Война хаоса
Шрифт:
А тот, кто об этом забывает, не может называться Небом. Я открываю голос Земле и передаю послание всем, кто пошел со мной в бой, всем, кто откликнулся на мой призыв…
Всем, кто теперь откликается на другой мой призыв — сложить оружие…
Ибо вместе с этим решением я принимаю еще одно. Равно необходимое Небу и Земле…
Я должен найти человека, который напал на нас, — показываю я Источнику. — И я должен его убить. Во благо Земли.
Источник кивает и уезжает на своем звере в туман. Оттуда доносится его голос: он объявляет Бездне, что сражения не будет. Их радость так чиста и сильна, что меня едва не вышибает ею из седла.
Я оглядываюсь на своих воинов: по чьей воле они сложили оружие, по своей или по моей? Но их голоса уже обращены к новой жизни, жизни Земли, в которой теперь есть место Бездне. Никто не в силах предсказать, как все сложится теперь, как мы будем исправлять ошибки Бездны…
Возможно, нам придется им помогать.
Тут к нам возвращается Источник. В его голосе — тревога.
Мэр полетел к океану, — показывает он. — Брэдли и Виола уже выехали на его поиски.
То же самое сделает Небо, — показываю я.
Я поеду с тобой.
И мне понятно зачем.
На корабле Нож, — показываю я.
Источник кивает.
Ты боишься, что я его убью, если мне все же представится такой шанс.
Он качает головой, но я вижу его страх.
Я поеду с тобой, — вновь показывает Источник.
Мы долго смотрим друг другу в глаза, а потом я поворачиваюсь к воинам Земли и показываю им свое намерение. Десять воинов должны отправиться к океану вместе со мной.
Со мной и Источником.
Что ж, в путь!
И я приказываю своему бэттлмору бежать к океану, быстрее ветра.
[Виола]
Передние ноги Желудя подгибаются, я вылетаю из седла, с размаху врезаюсь левым плечом и бедром в землю и откатываюсь в кусты.
— Виола! — испуганно вопит Брэдли.
Желудь по инерции летит вперед — страшной изломанной грудой…
— ЖЕЛУДЬ! — кричу я во всю глотку и ковыляю к нему, бедному, разбитому, дыхание вылетает из его рта короткими страшными рывками, грудь бешено вздымается… — Желудь, пожалуйста…
К нам подъезжают Брэдли и Ангаррад, он соскакивает на землю, а она тычется носом в морду Желудя…
Жеребенок— мучительно хрипит он. Боль бушует в его Шуме — не только от сломанных ног, но от порванных мышц груди. Из-за этого разрыва он и упал, не выдержав гонки…
Жеребенок,— повторяет он…
— Ш-ш-ш… Все хорошо, миленький…
А потом он говорит…
Говорит…
Виола.
И испускает дух.
— Нет! — Я крепко прижимаюсь к нему, зарываясь лицом в гриву. Руки Брэдли обнимают меня за плечи, а Ангаррад трется носом о нос Желудя и тихонько говорит ему: Следуй!
— Виола, бедная моя, — ласково и нежно произносит Брэдли. — Ты ничего не сломала?
Ответить я не могу, но трясу головой.
3/4 Это ужасно. Виола, но мы должны ехать дальше. Слишком многое поставлено на карту.
— Как? — захлебываясь слезами, спрашиваю я.
Брэдли на секунду замолкает.
— Ангаррад? — спрашивает он. — Ты сможешь довезти Виолу до океана, чтобы спасти Тодда?
Жеребенок!Ее Шум взвивается при упоминании хозяина. Жеребенок, да!
— Мы и ее загоним, — выдавливаю я.
Ангаррад уже тычет мордой мне под руку, чтобы я вставала.
Жеребенок! Спасти жеребенка!
— Но Желудь…
— Я о нем позабочусь, — говорит Брэдли. — Ты, главное, поезжай и сделай все что нужно, Виола Ид.
Я поднимаю на него глаза и вижу его веру в меня, в то, что все еще может быть хорошо.
Напоследок поцеловав Желудя в мертвую голову, я встаю, а Ангаррад опускается на передние колени. Я медленно забираюсь в седло, в глазах и голосе по-прежнему стоят слезы.
— Брэдли…
— Только ты можешь это сделать, — с улыбкой произносит он. — Только ты можешь его спасти.
Я киваю и пытаюсь направить все свои мысли к Тодду…
Я должна его спасти, спасти всех нас, раз и навсегда…
Прощаться с Брэдли у меня сил нет, но он и так все понимает.
3/4 Пошла! — кричу я Ангаррад. и мы бросаемся к океану.
« Я скоро. Тодд. Я скоро».
[Тодд]
Я трачу уйму времени, только чтобы еле-еле ослабить путы на одной руке. Не знаю, что за лекарство было в том пластыре — шея под ним мучительно чешется а дотянуться нельзя, — только из-за него руки меня не слушаются, да и соображаю я туго…
Но я все же тяну, тяну и тяну веревки, пока мэр пропадает неизвестно где. Сквозь дыру в стене виднеется только полоска заметенного снегом песка — это небось и есть «побережье» — да немного волн, разбивающихся о берег. Но кроме их грохота я теперь слышу новый звук: знакомый рев реки, возвращающейся в океан. Мэр, наверно, летел прямо вдоль русла, пока не добрался до берега, чтобы готовиться здесь к своей участи. К последней битве в последней войне.
В которой мы все умрем.
Я снова натягиваю веревку на правом запястье и чувствую, что узел немного поддался.
Каково, интересно, было тут жить? Строить дома на берегу огромной-преогромной воды и рыбачить… Виола рассказывала, что океанские рыбы скорей съедят тебя, чем ты их, но ведь всегда можно что-то придумать, всегда есть способ наладить нормальную жизнь — вроде той, что была у нас в долине…
Какие же люди всетаки бестолковые и никчемные. Стоит нам сделать хоть что-то хорошее — обязательно испортим. Только построили — уже сносим.
Это не спэклы нас довели до ручки.
Мы сами.
— Полностью согласен, — говорит мэр, входя в часовню. Лицо у него изменилось, вытянулось — как будто что-то стряслось. Что-то очень плохое.
3/4 Я теряю власть над происходящим, Тодд, — говот мэр, глядя в пустоту. Он словно бы слышит что-то… 3/4 События на холме…
3/4 На каком? — перебиваю я его. — Что случилось с Виолой?
Он вздыхает.
— Капитан Тейт меня подвел. Спэклы тоже.
3/4 Что? Откуда ты можешь знать?!
3/4 Этот мир, Тодд, этот мир, — говорит он, пропустив мой вопрос мимо ушей. — Я думал, я его контролирую. И это действительно было так. — Его глаза вспыхивают. — Пока я не встретил тебя.