Чтение онлайн

– Понадобится – убью.

Инесса отшвыривает ружье. Прыгает на Яна – тот едва успевает выставить руки и подхватить ее, чтобы не упасть на кровать. Он смеется, но тут же умолкает, разглядев что-то в выражении ее лица. Инессе плевать, какая гримаса у нее в этот момент. Она размахивается и отвешивает Яну оплеуху – самый легкий удар, но все же позаимствованный из армейского арсенала.

– Только посмей еще раз так по-идиотски проколоться, Ян Закаевский, – говорит она с чувством выполненного долга и проводит ребром ладони по его шее. – Гражданские что, органически не способны на осторожность? Тогда проще убивать вас заранее, чтоб не мучились.

– Я не совсем гражданский…

– Тем более!

– А что я сделал? – помолчав, спрашивает Ян.

– Попал под психотропный заряд, скорее всего. Потом метался и бредил. Но я не знала, насколько это опасно.

– Зависит от организма, – он задумчиво поглаживает ее по спине. – В Городе Будущего у меня, наверное, отобрали отражатель и с моего согласия стерли часть памяти. Это должно было пройти без последствий. То, о чем ты говоришь, – это похоже на легкое воспаление мозга. Даже скорее раздражение… излучение психотропников действует раздражающе. Точно не уверен. Но вместо одного заряда на стирание памяти мне могло достаться два сразу или с небольшим перерывом.

– Для надежности? – с сомнением спрашивает Инесса. – Или кто-то еще?

– Черт их знает. Но я все равно не забыл о Городе Будущего. Странно, что они этого не учли. Наверное, психотропники в слабом режиме действуют только на кратковременную память. Или это эффект повторного облучения. Сам не знаю. Сюда ведь они не приходили? – полуутвердительно спрашивает Ян. Инесса качает головой. Она считает бессмысленным рассуждать о том, о чем сам не знаешь, но не перебивает. После потоков бреда даже эта чушь – бальзам на душу.

– Кто мог наградить тебя еще одним зарядом? Бакум? – это интереснее.

– Скорее всего. Черт, надо было убить его сразу, а не ворошить осиное гнездо…

Пацифист выискался. Инесса еще раньше это предлагала – Ян заартачился. А она почему-то не пристрелила мстителя молча. Хотя знала, чем может обернуться такое «предупреждение». Оно и обернулось.

– Почему сюда до сих пор не наведались стиратели памяти из Города? – злобно бросает она. – Да потому, что готовятся выжечь все наше поселение одним махом. Гуманизм закончился, понимаешь?

– И что теперь?

Вопрос не риторический, во всем, что касается стратегий и войны, Ян признает Инессу авторитетом. А что теперь…

– Нужно уходить отсюда, – говорит она. – Есть шанс затеряться на руинах. Или нет. Пешком мы далеко не уйдем, любой летун они обнаружат и не успокоятся, пока не прикончат нас всех. Горстка свидетелей – полбеды, но команда мстителей… Еще можно прикончить Бакума самим, если они до сих пор этого не сделали. Показать лояльность… тогда, если повезет, отделаемся зарядом из психотропника. Оба способа – дрянь, – резюмирует Инесса. – Или присоединиться к Бакуму и уничтожить Город раньше, но это бред, нас убьют сразу же. Мышеловка.

– И ты думаешь, демонстрация лояльности нас спасет?

– Вряд ли. Но все остальное – гарантированная смерть. Нужно найти Бакума. Увидишь его – делай вид, что ничего не помнишь.

Ян кивает и вскакивает.

– Сейчас. И поскорее.

***

– Станет он ждать, пока мы что-то надумаем, – в сердцах бросает Инесса спустя полчаса. – Он сам уже все решил. Наверняка ищет… что он собирался сделать с Городом?

Они стоят на поверхности, у горы искореженного металла, бывшей некогда стоянкой. Пара истребителей, десантные «невидимки», вездеходные танки. Их не стали убирать. Дождливый март потихоньку раскрашивает их ржавыми узорами, из-под расколотого и местами расплавленного металлического покрытия пробиваются ростки. Голубой цветок подставляет чахлые лепестки теплому ветру.

– Носился с идеей отравить им воду или воздух. Воздухофильтров у них нет, – Ян пинает какой-то почерневший обломок.

– Значит, искать химикаты ушел…

– Кто ушел?

Оба вздрагивают: Вацек подкрался со спины, незаметно, как кот. Из шестидесяти жителей импровизированного поселения осталось не больше сорока. Пропажам уже не удивляются – кто-то благодаря отражателю, остальные готовы поверить в диких зверей или любую другую ложь о трудностях выживания. Вацек из первых.

– Бакум. Ты его видел?

– Ушел. Недавно, – кивает Вацек. – Сказал, к Артанским складам, за антисептиком.

Инесса искоса переглядывается с Яном. Вот и еще одна жертва Бакума с его психотропником. Видно, отказался помогать… А в лагере, кстати, неожиданно пусто. Где остальные? Тоже отсиживаются по своим комнатам после стирания памяти? Уже в Городе Будущего? Или ушли вслед за главарем?

– Убирался бы ты отсюда, Вацек, – не выдерживает она. – Бакум хочет напасть на Город. Мы пытались их предупредить, но они уже готовят ответку. За нами могут прийти в любой момент.

– Что? Но он же…

Инесса кривится, пускаясь в объяснения. Так бы бросить их всех, может, охрана Города ограничится повторным стиранием памяти… но черта с два на это можно надеяться. Побег поможет выиграть время. Остальные ни в чем не виноваты.

…Ночуют они уже не в лагере. В городе полно пустых квартир в полуразрушенных домах – холодных, сырых, залитых дождями, частично уцелевших после налета. В некоторых из них даже нет разложившихся трупов. Инесса морщится, забираясь в одежде под тонкое чужое покрывало. Но усталость сильнее. Надежда, что Бакум не успеет обернуться, пока они хоть немного отдохнут, сильна тоже. И еще – что служба безопасности Города не успеет обыскать Будапешт.

Хотя бы пару часов…

– Кто такая Марта? – неожиданно для себя спрашивает Инесса. Рука, которой Ян обнимает ее, чуть напрягается.

– Мы жили вместе, – ограничивается он сдержанным ответом. – Еще до того, как я ушел к стоаранам.

– Любил ее?

– Любил. – Помолчав, он отвечает и на невысказанный вопрос: – Не знаю, что с ней теперь, я ее не искал. Когда улетал на Стоар, порвал с ней. Стоаране тогда казались важнее. Самой важной целью в жизни. Хватит, ладно?

– Это вирус, – тихо, будто сама себе, говорит Инесса. – Он тебя заставил…

– Как показывает опыт, его воздействие не означает абсолютного подчинения.

Разговор окончен, слышится в бесцветном голосе Яна.

До утра – около трех часов.

***

А утро не приносит в туманной пелене и сырой мороси ничего.

Над городом кружат птицы – то ли воронье, то ли грачи. И ни одного летуна. Тишина, исполосованная хриплым карканьем в небе. Несмотря на то, что все тридцать с лишним человек, пережидавшие остаток ночи в полустертом с лица земли доме, сейчас собрались вместе, слышно только это карканье. Все молчат – кто-то растерянно, кто-то в задумчивости. Тихоня Елена Кир ворчит: