Чтение онлайн

– Скукота, Пок… Но я чувствую, ты со мной не согласен – продолжил Темнодержец. Тафнипок небрежно закинул край тоги за плечо, обнажив мускулистые ноги, что было явным пренебрежением по отношению к этикету и заведённым традициям, откинулся назад, уложил подбородок на скрещенные пальцы рук и изобразил на лице умный вид. Бессмертный Кош от увиденного немного повеселел, хотя виду и не подал. Просидев так с минуту, андрогин заговорил:

– Мне, всё ж таки, хотелось бы побеседовать на тему начального построения миров, в связи с чем было бы интересно услышать твою точку зрения по данному вопросу, учитывая то простое обстоятельство, что именно ты доводишься и родоначальником Всему сотворённому, и единственным очевидцем тех незапамятных событий. Согласись, ведь мышление элементаля и демона диаметрально противоположно, в свою очередь, гермафродит на порядок превышает своим пониманием их обоих, но и его интеллектуальные способности ничтожны в сравнении с менталитетом андрогина. Неужто история элементарного духа аналогична истории демона и наоборот?

– Вау! – оживился в голосе Правитель, не шевельнув ни единой точкой своей контурной тени. – Ты, случаем, не переутомлялся в последнее время? Чувствуешь-то себя как? Может, над чем-нибудь работал интенсивно? Слишком интенсивно! В смысле, гиперактивно… Хм, что же до твоего вопроса, то отвечу – и да, и нет. Согласись, Пок, крайне неразумно предлагать элементалю историю устроения миров, начиная со ступеньки демонов. Вспомни, ведь стихийному духу демон не собрат и даже не побратим, а создатель! Не всех их, конечно, производят на свет бравые ребята, варианты появления существ низших бывают разные: от связи между самими элементалями, при освобождении информации из ментального поля демона или, скажем, как результат несерьёзного отношения некой сущности, развившейся до ступени Божества. Это каша Савы, пусть он её и разгребает. В случае утвердительного ответа элементаль просто ничего не поймёт, поскольку из истории демона явствует, что конечным результатом для него является никто иной, как он сам – демон. В этой истории чётко прорисовывается картина его возникновения, путь его развития в рамках его разумения и предлагается готовая методика достижения поставленных задач на демонский манер, поэтому я и сказал, что история, с одной стороны, верна… Он сделал паузу, чем-то восхищаясь в глубинах своего я, но чем именно, наблюдавший за ним андрогин сказать не мог – у Владыки отсутствовал образ. Единственное, что оставалось – порадоваться за него.

– Мда, прямо какая-то «Инструкция о том, как правильно быть демоном». Тоска зелёная – с грустью протянул Тафнипок, вовсю проникшись настроением Повелителя.

– Ну а отрицательный ответ – продолжил Маэстро, – наверное, в меру тех причин, что творилось всё не для того, чтобы докапываться впоследствии до верного понимания последовательного возникновения всего сущего, а чтобы скрасить суетой разнообразия мнений о сотворённом Построении бессмысленную саму по себе Иерархию планов и миров. Именно поэтому, мой дорогой Пок, о существовании единой точки зрения по интересующему тебя вопросу можно попросту забыть – её не было, нет и никогда не будет, так как этого в принципе невозможно добиться! В проявленном никогда не было смысла, ибо, повторяю, смысл мною в творимое не закладывался. Забавно, но всё сотворённое отчего-то страстно желает оправдать своё существование и не жалея сил и средств доказывает друг другу о своём первородстве, превосходстве или какой-никакой значимости. О каком вообще смысле может идти речь, когда всё, что может сообщить о себе любое без исключения существо, кого ни коснись, окажется вложенной мною в него информацией; а всё, что может сделать всякое такое существо, суть набор персональных возможностей, помещённых в него, опять же, мною. Познавать окружающий мир оно способно только установленными мною способами, равно как и взаимодействовать с ним ему приходится по заведённым мною правилам. Развиться оно, разумеется, может лишь настолько, насколько я установил в нём пределы его развития… Поразительно, но смысл появился, когда Единство стало дуальным: Тьма, в доказательство меньшей ограниченности в сравнении со Светом, получила его как противопоставление себе. С тех самых пор Adversa Contrariis Referunt! Отсюда же пошло умозаключение «всё познаётся в сравнении». Иначе говоря, от всемогущества Создателя мы неизбежно возвращаемся к идее о бесцельности его бытия! И мои последние слова идеально вписываются в универсальную магическую доктрину, которая безотказно работает с момента разобщения Целостности на ХАОС и Иерархию. Не так ли? Что касается моей обязанности – центрующий я и в этом наиглавнейший ключ. И покуда отсутствуют проявления более сильного мира, нежели Тьма, я Центром был, есть и буду. А вы – вы моя суета. И радость, и печаль, и утешение: от состояний мы все зависим. Тафнипок, разведя руки в стороны, опустил их со шлепком на колени:

– Нет слов, Ссир… А что стало с предыдущим смыслом вашего назначения? Помнится, в прошлую нашу встречу вы сложили мистерию попроще – ехидный андрогин, сузив глаза в сплошную, едва заметную полоску, вперился взглядом в неподвижно застывший образ. Властелин, к слову сказать, в нём вовсе и не нуждался, однако он служил точкой опоры для взгляда собеседника, мол: «Присутствует ваше начальство, так уж извольте принимать его таким, каким оно изволит выражаться». Вот и вся суть.

– Вот именно, Пок. Собственно говоря, ни один облик не способен передать всего моего великолепия, каким оно является вне форм и символизма. Данное суждение мне подходит, да и не этот ли в точности ответ хотело услышать от меня твоё эго? Суета – позиционная игра, в этом её суть. Если ты не играешь в ней большой роли, то рискуешь стать пешкой для игры, что примется использовать тебя, подобно главному персонажу. Единственное место, где недосягаем ты для вечного вселенского механизма – это ты сам внутри себя… А ежели недосказано что, так то всегда таким будет – сам, сударь, сам, любезнейший. Умничать не собираюсь – вещи сами показывают, кто над кем стоит и кому какой ответ держать – усмехнулся Гегемон Великого Делания и не над чем-нибудь, а над атмосферой, окружавшего его уродства, которую вряд ли возможно было признать располагающей к беседам на свободные темы, лишённые, вместе с тем, всякого смысла. В таком непривлекательном месте Верховному Господину легче думалось и, что характерно, не только о мирах и назначении этих миров, но и о себе. Низкие тучи, плотно осаждавшие ночное небо, ретировались. Им на смену пришли редкие облака, и теперь звёздная россыпь приглушённо мерцала, немного скрашивая болотную панораму.

Разговор на некоторое время прекратился и появилось свободное время обдумать, взвесить, а помнит ли он сам, с чего всё начиналось. Какие тогда были мысли и желания, при отделении Света от Тьмы, и каким было удивление из-за того, что Свет во Тьме был лишним, но, будучи исторгнутым из неё, претерпел полнейшую трансформацию и произвёл массу несоответствий, предрассудков, лишних законов и всевозможных ограничений, многократно усложнив условия для жизни. Лучше всего прибегнуть здесь к помощи примера для описания более подробной и целостной картины: Вот некто, допустим, пехотный демон, разочаровавшись своим статусом в мире Света, решает предпринять поход в Тьму – окончание Построения, – дабы отомстить за себя и собратьев своих. Ну, может, понял побольше остальных или отделён был с доминирующей в его существе чертой всё с лёгкостью подмечать, неважно, к делу сие не относится. И вот он при помощи одного только бесхитростного понимания, минуя все препятствия своей степени, а также и прочих, за нею идущих, по прошествии долгого времени доходит, наконец, до последнего испытания, преграждающего ему путь во Тьму. Хаос! Войдёшь в него и не испугайся знаний, совершенно переосмысленно объясняющих всё, с точки зрения самой великой Полноты, а не ложных частных ограниченных представлений личностной единицы, а также подсунутых каждому историй. Познай себя всем одновременно и всем по-очерёдности. Уясни для себя сразу две вещи, а не одну только – и есть предназначение у всего, и нет его; всё одинаково важно и не важно. И если не испугался знаний, тебе открываемых, то узришь Создателя, как самого себя, и цель поставленную признаешь глупостью, и не прольёшь ни одной слезы по этому поводу. Был ещё совсем недавно враг в нём и не стало более непонимания, ибо не убоялся оставить Свету его мизерное, взяв большего и разнообразнейшего, признавая множество точек зрения верными, растворяясь с предысториями каждой, взятой в отдельности, вещи мира Тьмы – первопричиной всего, имеющегося в мире Света. А ежели устрашится и убежит прочь – значит рано ему, не готов он ещё расстаться с личностью и характером собственного я, коих ошибочно почитает собой, доказывая невежеством предрассудочного самооправдания существование своё. Доказательство чего? Неуклюжая попытка доказать, что Свет превосходнее Тьмы?» Поистине понимание – величайшая сила во Вселенной и не только Небесной…

– А не сыграть ли нам, любезный? – впервые протянув за время беседы с андрогином руку в направлении шахматной доски, изображая призывный жест, спросил Церог. Тафнипок, предчувствуя подвох, поинтересовался, разглядывая безупречные пальцы своих ног:

– За кем первый ход?

– Как обычно,.. – Мэтр не успел договорить, его осёк андрогин:

– Э нет, тогда я проиграл! Долгих игр не выношу. Мат в один ход, господин Бель. И нечего сусолить понапрасну. Не играется в ночную пору, болото это… И о чём-то кратко обмолвившись с Повелителем трясин, девятый номер вежливо раскланялся. Пространство за андрогином, подчиняясь его воле, расступилось, образовав портал. Там, куда оно вело, виднелся, возвышавшийся на фоне ночного неба, главный объект – замок со множеством бастионов, располагавшийся за живой изгородью из короткостриженного кустарника. Стоило Тафнипоку коснуться обеими ногами внутреннего пространства перехода, как портал сомкнулся за его спиной, а узкий вертикальный шов слился, двигаясь к центру, в малюсенькую точку и пропал. Маэстро вновь остался один…

Небольшой очерк в виде размышлений Мастера о Хаосе и Иерархии, со всеми вытекающими: Свет и Тьма вначале загораживали и смешивались друг с другом, ведя непримиримую борьбу за право обладания стихией Хаоса, будучи единослитым творением, неизвестно кем порождённым. Но порождённым ли? А что если эта помесь была кем-то, кого даже я до сих пор не знаю, признана несовершенной – итог неудавшегося эксперимента, например, – и вышвырнута в мусорник. А уж выживет ли оно – неважно! С того самого злосчастного момента, когда очнулся я, и осознал, что АЗ ЕСМЬ, но не знал, где же именно нахожусь, третья сторона никак себя не проявляла: сама не появлялась, гонцов не присылала, знать о себе не давала и не требовала от своего исчадия решительно ничего. Было и есть над чем призадуматься. Мастер способен выражаться в двух своих проявлениях – Хаосом и эйдолоном своего Я – Светом, разочаровавшим его, ибо не увидел он в нём ничего своего. Так и образовалось разделение Единого – царство Тьмы и королевство Света, существующие и по сей день. Стало два мира заместо одного и это было действительно хорошо, поскольку война за власть прекратилась – Хаос перестал бушевать и успокоился, принявшись познавать себя. Тьма и по сей день видит дела Света, а Свету дела Тьмы неизвестны. Тьма поглощает Свет, а Свет смешивается с Тьмою, приумножая её. Тьма объемлет собою Всё, а Свет занимает в ней строго определённый участок и дальше не распространяется. На том и разошлись.

«А что, вполне даже складная и удобная для работы гипотеза» – подумал Пан и обречённо выдохнул. Его меланхолии не было предела, как не было и завершающего Великое Делание числа – огдоады, 8-го дня творения. И каким бы ты ни был, Господин ХАОС, высок или низок, имей терпение и оставайся преданным своей цели. От себя ты всё сделал, расчертив Великим Геометром пространство духовной Вселенной на области и территории, планы и подпланы, сектора и участки, затем построив Великим Каменщиком все живые и неживые формы и, наконец, оживив всё макро- и микрокосмическое Духом Священным. Девятое тысячелетие ты находишься в ожидании того Разума, столь походящего на тебя, который добавит последний штрих к твоему портрету, но он всё не идёт и не идёт. В долгом и томительном ожидании ты, кажется, уже сотни раз успел победить всех немейских львов и лернейских гидр, гнетущими, невыносимыми состояниями проникающими в твоё существо! И продолжаешь побеждать их, ибо поддаться этим настроениям означает потерпеть поражение. Ожидание продолжается, ведь ты же понимаешь, что тебе необходим Человек с большой буквы, а не полнейшая бестолочь, но и не без беса в голове. Иначе как он поймёт, что ангел и бес суть свидетельство разобщённого некогда Единства, существующего ныне под столь разнящимися проявлениями в мире Света и Тьмы соответственно. Чтобы смог он дойти до понимания, что все препоны на пути Достижения, выраженные красочными мифами под видом лабиринтов с Минотаврами, мытарств Улисса, сражений с Драконами за Золотое Руно, подвигов Геракла, крестовых походов за Копьём Лонгина и Чашей Грааля, есть прообразы его персональной борьбы с невежественным, грубым и примитивным пониманием всего сущего, таящимся в нём, на низших ступенях разумения. Какою бы совершенной ни была Чаша Грааля во Тьме, на Свету это всего-навсего предмет с мизерными возможностями, находящийся в руке человека. Покидая Тьму, завершённая идея или сущность, обладающие гармоничным внутренним единством, обретают отрицательные и положительные стороны, следствием чего становятся непостоянство, различные внутренние противоречия, склонность к ошибкам, терзаемость сомнениями, ограниченность в поступках и в способах выражения чего-кого-либо, включая прочие негативы. Не способен понять сразу, дам испытаний и жизненных преград. Встану Туманами Калена, пустыми иллюзиями, семиглавым драконом Пимандром, потому как симпатичен; и кого люблю, того испытываю! Может, тебе это поможет. А не поможет, так что же – не оправдал надежд моих: сгинешь в болото и дело с концом. Любимчиков у меня много, я для вас один и юлюсь под разными масками. Цезарь позавидовал бы, свой Guy.

Это походило на игру в шахматы, когда одно состояние – чёрное – грешило хандрой и меланхолией, всё на свете отрицая и игнорируя, а другое состояние – белое – пыталось пробудить интерес Маэстро, выбрав жертвой один из мысленных образов, мелькавших у него перед глазами. Князь Тьмы отметил смену состояния и мыслей, явившихся вслед за шахматной темой и решил последовать за ними: Эгоизм можно назвать, в некотором смысле, ревностью по отношению к собственности, даже такой, как, скажем, личная точка зрения или манера поведения. Скорее всего, да. Но раз так, то отчего бы не поступить наоборот, то есть распространять себя на Всё до бесконечности, ведь можно выкрикнуть: «Всё моё!», а не довольствоваться одним определённым мироощущением, отстаивать одну конкретную позицию, видеть всё в одном и том же спектре. Где-то я это уже наблюдал… Итак, Всё моё! «Ничто моё!» – так тоже можно подумать. Теперь важно не делать разделения и останется осмыслить полученное применительно к себе. Когда же ты Ничто, но при этом, не утрачивая своей индивидуальности, выражаешь себя как Всё, разве что-нибудь способно тебе противостоять? А каким, собственно, обликом Хаосу, какими Туманами Свету и каким невежеством одухотворённому разуму можно навредить?

Всякая мысль Хаоса обретала, после долгих раздумий, некие очертания – либо условий, что отображалось на окружающей среде, либо живых форм.

– Ссир? – протянул, вальяжно стоящий перед Мэтром, юноша в белой набедренной повязке, со смуглой кожей, отдающей красноватым отливом. У него было рельефное, упругое тело спортивного сложения, гибкое и стройное. Лицо молодое, но с мужскими острыми чертами. Умный, хитрый и проницательный взгляд. Чёрные волосы, чёрные глаза, вобщем, идеал.

«И это, между прочим, тоже бесит» – молча отметил Темнодержец.

– Вот именно, Ссир – откликнулось на мысль чадо своим низким, леденящим кожу, голосом, никак не соответствовавшим его внешности. Возникший из ниоткуда приятный гость избрал для себя тот же вариант проявления в зримом облике, какой предпочёл для себя Отец Отцов – тёмный силуэтный образ покорителя воздушной стихии, зависший в сидячей позе на сверхмалой высоте.

– Впечатляешь, Добрыня – намекая на сказочного богатыря, который тоже был всем хорош, сказал Бель. Чадо связало свою и отцовскую стихии через наивысший красный Первоисточник, дабы Создатель, отделивший его более совершенным, смог видеть подлинные мысли своего творения, не опасаясь лжи с его стороны. По тени Пана прошла красная лучистая линия света, обдавая приятной благодатью. Почувствовав в собеседнике что-то своё, близкое и родное, высокое и равное, он улыбнулся: