Война хаоса
Шрифт:
Одного за другим, одного за другим.
И мы даже не могли поделиться друг с другом страхом и горем. Не могли сговориться и дать им отпор. Не могли утешить друг друга на пороге смерти.
И поэтому мы умирали в одиночестве. Каждый умирал один.
Все, кроме 1017-го.
Перед тем как начать резню, они осмотрели наши обручи, нашли меня, оттащили к стене и заставили смотреть. Наблюдать, как затихает цоканье Бремени, как траву заливает липкая кровь. В конце концов из всего Бремени на свете остался лишь я один.
Тогда меня хватили чем-то тяжелым по голове и бросили в кучу трупов: то были трупы моих знакомых и близких, эти руки когда-то ласково гладили мои, губы делили со мной пищу, глаза пытались разделить ужас.
Я очнулся среди мертвых, и они давили, душили меня.
А потом пришел Нож.
Он здесь…
Вытаскивает меня из груды трупов…
И мы летим на землю, я откатываюсь в сторону…
Мы смотрим друг на друга, с губ срываются облака пара…
Его голос широко открыт: в нем боль и ужас…
Боль и ужас, которые он чувствует почти всегда…
Боль и ужас, которые грозят свести его с ума…
Но не сводят.
— Ты жив, — говорит он. И он так рад, так счастливвидеть меня живым среди этой мертвечины, где я теперь один, один, один навсегда, он так счастлив, что я даю себе клятву убить его…
А потом он спрашивает… спрашивает меня про свою любовь…
Не видел ли я, пока нас убивали, его любовь…
И вот тогда я даю нерушимый обет…
Я клянусь, что убью его…
Слабым, едва ощутимым голосом, который только-только возвращается ко мне, я показываю, что убью его…
Так и будет…
Я сделаю это сейчас, прямо сейчас…
Все хорошо, произносит голос…
Я вскакиваю, в ужасе стискивая кулаки. Небо тотчас ловит их своими большими руками, а я от неожиданности чуть не сваливаюсь с уступа, на котором уснул.
Тогда Небо хватает меня за больную руку — ту, что с обручем, — и я вскрикиваю от боли. Его голос окутывает мой теплом и лаской, успокаивая жжение, снимая боль…
До сих пор болит?— мягко спрашивает Небо на языке Бремени.
Я тяжело дышу: от внезапного пробуждения, от боли, от появления здесь Неба.
Болит.Ничего другого я сейчас показать не могу.
Прости, что мы до сих пор не залечили твою рану. Земля удвоит усилия.
Усилия Земли пригодятся для другого,показываю я. Это яд Бездны, предназначенный для животных. Возможно, лишь они знают лекарство.
Земля многому научилась у Бездны,показывает Небо. Мы слышим их голос, даже когда они не слышат наш. И мы учимся. В голосе Неба просыпается сильное чувство. Мы спасем Возвращенца.
Я не нуждаюсь в помощи.
Ты не хочешь помощи, а это совсем другое дело. Но Земля позаботится и об этом.
Боль в руке стихает, и я тру лицо, пытаясь проснуться.
Я не хотел спать,показываю я. Я вообще не хочу спать, пока мы не изгоним отсюда Бездну.
Лишь тогда в твоих снах настанет мир?— растерянно показывает Небо.
Ты не понимаешь. Не можешь понять.
И снова я чувствую тепло, окутывающее мой голос.
Возвращенец не прав. Небо видит прошлое в голосе Возвращенца и переживает вместе с ним. Так устроен голос Земли. Все чувства — едины, поэтому ничто не забыто и…
Я там был, а это совсем другое!грубо перебиваю я. Мои чувства не сравнятся с воспоминаниями.
Небо умолкает, но тепло остается.
Пусть так.
Чего ты хотел?— показываю я, наверно, чересчур громко. От его доброты мне становится стыдно.
Он кладет руку на мое плечо, и мы вместе смотрим на лагерь Земли, раскинувшийся вдоль дороги: справа до самого гребня холма, откуда открывается вид на Бездну, а слева — до горизонта и много дальше, я это знаю.
Земля отдыхает, показывает Небо. Земля ждет. Ждет Возвращенца.
Я молчу.
Скоро ты станешь Землей, показывает он, даже если сейчас чувствуешь себя чужим. Однако Земля ждет не только этого.
Я удивленно смотрю на него.
Планы изменились? Мы нападаем?
Пока нет,показывает Небо. Но войну можно вести разными способами.
И он широко открывает мне голос, показывая то, что видят сейчас остальные…
Остальные, на которых уже упали первые лучи восходящего солнца…
И тогда я тоже вижу…
Я вижу, что грядет.
И внутри загорается теплая искорка.
БУРЯ
[Виола]
— Скажешь, это не самое безопасное место, дитя мое? — говорит госпожа Койл.
После звонка Симоны мы с Желудем быстро вернулись на холм.
Где «Ответ» сейчас разбивает лагерь.
Холодное солнце всходит над поляной, забитой телегами, людьми и первыми кострищами. «Ответ» уже разбил шатер, где госпожа Надари и госпожа Лоусон раскладывают запасы и выдают еду. Синяя «О» по- прежнему красуется у них на груди и на некоторых лицах в толпе. Магнус и еще несколько моих знакомых ставят палатки, и я машу Уилфу, которому поручили заниматься лошадьми и быками. С ним его жена Джейн; °на так радостно машет мне в ответ, что, кажется, вот-вот потеряет руку.