Чтение онлайн

Сегодня у нее в руках был планшет с зажимом для бумаг.

– Как поживает самая любимая парочка Америки?
– с ослепительной улыбкой, которая всегда была на ее губах, когда мы с Тарой пребывали в ссоре, она дала каждому из нас по листку бумаги и ручку.

Это подлило масло в огонь к моему пофигисткому отношению, что медленно, но верно выводило меня из себя. Мы с Тарой пробормотали наши приветствия, и она продолжила свою наигранную речь.

– Добро пожаловать на второй день битвы. Сегодня мы начнем с небольшого теста на знание. Друг друга, конечно. Ничего сложного.

Я рассмеялся и ударил ладонью по столу, подмигивая Таре.

– Ничего сложного, милая.

Она посмотрела на меня сердитым взглядом, а Даниэль в это время сложила свои бумаги.

– Замечательно, давайте сделаем это, - она сняла пиджак, выставляя на обозрение белую прозрачную блузку, под которой четко просматривался красный бюстгальтер. У нее точно была сделана пластика груди, и, что не было заметно через прозрачный материал, было заметно через просветы между парой пуговиц, которые с явной натугой сдерживали богатое содержимое.

Я перевел взгляд на Тару и заметил, что она со злостью смотрела на меня. Ах так? Значит ее гложило чувство ревности? Ну, разве она не являлась самым милым на свете противоречием? Без сомнения, она полагала, что я предпочитаю, чтобы мои женщины были длинноногими блондинками, с огромной грудью, и плюс ко всему убийственно одевались. Мне по какой-то причине не могли нравиться темноволосые, с мальчишескими чертами лица, кареглазые и стройные девушки. И, черт меня побери, если просто мысли об этом не делали меня твердым.

Даниэль сцепила свои изящные пальчики вместе, поблескивая красными ноготками.

– Как вы можете помнить, вы писали тест, когда проходили кастинг, и мы использовали некоторые из ответов, чтобы провести эту часть соревнования. Готовы?

Тара и я вновь пробормотали подтверждения о готовности.

– Я начну с Тары, - Даниэль развернула к ней стул и уселась лицом к лицу.
– Мы спросили Люциана, какое его самое любимое извращение в сексуальном плане... Скажи нам, каков, по-твоему, его ответ.

– Оу, - Тара изобразила надменное выражение лица и посмотрела на меня. Я взглянул на нее в ответ, приподняв бровь.
– Я остановлюсь на...
– она скривила губы, затем повернулась к женщине.
– Заднице. Женской заднице, - она кивнула один раз, затем еще в качестве подтверждения своего ответа.
– Это мой окончательный ответ.

Было чертовски забавно наблюдать за тем, как Тара непринужденно говорила о чем-то, хотя я прекрасно знал, что она кривится внутри.

– Мне необходимо... чтобы ты немного конкретизировала, - Даниэль слегка поморщилась, потому как ей было известно то же, что и мне.

Тара откинулась на спинку стула со вздохом, затем опять подалась вперед, оставляя руки под столом, без сомнения, вцепившись во что-то, чтобы удержаться и не начать грызть ногти. Она сосредоточила свой взгляд на столе.

– Ему нравится... Я имею в виду, он любит... ну это. Использовать...
– она нервно почесала свою щеку и отвела взгляд в сторону.
– Свой язык.

– Ооооооуууууу, - в голосе Даниэль послышалось нетерпение.
– Ему нравится при ласках использовать язык в заднице. Ммм. Замечательно. Очко Таре, - она специально произнесла последние слова с завистью.

– Здорово!
– Тара в победном жесте вскинула кулак, выражая тем самым свой жалкий энтузиазм.

– Люциан, твоя очередь, - теперь она повернулась ко мне лицом, используя свою грудь как противовес.
– Мы задали Таре тот же вопрос. Как ты думаешь, что она могла ответить?

Я взглянул на Тару, которая делала те самые повторяющиеся действия своими губами. Кривя их, затем растягивая в забавную улыбку. По аналогии с тем, как мы щелкаем ручкой или открываем и закрываем крышку зажигалки. Что, мать вашу, она могла ответить на этот вопрос? Ну, точно не правду. Если бы еще она что-то понимала в этом. Извращение не обязательно могло быть для нее сексуальным, даже, скорее всего, точно таковым не являлось. Что выявляло бесконечное количество вариантов. Я пожал плечами, выдерживая молчаливую паузу.
– Полагаю, она могла ответить...
– я взглянул на Тару, которая все еще делала эту фигню своими губами.
– Ей нравится разгадывать кроссворды.

Раздался громкий взрыв смеха Даниэль, а Тара покачала головой, что-то бормоча.

– Нет. К сожалению, ты не прав Люциан. Ты готов к ответу?

– А это обязательно?
– спросила Тара.

– Да. Это обязательно, - я взглянул на Даниэль.
– Скажи мне.

– Ее любимое извращение...
– она улыбнулась, пока Тара что-то бормотала о том, насколько это все смешно, - это чтение... некрологов.

Я резко вскинул взгляд на Тару, и она закатила глаза.

– Мы можем продолжить?

– И что приятного в чтении некрологов?
– Господи, она была скрытой садисткой?

– Много чего.

Мои брови резко взлетели вверх.

– Что серьезно? Так тебя возбуждает смерть? Это для меня новость.

– Нет, смерть как таковая меня не возбуждает, - как будто было даже отвратительно, что я выдвинул такое предположение.
– Это странно прозвучит, но мне нравится...
– она сделала в воздухе знак рукой, - ...ее неотвратимость. На нее можно рассчитывать, - закончила она сумасшедшее признание, прыснув со смеху.

Я уставился на нее, не в состоянии произнести ни слова. Что-то сжалось во мне, когда я смотрел, как она притворяется, смотрел, как она прячется за своими стенами. Сама мысль, что ей нравилось что-то настолько... странное, сыграла со мной странную штуку. Я имею в виду, что каким-то непостижимым образом, я влюбился в нее только сильнее. Размышления о том, что настолько странная вещь приносит ей утешение, расстраивала меня. Что же с ней произошло?

– Нам нужно что-то делать с этим?
– Тара подняла листок бумаги.
– Или это так, просто видимость. Как и вся эта маленькая игра в «Войну Доминантов».

Даниэль издала гортанный смешок, так, словно каждую часть ее тела щекотали.

– Терпение, дорогая. А теперь, следующий вопрос. Мы позволим Таре ответить первой, потому что в предыдущем задании она ответила правильно. Хорошо, Тара. Мы спросили у Люциана, какой у него был самый сильный детский страх. Что ты думаешь, он ответил на это?

– Хммм, - Тара постучала ручкой по столу, затем внезапно посмотрела на меня, словно я был запечатлен на фото, которое само находится в другом фото: - Я отвечу... скорее всего, это его отец.