках.1924
8. «Что лирика? Быть может, сотый…»
Что лирика? Быть может, сотыйЕе оценит и поймет:Здесь сердца дрогнувшие сотыХранят любви старинный мед.Что слава? Первый между ними,Ничтожный – как дитя в гробу,Из пыли медленно подниметПоэта хрупкую судьбу.Что книга? Редким береженныйЛарец с прерывной нитью строк,Последним служкою зажженнойКадильницы душистый вздрог.1924
<9>. «Он сказал мне: «Видишь, ты чужая…»
Он сказал мне: «Видишь, ты чужаяПетербургской пламенной судьбе.Бурным гневом медленно сгорая,Этот город вспомнит о тебе».И еще сказал он: «НаканунеЛучших лет училась ты любви.И как только красный ветер дунет –Разлетятся ангелы твои».И закончил: «Маленькая, кто ты,Чтобы за руку я взял, любя:Посмотри, какою позолотойНаша слава ляжет на тебя».<1923>
<10>.«Вставали дни, дряхлел и падал Рим…»
Вставали дни, дряхлел и падал Рим,Росли названья славы и свободы,Но с византийским именем твоимСвязала я девические годы.Всё глубже раны варварским мечом,Но плещет имя крыльями покоя,И хорошо войти в прохладный домОт звона стрел, от пламенного зноя.Легки, как лани, стрелки на часах,Седеет прядь, журчат года глухие,И медленно качается в векахДарохранительница – Византия.<1923>
<11>. «…И снова затворилась дверь…»
…И снова затворилась дверьТвоей тоски, твоей свободы.Терпенье, улицы и годыШагами медленными мерь…Но не безумствуй, не кляни –Когда-нибудь из темной далиПридет и он, твоих сандалийДостойный развязать ремни.Начало 1920-х гг.
ВТОРАЯ МОСКВА
Товарищу, назвавшему себя АЛЕКСАНДРОМ ФОКИНЫМ на пути Ростов/Дон – Москва, 2 сентября 1924 года
