Чтение онлайн

Первый был добрым, в нем она видела Тарша, сидящего у вечернего костра на поваленном дереве, полукругом от него на том же и других бревнах сидели люди в звериных шкурах. Тайе-ан рисовал на земле палкой часть животного, а люди угадывали, что это за зверь. Этим игра не ограничивалась, нужно было назвать положительные и отрицательные стороны нарисованного. С последним порой возникали сложности, как и сейчас. Рыжий нарисовал кошку, а на этой планете они водились только среди крупных хищников. К положительным хотели отнести шкуру, но аборигены заспорили: выделка слишком сложная, моль ее почитала сильнее прочих, да и добыть не так легко. Кошка есть только плохо, сошлись они. Но Компао решил возразить:

– Она теплая и мурлычет, - победу присудили ему.

Сон поменялся. Второй пришел тревожный. Кошка мурлыкала и терлась о сапоги Априо, но тот не обращал на полосатую никакого внимания. И все, кто был в тот день в храме, смотрели только на Ара. Солнцеликий молчал, переводя взгляд со связанного Крито, брошенного к ногам тайе-яй на фреску с изображением брата. Созидатель был сложным ангелом, ходящим по грани, служивший Создателям, но считающий их во многом неправыми. А Ар должно быть пообещал Руну что-то невероятное, отчего не мог согласиться с требуемым наказанием: смертная казнь с последующим падением. Крито уже падал в самом начале и это его не пугало, как и смерть. Он нисколько не сомневался в правильности своего поступка и повторил бы его не однажды. Бог это знал, ангелы не понимали, не хотели понять.

– С его падением Вас останется пятнадцать, - начал свою речь Золотой, и по толпе пронесся неодобрительный ропот, заставляю говорившего болезненно поморщиться. Он был стар, он дольше всех оставался с людьми, с каждым днем становясь все меньше и меньше походить на них. Пластины на лице огрубели и стали заметными, Прекрасный цвет алых крыльев померк, выцвел, а сами перья постепенно выпадали. На руках проступали желтые и коричневые пятна, а находиться в стоячем положении он мог очень недолго. Бог умирал, но люди боялись это увидеть.

– Пятнадцать?! Вы обсчитались, тайе-яй!
– воскликнул Априо, сжимая кулаки, он злился не на Ара, он злился на Крито, но тот смотрел на кошку у ног противника, не замечая его самого, и это бесило Ангела Независимости еще больше.

– Пятнадцать, - спокойно подтвердил Солнцеликий, - Эльтене вернется, когда времена сольются в одно. Нет вечных темпоральных полей и двигателей, питающих их энергией. Крито знал это, когда отдавал приказ. И этим он спас вас всех от ненужного кровопролития и ненужных пересудов, что ангелы могут воевать друг с другом. Методы слишком грубые, но оправданы целью.

Ропот усилился, кое-кто едва не срывался в бой, только воевать было не с кем, не избивать же закованного в цепи? Впрочем, там, на Мире они все-таки сладили с ним, когда напали вчетвером. И даже тогда вышли проигравшими, потому что сломить дух так и не смогли. Вот и сейчас ему все равно, он смотрел на кошку, унижая их своим безразличием. И громкость их голосов увеличилась, перешла в крик, заглушая все другие звуки. Виновен! Убить его! Ар поднял руку, призывая к тишине, но никто не обратил на него внимания. И тогда Созидатель раскрыл свое крыло, ломая сковывающие его цепи, поднялся с колен и обвел толпу презрительным взглядом.

– Виновен? Если вам так хочется, пусть так и будет. Я приму любое наказание, потому как знаю: ни одно падение не бывает вечным.

Тишина ледяным одеялом опустилось на зал, даже воинственный Априо заткнулся. Они боялись Крито, поняла Лэн, боялись, потому что он однажды упал. Боялись, потому как сумел подняться. И она тогда тоже боялась. Только кошка продолжала призывно тереться о сапоги. Ар пришел в себя первым, но на то он и Бог.

– Дениэл Крито, я, Создатель Ар, приговариваю тебя к изгнанию на планету третьего типа Итор. Ты можешь взять с собой только одежду, которую оденешь на момент перелета. Я отвезу тебя лично. Это будет последнее мое действие в качестве Бога-наблюдателя. Пришло время моего исхода. Все. Разойдитесь! Другие указания я оставлю Милимо и кавари Куртена.

Но никто не ушел, даже кошка. Только мяч выпал из рук Лэн и покатился к распахнутым дверям. Крито спрыгнул с помоста и пошел, не замечая других, вслед за мячом, унося с собой сон. А на смену шел третий, романтический.

В северном полушарии Евы стояла зима, но кто-то вот уже неделю поставлял ей весенние цветы, являющиеся большим дефицитом. Мать радовалась, что у дочери появился поклонник, и в тайне надеялась, что это кто-то из императорской семьи. Ей отчего-то не верилось, что дочери все равно рано или поздно достанется в мужья один из многочисленных принцев. А вот саму Лэн совсем не радовала такая перспектива, и по ночам она видела во сне юношу с глазами цвета нежной листвы. Но даже сны эти были запретными, два ангела не должны любить друг друга, Создатели не позволят им быть вместе: ради сохранения родословных, во избежание путаницы в дальнейшем. Не позволят и все тут, богам не нужны причины и объяснения. И единственное, что позволяла себе девушка, это редкие взгляды исподлобья. Но их глаза встретились, и Эльтене счастливо улыбнулся.

А дальше были редкие встречи и поцелуи украдкой, и бешено стучащее сердце, не то от страха, не то от страсти. Ей хотелось сбежать туда, где Создатели их не найдут, где они смогут быть вместе. Он знал, что это невозможно, и такого места просто нет. И тайны плодились с завидной скоростью, да только предали их и стали явью, как это обычно и случается. Ар не мог решать такие моменты сам, потому был созван совет, на который он пригласил всех ангелов и кавари. Другие Создатели так же присутствовали в полном составе. Солнцеликий расхаживал по помосту, что-то громко рассказывал про чистоту крови и выводил на мониторы какие-то графики. А они стояли посреди огромного холла, скованные цепями и отнимающими силу браслетами, неспособные сказать хоть слово в свое оправдание, не то чтобы пошевелиться. И обвинения со стороны тайе-яй продолжались, продолжались до тех пор, пока Тарше не надоело слушать.

– Прекрати этот бред, - Рыжий казался спокойным, - Я думал, что с тех порт ты хоть чему-то, но научился. Оказалось, нет. Неужели ты не понимаешь, что их чувства важнее твоих исследований и родословных?!

– Важнее?!
– Золотой яростно блеснул чайными глазами, - Мы создали их для великой цели! Они должны...

– Они не должны!
– Тарша встал, еще немного и между этими двумя завяжется драка, - Мы не создавали их для страданий!

По залу прошел тихий ропот, Живой не тот Создатель, на которого ровнялись ангелы, но сейчас все они были готовы пасть перед ним ниц и целовать его следы. Эти слова упали каплей надежды в сердце Лэн, но не разогнали бушующее там море отчаянья. Мнения одного тайе-ан было мало, хоть она и была ему безмерно благодарна.

– Упокойтесь, - попытался разнять ругающихся братьев Гов, но голос его был слаб.

Когда Милостивого не услышали, со своего кресла поднялся дремавший все это время Халла. Легонько оттолкнул со своего пути Ара, прошел в центр к пленённой паре и положил ладонь на тяжелые цепи, превращая их в пыль. Потом так же спокойно вернулся на помост, подвергая участи цепей кристаллы Солнецликого с родословными ангелов. Растерянный Золотой обернулся в поисках защиты к Черному, но в это время одна из кошек-Стет поднялась со своего места у ног Зеленоглазого и, плотоядно облизнувшись, в три прыжка настигла женщину, державшую на коленях младенца Крито, выхватила ребенка и побежала прочь из зала. Малыш обрадованный таким поворотом событий принялся трепать кошку за усы и радостно улюлюкать. Конечно же, никакой поддержки Ар не дождался. Рун, раскрыв рот, стоял посреди помоста, не зная, что ему делать, и растерянно смотрел в след удаляющемуся зверю. Первым ринулся в погоню сам Стет, оправдываясь за неразумное животное, потом Тарша и Халла, Мур со своими ангелами и даже Ар. Ишну же подошел к брату и крепко стиснул его плечо.

– Сейчас вернут, - пообещал он, и Громовой благодарно кивнул в ответ.

Свободный же от цепей Эльтене притянул девушку к себе и, крепко обняв, поцеловал в макушку. Их оправдали, и следующие поколения ангелов, задумавших связать себя узами, тоже. Тогда все они были счастливы, что павший Крито был в тот день с ними.

Сон менялся. Последний оказался мистическим. Она шла сквозь несуществующую башню к запертым вратам, где ждал ее страж. Он задавал ей простой вопрос, только Лэн всегда ошибалась с ответом, тогда ее пропускали, но вешали новый замок. И так повторялось снова и снова, и вновь она не могла найти нужные слова, нужный ключ. Женщина знала, что если умрет сейчас, то в очередной раз окажется у тех врат.