Чтение онлайн

типом овладела та же растерянность, которая тогда заставила его малодушно бежать отсюда. Кому и что он доказал?

Поезд мчался уже через пустынную степь, полосато-бурую, всю затканную снежной кисеей. Зычно орал паровоз, бросая под откосы белые лохмотья дыма, ветер подхватывал и нес их дальше, на припорошенные первым снегом поля, в таинственную мглу надвигающихся сумерек.

«Кажется, я попадаю в довольно неприятную историю,— с горечью размышлял Мажаров.— Хорошо, если Ксюша уже вышла замуж, обзавелась детьми. В таком случае все опасения отпадают сами собой. А если она по-прежнему одна?»

Взволнованный этой мыслью, Константин сделал несколько шагов по тамбуру, затем снова прилип к окну, глядя, как гуляет над серой равниной метель.

«Интересно, какая она теперь стала?»—подумал Мажаров и вздрогнул: рядом с ним стояла Васена.

— Я соскучилась по хорошему снегу,— тихо проговорила она.— В городе ведь такого не бывает. Боюсь только, как бы сестра не застряла с машиной...

Константин с трудом переборол вдруг возникшее в нем любопытство узнать все сразу о Ксении — чем она теперь занимается, есть ли у нее семья, дети, счастливо ли живет. Но удержался от соблазна и не открыл себя девушке, а, помолчав, без всякой связи с предыдущим сказал:

— Я тоже ведь еду в ваш район!

— А я почему-то так и думала,— точно радуясь подтвердившейся догадке, порывисто выдохнула Васена и, как бы устыдившись своего душевного движения, опустила голову, чертя пальцем по тусклому, чуть запотевшему стеклу.— Я ужасно люблю приезжать, когда меня никто не ждет!.. Подкрадусь на цыпочках, открою дверь и говорю как ни в чем не бывало: «Здравствуйте, как поживаете?» Ну, тут такое начинается! Все ахают, укоряют и рады-радешеньки! Сестру-то, конечно, ничем не удивишь — она у нас такая серьезная, принципиальная, я все время удивляюсь ей и завидую... А вас на станции кто-нибудь встречает?

— Нет.— Константин немного поколебался, собираясь наконец объявить девушке, что он отлично знает ее.— Нет, никто меня не ждет.

— Тогда вы можете доехать с нами,— неизвестно чего смущаясь, но опять с каким-то тайным удовольствием предложила Васена.— Одно-то место у нас найдется.

— Ну что ж,— неопределенно протянул Мажаров.

Все сваливалось как снег на голову — прошлое неожиданно напоминало о себе, словно требовало от Константина какого-то ответа, и он мучительно искал выхода из положения, в котором очутился по воле случая,

Все было как перед другими станциями — на последнем перегоне пассажиры стали забивать узкий проход мешками, чемоданами, корзинами, узлами, так что проводница с трудом пробралась через этот завал к выходу. Брызнули из густой темноты огни железнодорожного поселка, выступила, как скала, серая стена элеватора, поезд начал замедлять бег, захлебываясь громкой скороговоркой на стрелках и стыках рельсов. К сердцу Константина вдруг словно подкатило что-то, и он заволновался до тошноты, до одури...

— Знаете что? — оборачиваясь к Васене, сказал он.— Я, пожалуй, не стану вам мешать... Доберусь как-нибудь сам... Честное слово!..

— Ой, зачем вы так? — озадаченно проговорила девушка.— Вы и мне поможете — один баян вон какой тяжелый!

Вздохнув, Мажаров молча продел руки в лямки от футляра, встряхнув плечами, уложил поудобнее ящик на спине, поднял два своих чемодана и грузно двинулся следом аа Васеной.

Волнение, замутившее его душу, не проходило, но теперь к нему еще примешивалось чувство растерянности и стеснения. Как ему вести себя, когда он сейчас, через какую-то минуту увидит Ксению?

Он обмер, услышав ее голос, отозвавшийся в толпе на радостный зов Васены, и, уже ничего не разбирая, неуклюжи сорвался с вещами с подножки вагона. Кое-как на лету удержав свалившиеся с носа очки, он выпрямился и уви-дол, что Васена уже тормошит стоящую чуть поодаль от него сестру.

«Как же мне назвать ее? — лихорадочно соображал он,— Ксюшей, как раньше, вроде ни к чему, по фамилии тоже мудобно».

Ои робко приблизился к ним, и тут Васена неожиданно выручила его.

– Здесь один товарищ...— сказала она, когда Константин поравнялся с ними.— Я думаю, в машине найдется место?

— Конечно! Пожалуйста! — ответила Ксения, даже не взглянув на Мажарова, и подхватила сестру под руку.— Ну, как там наши? Как мама?

«Она такая же, как прежде,— не сводя глаз с ее дышавшего свежестью лица, думал Мажаров.— Нет, нет, гораздо лучше!»

Он не мог даже сказать, что изменилось в Ксении, это было почти неуловимо, но в каждой черточке сквозило выражение зрелой и чуть вызывающей красоты.

— Тятя как будто немного стал потише,— громко говорила Васена, приноравливаясь своей плавной походкой к твердому, стремительному шагу сестры.— Первые три дня, как вернулся от тебя, он был не очень-то разговорчив...

Она рассказывала, смеялась по-детски заразительно, но Константин не слушал, весь поглощенный одной мыслью: «Как же дальше-то? Тащу на себе какой-то дурацкий баян и делаю вид, что я никого не узнаю и вроде не собираюсь признавать. Черт знает что! Что она может обо мне подумать, когда обнаружит это притворство?»

Тяжелые чемоданы оттягивали ему руки, одна лямка, подвернувшись, терла плечо, но он, не останавливаясь, шел по чавкающей под сапогами грязи, постепенно как бы втягиваясь в нудную, вступившую в тело боль.

Метель давно стихла, выпавший снег растаял, как это часто бывает перед тем, когда ложится настоящая зима, лишь кое-где известково белели в темноте отдельные уцелевшие островки. На привокзальной площади, освещенной одной качавшейся на столбе под жестяным абажуром лампочкой, сгрудились подводы, пахло навозом, конским потом, волглым сеном. Фонарь на столбе мотался из стороны в сторону, то накрывая площадь крылом гигантской тени, то вновь отбрасывая ее.

— Товарищ, где вы? — раздался вдруг впереди голос Васены, а через некоторое время она сама появилась рядом, задохнувшись от бега.— Извините, я совсем забыла про вас! Заговорилась с сестрой и... Вам, наверное, очень тяжело?

— Пустяки,— пробормотал Константин, почувствовав невольную признательность к случайной милой попутчице, и шутливо добавил: — Донесу сам, не беспокойтесь!

У светло-серой, густо забрызганной грязью «Победы» их поджидали Ксения и шофер в ватнике, протиравший руки клочком сена.

— Ты где сядешь, Ксюша? — спросила Васена, как будто это могло иметь какое-то значение, и, не дождавшись ответа сестры, сказала: — Мы с товарищем устроимся позади, а ты впереди, хорошо?

— Как хочешь!