Чтение онлайн

– Все сложнее и все проще.
– В словах Глинского прозвучала твердость.
– Поступки Петра диктовались заботой о престоле, о судьбе России... Каждого монарха всегда тяготит мысль о том, кому он оставит свой трон и сумеет ли наследник продолжить его дела, не станет ли жертвой дворцовых интриг и заговоров. Ну и естественно, государь должен утвердиться в уверенности, что наследник будет чтить его имя, поддерживать в народе светлую память о нем.

– Вы рассуждаете как-то по-старорежимному, - со школярской непосредственностью заметила Ирина.
– Монарх, государь, светлая память... А нас учили, что царь - это самый крупный помещик, мироед, и его главная забота - грабить народ, жить в свое удовольствие по-царски, а затем оставить богатство наследникам.

Замечание Ирины по поводу старорежимности его рассуждений напомнило Глинскому о необходимости соблюдать осторожность: ведь он все-таки "майор Красной Армии", однако, ощущая здесь полную свою безопасность, не хотел оставить без ответа уязвившие его слова.

– Извините, Ирина Федоровна, я действительно старорежимный, ибо родился и получил образование до революции.
– Глинский уже говорил снисходительно, тая во взгляде возвышенность и беспощадность своей веры. Но ведь истина не зависит от того, кто когда родился и как воспитывался. По-вашему, цари, монархи, императоры употребляют свою власть только для собственного удовольствия и для обогащения? А кто же тогда собрал Россию, создал великую империю и столетиями правил ею? Кто возводил на полях ее дикости государственность? Кто укреплял военную мощь? Откуда взялись законы, которыми худо ли, плохо ли, но руководствовались?.. И почему, наконец, того же Петра Первого нарекли Великим?

– Все это мы проходили в школе!
– Ирина смотрела на Глинского с некоторым разочарованием.

– "Проходили"!
– Глинский раздраженно хмыкнул.
– Вам втолковывали, что цари грабили народ и жили в свое удовольствие. А объясняли, откуда взялся Эрмитаж в Петро... в Ленинграде с его картинами, которым нет цены? Объясняли, что исторические ценности России, начиная от коронационных регалий, от шапки Мономаха...

– Да-да-да!.. Объясняли!
– Ирина совсем распалилась: - Вы рассуждаете как буржуазный интеллигент, стоящий на бесклассовых позициях! У нас даже двоечники понимали, что богатства той же Оружейной палаты были собственностью великих князей и царей! Они свидетельствовали о талантливости русских мастеров, но от народа были скрыты!

– Ну, завелась!
– Ольга Васильевна укоряюще взглянула на дочь.

– Мама, у меня среднее образование, - умерив пыл, сказала Ирина. Должна же я понимать и роль личности в истории и то, что историю делает все-таки народ, что, например, капитализм прогрессивнее феодализма, а буржуазная республика с выборным парламентом человечнее монархии! А уж как сейчас прекрасно обходимся без царей!..

– Ну, все-таки и в наши дни есть великие мира сего, у которых в руках верховная власть, - с вкрадчивой осторожностью напомнил Глинский, оглянувшись на Ольгу Васильевну, словно ища у нее поддержки.
– Был Ленин... Сейчас Сталин, Калинин, Ворошилов...

– Ну и что?! Разве они используют свою власть для обогащения? У них разве есть собственные дворцы, поместья?
– Ирина раскраснелась, негодуя, что ее собеседник не понимает таких простых вещей, - Сталин живет на казенной даче, имеет казенную квартиру, нанимает на собственные деньги репетиторов своим детям! У нас есть знакомая учительница, у которой дочь и сын Иосифа Виссарионовича учатся. Она все знает!

– Да, наши вожди не умеют жить по-барски, - включилась в разговор Ольга Васильевна.
– Когда умер Ленин, то своей супруге, Надежде Константиновне Крупской, никаких богатств не оставил.

Владимир Глинский, веря и не веря в услышанное, недоумевая и поражаясь, почувствовал себя так, словно ему вдруг завязали глаза и он не знает, куда ступить, чтобы не наткнуться на препятствие. О том, что сейчас услышал, он никогда не задумывался, полагая, что Сталин со своим правительством унаследовал образ жизни бывших хозяев России. Начал вспоминать прочитанное когда-то о Ленине и, чтобы закончить ставший трудным для него разговор, с напускным глубокомыслием сказал:

– Зато оставил Ленин огромное наследство другого характера: созданное на развалинах старого мира государство и свое учение, доказав этим, что Россия по-прежнему рождает время от времени гигантов мысли и энергии.

– Ну вы прямо как наш покойный Нил Игнатович выражаетесь!
– Ольга Васильевна, окатив его дружелюбным взглядом, засмеялась, затем подошла к книжным полкам, взяла толстую тетрадь в сером сафьяновом переплете.
– Тут тоже есть о царях, о мыслителях...

Когда начала она листать тетрадь, Глинский успел охватить глазами надпись на ее первой странице: "Мысли вскользь".

– Вот здесь, например.
– И Ольга Васильевна напевно прочитала: "Когда цари удаляют общественное мнение от своих престолов, то оно затем восседает на их гробницах..." Нет, это о другом.
– Еще полистав, вновь стала читать. Изящным, музыкальным голосом она веско и отчетливо произносила каждое слово, отчего фразы приобретали почти зримость: "Добролюбов верно утверждает, что историческая личность, даже и великая, составляет не более как искру, которая может взорвать порох, но не воспламенит камней и сама тотчас потухнет, если не встретит материала, скоро загорающегося...
– Ольга Васильевна приумолкла - будто для того, чтобы оглядеться с высоты, на которую взлетела, - а потом опять продолжила, понизив голос и словно возвысив этим значимость каждого прочитанного ею слова: - Этот материал всегда подготовляется обстоятельствами исторического развития народа и что вследствие исторических-то обстоятельств и являются личности, выражающие в себе потребность общества и времени... И я бы добавил..." - Она подняла на Глинского глаза, сделавшиеся почему-то строгими и печальными, и пояснила: - Дальше Нил Игнатович излагает уже лично свою точку зрения.
– Вновь утопив взгляд в струившиеся на тетрадном листе фиолетовые ручьи фраз, повторилась: - "И я бы добавил, что исторические личности раскрываются только в борьбе, в утверждении великого, имея перед собой препятствия, противников и даже врагов, а вокруг себя - единомышленников, соратников. Эта формула сходна с огнивом: кремень не даст искру без удара им по железной тверди... Личности, возглавляющие революционные партии, должны видеться народам, по выражению Герцена, не как дальние родственники человечества. Они в своих усилиях обязаны быть так едины с партиями, как едины парус и ветер. Но о партии не скажешь проницательнее Ленина. Мудрый Ильич верно заметил: "Все революционные партии, которые до сих пор гибли, - гибли от того, что зазнавались и не умели видеть, в чем их сила, и боялись говорить о своих слабостях".

Когда Ольга Васильевна умолкла, Глинский спросил:

– А кто он, этот ваш Нил Игнатович?
– В его голосе прозвучало далеко не праздное любопытство.

– Хороший, умный старик... совесть наша, - тихо ответила Ольга Васильевна, продолжая печально глядеть в раскрытую тетрадь.
– А вот и о самом Ленине написано...
– И опять полился ее размеренно-красивый голос; облаченный в слова, он звучал впечатляюще, значительно: - "Удивительное явление в истории человеческой мысли - Ленин. Он творец новой идеологии, основанной, говоря его же словами, "на всем материале человеческого знания". Эта идеология зримо влияет на дальнейшие судьбы континентов, государств, народов, классов. Гениальный мыслитель и продолжатель марксистского учения, Ленин родил великую веру народа в дело, которому посвятил жизнь. Ленина никому и никогда не свергнуть, ибо ему некуда падать: он со всей своей судьбой и системой своих философских взглядов неотторжим от живой жизни, от народа...
– Ольга Васильевна перевернула страницу, вздохнула и, еще больше понизив голос, придав ему даже суровость, продолжила: - Нелегко будет тем руководителям - наследникам Ленина, которые не сумеют создать ленинского климата в жизни государства и в деятельности партии, или тем, кто станет жить только сиюминутными интересами, глядя на все поверх голов народа и не прислушиваясь к его, народа, голосу или, что еще хуже, его безмолвию... Горе тому, кто забудет предупреждение Ленина о том, что "диалектика в е щ е й создает диалектику и д е й, а не наоборот".

"Неужели старик с кем-то полемизирует, что-то взвешивает на весах?" подумал Глинский, ощущая, что ему не под силу ответить на этот вопрос.

Закрыв тетрадь, Ольга Васильевна бережно, с видимым почтением, поставила ее на книжную полку за стекло и, скользнув по Глинскому то ли задумчивым, то ли отсутствующим взглядом, заспешила в спальню, чтобы открыть двери балкона, откуда послышалось мяуканье кошки Мики. Глинскому же почудился в этом взгляде какой-то упрек. Но в чем? В том, что ему чужды, ненавистны и непонятны эти разглагольствования какого-то старика? Если сказать честно, то Глинский ничего в них не понял. Его больше всего поразила вера этой привлекательной и неглупой женщины, да и ее милой дочери, в написанное стариком о Ленине и вера в самого Ленина, прозвучавшая в богатом интонациями голосе Ольги Васильевны.

Глинского вдруг в самое сердце ужалила мысль: может, они разгадали в нем врага и пытаются убедить его в той правде, которой живут сами?! Он повернулся к замершей в плену каких-то потаенных мыслей Ирине и, маскируя притворной улыбкой нарастающий страх, уже другими глазами посмотрел на все, что его окружало и еще несколько минут назад радовало душу, как воскресшая в нем Россия... Куда он попал, что это за дом?.. Проследил за рукой Ирины, которая, взяв из вазочки на столе бумажную салфетку, подошла к стеллажам и начала вытирать пыль с корешков книг. Пробежался глазами по надписям на корешках: Суворов... Клаузевиц... Румянцев... Гофман... Ллойд... Медем... Кладо... Виллизен... Фош... Шлиффен... Дельбрук... Леваль... Михневич... Все это история войн и конденсация военных теорий разных времен. А вот и о технике: переведенный с немецкого справочник Хейгля - о танках, который он, Глинский, совсем недавно штудировал в абверовской разведшколе!.. И книги Свечина?! Генерала царской армии Свечина Александра Андреевича, знакомого семьи Глинских по Петрограду?.. Большевики, оказывается, издали его "Эволюции военного искусства" и "Стратегию"?! Да это же конец света! Или, может, генерал Свечин не покидал Россию и служит большевикам?..*

_______________

* С в е ч и н А. А. (1878 - 1938) - русский, советский военный

историк; с марта 1918 года служил в Красной Армии, автор многих

трудов по военной истории, тактике и стратегии.

Сразу столько неожиданных вопросов и родивших напряжение тревог, что Глинский почувствовал тяжесть в груди и звон в ушах. Надо было скорее уходить отсюда, скорее уединиться, чтобы все обдумать, взвесить.

– Скажите, Владимир Юхтымович, а с вами в окружении был один летчик?..
– спросила, преодолев смущение, Ирина.
– Лейтенант Рублев... Виктором его зовут...