Чтение онлайн

«Одно очевидно. Во время тренировок нужно было гонять ребят ускоренным маршем и снаряжение доводить до веса боевой укладки мешками с песком», – резюмировал Мартин, раздосадованный на себя за то, что не настоял и не проконтролировал.

Вообще подготовка в учебном центре – это отдельная история. Для описания, всех возникающих перипетий и ситуаций, в процессе которых формируется единый слаженный механизм подразделения чернорабочих войны, одним предложением не опишешь. Этот процесс не всегда проходит гладко, так как существует острая необходимость взаимопонимания командиров и подчинённых, которого, к сожалению, достигнуть получается редко.

Очень часто во время пребывания в лагере Мартин и сам сталкивался с этим и видел со стороны, как, казалось бы, опытные и понимающие суть войны ветераны не принимали жизненно-важных вещей, объявляя их нереальными в боевой обстановке. Но при этом даже в своих рассказах, поясняющих эту свою позицию, выставляли на всеобщее обозрение то, что ненужными и нереальными эти вещи делали они сами собственными действиями, которые оказывались непродуманными и ошибочными. И все равно бунтари не замечали противоречивости высказанных ими мыслишек. Соблюдение тех или иных канонов требует воли и самоконтроля и признаться в том, что как раз этих качеств не хватало в обстановки боя не каждый способен. Гораздо проще заявить о не состоятельности требований уставов, особенно если не хватает ума на творческую импровизацию прописанного в инструкциях в сжатой форме документа рекомендации.

Будучи уже в горах, Мартин пришёл к совершенно уникальному заключению. Все дело в том, что весь боевой опыт этих вояк сводился к простому перечню событий, во время которых они, благодаря банальному везению, выходили живыми из ситуаций, в которые попадали по собственной глупости и неумению, и, самое опасное – они не делали каких-то разумных выводов из всего этого.

Вот и сейчас большая часть группы просто брела по дороге на подъем, то сокращая необходимую дистанцию, то увеличивая ее до недопустимых пределов, уткнувшись взглядом в асфальт, позабыв в безразличной усталости об одном из правил войны, которое гласит: «расслабиться можно только на лежаке в расположении, находясь под охраной дежурной смены часовых». Но никак не на дороге в районе, который так и не был до конца разведан, недалеко от только что освобождённой Сальмы.

Мартину приходилось постоянно напоминать о необходимости держать дистанцию и смотреть по сторонам.

«Вот оно твоё терпеливое и гуманное отношение к уставшим от занятий, но все же вполне пригодным для дополнительной нагрузки подопечным. Вся их лихость и опыт Чечни и Донбасса – пустой звук в обстоятельствах отсутствия контроля за ситуацией и при тяжелых физических нагрузках, – выговаривал себе Мартин, – не нужно было спорить и убеждать. Была необходимость заставлять и требовать, а самым недовольным надо было выписывать билет за пределы учебного центра через заполнение обходного листа, не жалеть и не цацкаться. Теперь приходится пожинать плоды чрезмерного щадящего отношения».

Думы были невеселые, особенно, в свете того, что созрело решение отправить Золотого в Латакию с последующим разбирательством. Причина, из-за которой Мартину предстояло расстаться с опытным бойцом, была до банальности обескураживающей. Золотой просто оставил одного командира, когда тот во время зачистки общался с сирийскими разведчиками, и ушёл с другими союзниками вперёд.

Когда Мартин, переговорив с командиром союзников, оглянулся, бойца уже рядом не было и пришлось вызывать Зодчего для розыска разведчика, отправившегося в самостоятельное плавание. Пресекая мысли о возможном элементарном стремлении легионера к наживе – в большинстве домов имущество, брошенное в спешке владельцами, бегущими от войны, оставалось не тронутым – Мартин пытался, правда, не особенно настойчиво оправдать Золотого. Попытка проанализировать для себя поступок бойца оттолкнувшись от доводов, которые были представлены самим нарушителем, мол, потерял из виду, не так понял, закончились простым не в пользу нарушителя заключением. Если ты не понимаешь своего предназначения и так просто теряешь из виду командира, который не прячется от тебя и перемещается довольно медленно, то значит тебе здесь не место.

Впереди снова заминка – пулемётчик союзников, брошенный своими боевыми побратимами, присел на обочину отдохнуть, и это начинало злить.

Сирийские разведчики, незагруженные по меркам русских, идущие практически налегке, могли бы уже помочь своему основному средству прикрытия и поддержки. Хотя и он кроме пулемета тащил только малый короб с патронами и не сказать, что был сильно нагружен, но все равно пришлось снова останавливаться и ждать.

Подъем наконец-то кончился, на окраине пригорода Сальмы ожидали машины. После доклада старшему начальнику, который внимательно выслушал, уточняя детали, погрузились в армейские грузовики и выдвинулись на отдых в Таллу, где предстояло ещё провести совещание по результатам выхода со всей группой.

По возвращении на базу во время совещания все пошло так, как и предполагал Мартин. После объявления о своём решении относительно Золотого, пришлось выслушать доводы в защиту нарушившего одно из основных правил разведчика, а также просьбу самого нарушителя не прибегать в отношении него к крайним мерам. После чего окончательное решение было озвучено Мартином в стандартной форме: «Согласен. Но только с испытательным сроком, до первого залёта».

Потом Мартин часто спрашивал себя, прав ли был он, время от времени соглашаясь на компромиссы в отношении этих людей, учитывая серьезность тех задач, которые приходилось выполнять? На кону были не просто отвлечённые понятия, типа: «выполнил или нет», но и жизни конкретных людей. В итоге он пришёл к выводу, что каждый конкретный случай требует особого подхода к принятию решения. Он проникся убежденностью в том, что нельзя придерживаться просто правила и применять единую меру за схожий проступок, если, конечно, это не касается случаев явного дезертирства и подлости по отношению своих.

Для Мартина было очевидно, что Золотой сорвался, инстинкт самосохранения на войне имеет свойство притупляться со временем, правда, в тот момент уже стало ясно, что в городе духов нет, иначе бородатые бы не позволили группе прикрытия занять позиции на местах, позволяющих контролировать основные направления, лишив себя возможности провести успешную засаду. Это, конечно, не исключало наличие фанатиков одиночек, готовых жертвовать собой, идя на само подрыв или открывая стрельбу по выбранной цели до момента уничтожения его самого.

Но Золотой – это простой по своей сути боец, хоть и опытный, но при этом лишенный способности видеть перспективу и быстро расслабляющийся при отсутствии явной опасности.

В таких случаях можно было быть гибким в решениях. По прошествии некоторого времени уже на госпитальной койке Мартин, вспоминая эти события. Вспоминая, он отмечал многие другие случаи, когда выполнение, казалось бы, довольно простых и нужных указаний требовало с его стороны нервов и времени при внушении подчиненным мысли о необходимости выполнения тех или иных действий. В таких случаях он мог и должен был применить власть начальника, и надо было просто спровадить одного или двух до Родины без причитающихся им денег. Но он не делал этого и, как потом ему стало очевидным, зря.

Вспомнил, как однажды потребовал вырыть выгребную яму в указанном месте и столкнулся с проявлениями характера просто капризных неразумных детишек, считающих себя особами, приближёнными к императору и отцами русской демократии. Для этих особ главное было не унизить себя рытьём ямы для подобных нужд. У них вообще многие вещи вызывали отторжение и чувство брезгливости, такие особи видели в поручениях подобного рода некий подвох и попытку опустить их ниже плинтуса, так как, видите ли, можно нормально ходить в заросли и там прекрасно справлять нужду. И, казалось бы, чего начальник нудит?

А начальник просто находил опасным такой способ справлять нужду в прифронтовой полосе, при слабом охранении союзников и возможном действии диверсионных групп противника. Пусть лучше нуждающийся в испражнении кишечника садится на корточки в месте, которое хорошо видно часовому собственного охранения, чем залазает в дебри, где его просто могли зарезать.

В данной ситуации и проявлялась всем известная и так характерная для природы нашего народа отговорка: «со мной этого случиться не может». Поэтому и переворачиваются на глубокой воде лодки, и тонут дети, потому что взрослые решили, что это с другими случаются подобные неприятности при перегрузке борта, но не с ними. Врезается на полном ходу в толпу пешеходов лыка не вяжущий водитель, и снова гибнут люди, потому что особь за рулем решила, что с ним такого не произойдёт, мол, он и под градусом контролирует ситуацию.