Чтение онлайн

Как он, Улугбек, жил до сих пор, что хорошего сделал? Как жил... Суетился, словно котенок, поймавший первую в жизни мышь. Поймал и тут же упустил. Мышь уже сидит в норе, грызет сухарь и рассказывает соседям о его глупости, а котенок мяукает и в поисках ее тычется во все чашки. И потом, забыв о мыши, гоняется за собственным хвостом.

Вот и он гоняется...

Он машинально срывал поблекшие голубые колокольчики, росшие у тропинки. Посмотрел на них — цветы, наверное, устали жить под белым раскаленным солнцем. По утрам, когда еще нет жары и слепящего света, они распахивают любопытные глазки. А днем закрывают, днем они не живут, сохраняют жизнь. Цветам нужно солнце, но нужны и дожди.

А что нужно людям? Альке, Монахову, Ашоту Свистку... Что? Альке, наверное, чтобы вождь был не глупый. Монахову — чтобы уважали его старость. А Ашоту Свистку? Посрамить апачей? Неужели так просто?

А что нужно ему самому? Только ли победы апачей над лживыми, подлыми гуронами?

Он не знал. И беспощадно сказал себе: прежде чем судить других, узнай, кто ты сам.

Ночью его что-то разбудило. Он сел. Он мог поклясться, что слышал голос, зовущий его.

В палате все спали.

Выглянул в окно. Никого нет. Висел месяц, согнутый тугим луком. Не хватало лишь тетивы.

Завернувшись ь одеяло, он старался думать о чем-нибудь приятном, чтобы скорее уснуть. Но было тревожно и все ощутимее. Сунул руку под подушку и вспомнил — томагавк у Великого советника.

Улугбек вылез в окно и с замиранием сердца обошел вокруг палаты. Никого нет... Тихая ночь.

Голос... Он слышал его словно внутри себя: «Скорей! На помощь!»

Колдовство какое-то!

Он лег на землю, стал слушать ночь. Пробежала ящерица. Донесся стук вагонных колес. Удивительно, поблизости нет железных дорог.

И со стороны урюкового сада — звяканье... С бесшумностью совы он пробрался к саду и увидел, что у тотемного столба возятся две фигуры. Расшатывают столб, пытаясь его выдернуть.

Что руководит человеком в такой момент? Разум или чувство? Красный Лис проявил подобающую апачу выдержку. Он дождался, когда фигуры вытащили столб, и, кряхтя, пошли по дорожке. Последовал за ними.

Так и есть. Когда фигуры пересекли освещенное пространство под фонарем, он узнал их. Передний — Ашот Свисток, за ним, на полусогнутых,— тяжело бедняге — радиотимоша.

– Уроню щас...

– Не надо,— прохрипел физрук.— Терпи, дорогой. Десять шагов осталось...

Они свалили столб у своего домика, столб ухнул, притаившемуся неподалеку Красному Лису показалось даже, что он зазвенел. Физрук пнул столб — священный тотемный столб апачей!..

—Паразит, полтонны вес, честное слово...

Черный Фармацевт уже отдышался, хихикнул, потирая ладони.

– Пусть они завтра клянутся пустому месту!

– Ерунду не говори!— оборвал физрук.— Завтра только держись. Как собаки, искать будут.

Похитители тотема сунули столб в щель под домиком, похожую на нору. Потом хлопнули две двери и все стихло.

Красный Лис разбудил Олега. Тот со сна не очень соображал и сказал:

– Надо поднять все племя!

– Ты думаешь, мы можем делать все, что хотим?! Сиди здесь у палаты, жди меня.

Он только два раза стукнул в окно мастерской, где спал Ашот Шаман. Окно распахнулось и Ашот Шаман перевесился через подоконник.

—Кто?

Выслушав Красного Лиса, он задумался.

– Что будем делать?

– Псы! Разве они поймут, что ты, вождь, благородный человек. Воры! Одно на уме: или чью-то честь украсть, или хоть столб...

Он согласился с Красным Лисом, что шум поднимать нельзя, лагерь спит.

Справились втроем. Вытащили столб (физрук, конечно, слышал, но не выходил), отнесли и поставили на место. Ашот Шаман показал рукой на палатку Великого советника, из которой донесся могучий храп.

—Спит... Первую ночь спит здесь. Тотемный столб из-под носа утащили... Думай, вождь!

На сборе племени Красному Лису вернули томагавк и налобную повязку с перьями.

Самый младший индейский род должен был показать на племенном сборе свое боевое мастерство.

Маленькие воины умели ходить бесшумно. Бежать след в след. Красный Лис держал в губах свисток. По его сигналу одиннадцать воинов мгновенно окружили вождя и, выставив копья на четыре стороны, оберегая в центре вождя, ощетинившийся клубок индейцев двигался по поляне. Так же по свистку они рассыпались, упали в траву и исчезли, словно вросли в землю.

Ашот Шаман со старшими апачами готовили площадку для прыжков.

В длину апачи прыгали никудышно. А кто знал, что это нужно! И не готовились, не тренировались. В апач-ских степях не бывает канав. Индейцы должны уметь прыгать с коня и обратно на коня.

– Кто в высоту метр осилит?— насмешливо спросил Ашот Шаман. — Или полметра поставить?

– Я!—сказал Олег, возвышавшийся над сородичами, как пожарная вышка над одноэтажными домиками.

– Я! Метр с половиной!—сказал Сломанный Томагавк.

—С перепугу, что ли?— дернул его Олег.

Сломанный Томагавк, с побелевшими скулами, повторил:

—Метр с половиной.

Он отстегнул с пояса томагавк с выжженной на ручке красной лисой, снял с шеи шнурок с висящей на нем узкой меховой полоской — лисьим хвостом. И отступил, прикидывая разбег.

—Копье брось!— крикнули ему.

Он не бросил, а перехватил его крепче и понесся. В двух метрах перед барьером вонзил копье, и на нем взметнул худое, гибкое тело. Копье еще спружинило, подкинув его, он легко перелетел планку, еще и успел копье оттолкнуть, чтобы оно не сшибло планку.

Поднявшись, недовольно сказал:

—И два с половиной можно было!

Иногда ни с того ни с сего на всех нападает хохот. Так случилось сейчас. Катались по земле вожди, валялись рядовые индейцы, Великий советник сел на чей-то колчан со стрелами — захрустело.

Сломанный Томагавк стоял, недоумевая — что здесь смешного?-

—Ай, молодчина!—Великий советник, отсмеявшись, вытащил из своего роскошного убора одно перо и вручил ему.— За смекалку!

* * *

Едва пришла темнота и девочки уныло — опять без мальчиков!— засобирались на массовку, в саду застучали барабаны.