Чтение онлайн

Толстяк на бегу достал из кармана телефон, но тут же спрятал его обратно, видимо вспомнил, что мобильная связь пропала пару в первые часы начала Войны.

Остальные визитеры, нехотя полезли наружу, затравленно косясь на стволы пулеметов.

– Разоружить и связать, - приказал я своим бойцам. – Генерала и толстяка в одиночки, охране заткнуть рты и хорошенько их спеленайте.

Охрана подчинилась молча, мужики в костюмах сами сдали оружие, выложив его на капоты машин и дали себя связать. А вот жирдяй и генерал пытались быковать и сопротивляться, за, что тут же получили по телесам прикладами автоматов.

Поручив допрос пленных Сидорову, Антону и Кире, сам засел в штабе, чтобы переговорить с Велеховым. Полковник никак не отреагировал на мой рапорт, приказав, не маяться дурью и если я хочу кого-то там повесить или расстрелять, то могу делать, что хочу. Тут же Велехов озадачил меня проводкой полка мотопехоты, который перекидывают с материка к нам. Оказалось, что командование ЮВО так возбудилось нашим успехам по деблокированию Крымского полуострова, что решило выделить целый полк из своего резерва. Вот это я понимаю, новость!! Это вам не хухры-мухры!!!

Не полный полк мотострелков своим ходом на БМП, БТРах и автомобилях, прошел через наши позиции к утру следующего дня. В сопровождение я выделил десяток легковых машин, оборудованных радиостанциями и пулеметами – как раз то, что надо для передовой разведки. Мотострелки наших окрестностей не знали, поэтому командовавший пехотой майор, с уставшим, серым от пыли лицом, очень обрадовался такому подарку. Мы с ним быстренько поговорили, я отдал карту с нанесенными метками вражеских позиций и рассказал, как тут у нас воюют и что из себя представляет противник, договорились о постоянных сеансах связи и помощи в случае необходимости.

Вместе с мотострелками прибыл и полевой госпиталь, его разместили на наших позициях. Ближе к боевым действиям, ставить его было нельзя, так как тачанки бармалеев вполне могли устроить там кровавую баню, а сил и средств для полноценной защиты не было.

После прохода мотострелков у нас прибыло бронетехники – два БТР-80 и один БМП-3, заглохли и дальше двигаться своим ходом не могли. Решили их отремонтировать здесь, а уже потом отправить вдогонку за своими собратьями.

Прибытие кадровой части с материка придавало сил и уверенности. Честно говоря, до этого момента у меня было четкое осознание, что отчизне сейчас не до нас, и нам надо сражаться до конца, чтобы продать свои жизни по дороже, захватив как можно больше врагов с собой. А сейчас появилась надежда, что мы не просто отгоним врага подальше, но со временем перейдем в наступление и еще водрузим российский триколор над развалинами Капитолия, ну, или другой, какой столицы!

Село Ботальное теперь напоминало бурлящий котел. С запада и севера, со стороны ближайших и не очень населенных пунктов повалили толпы беженцев, все стремились попасть в Керчь, чтобы переправится на материковую часть России. Кто-то оставался у нас на час - два, чтобы передохнуть, а кто-то задерживался и дольше.

О задержанных «крупных шишках» я вспомнил только через два дня и то только из-за того, что Сидоров, в категорической форме принялся требовать от меня «решить их вопрос», кормить он не собирался и боялся, что они умрут от голода.

Сдавшись под напором друга, я все-таки согласился встретиться с пленниками, тем более, что те с первых минут задержания требовали чтобы я к ним пришел, потом, правда, требования перешли в просьбы. Что с ними делать я не знал, просто так отпустить, значит нажить себе серьезных врагов в дальнейшем, а просто так расстрелять нельзя, слишком много посторонних людей их видело, сразу же начнутся лишние вопросы. Блин, надо было их не задерживать.

В ходе допроса мало что удалось выяснить, во-первых, провести нормальный допрос не так и то просто, тут нужен опыт, знание психологии и смекалка. Ну, и, во-вторых, никто особо и не стремился их допрашивать, так как никакой ценной информации жирдяй и генерал не могли дать априори. Понятно, что действовали они в интересах третьих лиц, тех самых, что решили «сдать» полуостров с потрохами, и тем самым выторговать себе условия получше при сдаче врагу. Гребанные коллаборационисты!

Вначале посетил задержанных охранников, тут же приказал накормить их трофейными сухпайками. Поговорил немного со старшим охранников. Звание у него было майор ФСО. Держался он спокойно, понимая, что качать права в условиях боевых действий глупо, захотим, упакуем их всех в одну машину, да подорвем на фугасе, а потом скажем, что это сработала вражеская ДРГ.

Майор на все вопросы отвечал скупо, совершенно не идя на контакт и не откровенничая. Его можно понять, он жучара битый и опытный, никто не наговаривает себе на срок больше чем сам допрашиваемый. Такая тактика - самая правильная при допросе: спрашиваю – отвечаешь, не спрашивают – молчишь, как рыба об лед.

– Ладно, мужики, я вашу позицию понял, - обратился я ко всем сотрудникам ФСО, что были в комнате. – Вас понять можно, работа у вас такая тварей и сволочей защищать. У вас присяга, все дела! Уважаю! Это нам, сирым и убогим, надо укропов и бармалеев подальше отбросить, чтобы дать бабам с детишками возможность эвакуироваться на материк, вам то, конечно, этого не понять, у вас свои цели и задачи. Был у меня друган, Пашка Сахаров, позывной Сникерс, так он, в танке сгорел. У него «гусля» слетела и танк встал, а боекомплект еще полнехонький и целей вокруг навалом, я ему приказываю: танк брось и тикай оттуда, а он, в ответ меня на фиг послал и попрощался. БэКа весь добил, но уйти не успел, танк подожгли, так он в нем и сгорел, вместе с ним еще мужик в годах был, не помню, как его звали, он из пленных хохлов был, так он тоже тан не бросил, бился до последнего. Вот! Ну, ладно, они это они, а вы это вы. У каждого своя цель, задача и присяга в жизни, кому-то умирать, а кому-то жирдяев и толстосумов охранять.

Майор на мою проникновенную речь никак не отреагировал, лишь больше насупился и сильнее сжал челюсти. Я не удивлен, в такой должности и на его месте службе, происходят необратимые изменения психики, мир видеться в совершенно других тонах, иначе нельзя. Либо человек изменяется под обстоятельства, либо он ищет другое место службы.

Моя речь предназначалась для других, тех, что были помоложе и стояли сейчас за спиной у майора.

– Чего вы тут нас стыдите? – не выдержал молодой мужчина, лет двадцати пяти. – Думаете, нам нравиться этих мудаков охранять? Где поставили, там лямку и тянем. Моя бы воля, прям сейчас бы пошел в окопы.

– Кузнецов! – выкрикнул майор. – А, ну, заткнись!

– Слушаюсь, - презрительно скривившись, отозвался молодой.

– Кляп, мешок, вывести вон, - приказал я караулу, ткнув пальцем в майора.

Как только майора вывели из сарая, оборудованного под тюремную камеру, я вновь обратился к оставшимся ФэСэОшникам.

– Мужики, сегодня вечером уходит «броня» к Перекопу, можете отправиться с ней. Оружие и кое-какую обмундировку вам на месте подыщут. Найдете там Семена Кожанова или полковника Велехова, скажете, что от Крылова, он вас пристроит к делу.

– А кто не захочет ехать на Перекоп, что с ними будет? – тяжело глядя на меня, спросил невысокий крепыш, с на лысо бритой башкой. – Расстреляете?

– Да, - честно ответил я. – Во-первых, вы охраняли, а значит, действовали заодно с двумя уродами, которые планировали обманным путем захватить командование в воинском подразделении и тем самым ослабить обороноспособность наших позиций, а во-вторых, у меня нет ни ресурсов, не возможностей вас охранять. Пацана видели, который вас по ночам сторожит. Так он уже два раза убегал к линии фронта, а кроме него мне некого поставить на пост. Так, что сами делайте выводы.