Чтение онлайн

Я смотрю в его глаза — в эти лживые глаза человека, которого нельзя спасти.

(и слышу легкий гул)

(да, да, я знаю)

(он у меня в голове)

(я не дурак)

(но ведь он в самом деле нас спас)

(и научил меня читать мамины слова)

Я протягиваю ему комм.

Шум Неба напоминает вихрь. Мы все видели, что случилось. Мы все слышим радостные крики солдат на площади. Мы все чувствуем далекий рокот поднимающегося в небо корабля.

Что же теперь будет со мной и Брэдли? Надеюсь, все случится быстро.

Брэдли продолжает спорить:

— Вы на нас напали. Мы пришли к вам с миром и добрыми намерениями, а вы…

Пищит мой комм — куда громче обычного.

— Брэдли, пора спэкпам услышать мой голос.

Это снова мэр, и его лицо — в полную величину — теперь ухмыляется на проекции. Он даже повернулся так, чтобы обращаться прямо к Небу.

Он смотрит ему прямое глаза:

— Ты думал, будто узнал обо мне что-то важное, а? Твой посланец заглянул мне в душу и увидел, что я читаю любой Шум как раскрытую книгу, не так ли? И ты решил этим воспользоваться.

— Как он это делает? 3/4 спрашивает госпожа Койл. — Проекция транслируется на холме…

— Тогда ты отправил к нам своего вестника мира, — продолжает мэр. не обращая на нее никакого внимания, — который должен был показать мне тончайший намек на твой план. Якобы ты хочешь напасть с юга. Но под этим планом таился другой, не так ли? Глубокоглубоко, куда никто… — Он замолкает для пущего эффекта. — Ни одна Бездна не проберется.

Шум вожака вспыхивает.

— Заберите у него комм!— кричит госпожа Койл. — Отключите его!

— Но ты недооценил мои возможности. Ты не знал, что я читаю Шум глубже любого спэкла. Твой настоящий план был известен мне с самого начала.

Лицо у вожака невозмутимое, но Шум ревет и грохочет от ярости.

От осознания, что мэр говорит истинную правду.

— Я посмотрел в глаза твоего вестника, — говорит мэр, — и увидел в них твои. Я все прочел. Я слышал глас и знал, что вы придете. — Он подносит комм ближе к лицу, так что на проекции оно становится еще крупнее. — А теперь слушай и запоминай. Если дело дойдет до войны. победу в ней одержу я.

В следующий миг он отключается. Его лицо, мигнув, исчезает, и Небо смотрит сквозь пустоту прямо на нас. Слышится рев двигателей, но корабль еще в долине и лететь ему далеко. Спэклы вокруг нас вооружены — впрочем, Небо легко справится с нами и без посторонней помощи.

Но Небо молчит, ураган его Шума зловеще закручивается кверху, и снова у меня возникает чувство, будто за нами наблюдают все спэклы планеты. Наблюдают, оценивают случившееся…

И обдумывают следующий ход.

Небо шагает нам навстречу.

Я невольно пячусь и врезаюсь в Брэдли. который кладет руку мне на плечо.

Да будет так, — говорит Небо.

И добавляет: Мир.

Мир, разносится по площади единственное слово, и все мы видим на проекции лицо вожака… Площадь взрывается ликующим ревом.

— Как ты это сделал? — спрашиваю я, озадаченно глядя на свой комм.

— Иногда ты все же спишь, Тодд. Разве плохо, что я интересуюсь новыми технологиями?

— Поздравляю, сэр! — говорит мистер Тейт, пожимая руку мэру. — Вы им показали!

— Спасибо, капитан.

Он поворачивается к мистеру О’Харе: тот до сих пор дуется, что мэр отправил его ловить несуществующего врага.

— Вы отлично поработали, капитан. Я ничего вам не рассказывал, чтобы вы выглядели убедительно.

— Конечно, сэр, — отвечает О’Хара, хотя ему ничуть не полегчало.

И тут вокруг нас смыкается толпа солдат: каждый хочет пожать мэру руку, каждый восхищается тем, как он перехитрил спэклов, каждый твердит, что именно он, президент, добился мира, причем без помощи переселенцев. Вот это герой, вот это подвиг!

А мэр молча принимает похвалы.

Каждое слово, восхваляющее его единоличную победу.

И на секунду, на долю секунды…

Я почти что им горжусь.

Я заношу нож, украденный по дороге сюда из кухни, нож, которым убивали дичь, длинный и тяжелый, острый и грубый.

Я заношу его над Источником.

Я мог бы помешать заключению мира, я мог сделать эту войну бесконечной, я мог вырвать сердце Ножа…

Но не сумел.

Я увидел клеймо.

Увидел боль — она легко читалась на лице безголосой.

Бездна заклеймила любовь Ножа — так же, как и Бремя, с тем же результатом.

Я вспомнил эту страшную боль… не только физическую, но боль от того, как стиснули и раздавили меня самого, мою сущность, сделали меня крошечным, чтобы отныне Бездна видела только мое клеймо, а не меня, не мое лицо, не мой голос… который тоже отняли.

Отняли, чтобы сделать нас безголосыми.

Я не смог ее убить.

Она была, как я. Ее клеймили, как и меня.

А потом зверь встал на дыбы и ударил меня передними ногами в грудь, сломав, наверно, не одну кость в моем теле — они болят и теперь, — однако это не помешало Небу схватит меня и бросить в руки Земли, показав: «Если ты никогда не станешь Землей, то лишь потому что сам сделал этот выбор».

И я понял. Меня изгнали по-настоящему. Возвращенцу нельзя вернуться.

Земля подняла меня на ноги и увела в глубину лагеря, где грубо велела мне уходить.

Но я не уйду без последнего обещания, данного мне Небом.

Я украл нож и пришел сюда…

Чтобы убить Источник.

Я поднимаю глаза: до Конца Всех Троп дошла весть о неудавшейся попытке Неба атаковать Бездну. Так вот что он задумал: хотел показать Бездне, какие мы сильные, как мы можем беспрепятственно войти в их крепость прямо во время мирных переговоров, забрать нужных нам врагов и воздать им за совершенные преступления. Тогда мир, который воцарится на планете, будет продиктован нами.