Чтение онлайн

…Тоннель вывел на свет, как и положено. На яркий, режущий белый свет, в пустое белое же пространство, где никого и ничего, только твёрдое под ногами да привычная земная тяга. И ещё – ощущение врага.

Гномы Арбаза сноровисто разбегались в стороны от тоннеля, становились на одно колено, прикладываясь к бомбардам. Занимали позиции лучники и мечники, медленно воспаряли над готовыми к бою шеренгами морматы.

В белёсой мути впереди что-то движется, перетекает, переливается…

Никто пока не атакует хединских подмастерьев, и адата Гелерра знает, почему – брандейцы (если это они), что есть сил пытаются заткнуть сейчас огромную брешь, сквозь которую из их цитадели стремительно утекает сила, словно вода, прорвавшая дамбу. Они, враги, и близко, и далеко. Тут, в их логове, многое из привычного не существует. Но Гелерра уверена – брандейцев можно достать и здесь.

– Арбаз! Пали!

– Во что палить-то? – огрызается гном.

– Не задавай лишних вопросов! Просто пали вперёд, прямо перед собой!

Арбаз что-то недовольно бурчит, но в голосе крылатой девы сейчас такая уверенность, что спорить он не решается. А Гелерра чувствует и кое-что ещё. Нечто, заключённое в… наверное, в клетку, хотя клетка эта незрима. И слышит едва уловимый шёпот: Начинайте. Они рядом.

…Бомбарды с рёвом и грохотом выплёвывают пламя, и белая муть разлетается, пронзённая во множестве мест огненными шарами.

За ней – смутные тени, метания и кружения, змеиный шёпот, ползучие голоса, исполненные злобы; за огненными ядрами гномьих бомбард следуют эльфийские стрелы, а затем в бой бросаются мечники. Привычное дело.

Рыцари Ордена Прекрасной Дамы спускались всё ниже и ниже – бесконечной лестницей, уводившей куда-то в иномировую глубь. Мрак надвинулся, поглотил всё, способное дать пищу взгляду. Лишь твёрдые ступени под сапогами да дыхание товарищей.

Лишь это да неколебимая, словно сталь обнажённых мечей, уверенность в том, что Орден – в полушаге от цели.

Ниоткуда не доносится ни звука, ни шороха. Рыцари одни в великом переходе, тоннеле, соединившем реальности. Молодой воин с игрушечным тигром на плече не отстаёт от товарищей. Как и все, он чувствует приближение черты, за которой – верит он – начнётся всё совсем-совсем другое. Что именно – он не знает, да и не пытается сейчас понять: ослепительная сказка явит сама себя, нет нужды слабому разуму пытаться предугадать непредставимое.

Шагавший, как и положено, первым, командор Ордена внезапно споткнулся, едва удержавшись на ногах. Что там, что такое?..

Черта. Граница. Великий предел, прочерченный чёрным по чёрному, мраком по мраку и тьмою по тьме. Граница, отделяющая созданное от разрушаемого. Граница того, что пришло строить, и того, что явилось просто пожирать.

Доас ощутил миг перехода, словно разом очутившись и в ледяной воде, и в кипятке. Его одновременно потянуло во все стороны, и толкая в спину, и упираясь в грудь. Сочленения доспехов застонали, словно под тяжким гнётом; молодому рыцарю пришлось навалиться плечом на незримую преграду, чтобы сделать хотя бы шаг.

Пробились, кстати, не все. Почти половина рыцарей так и осталась беспомощно топтаться перед невидимым барьером, иные пытались рубить его мечами, напирать на него щитами – бесполезно.

– Прошли лишь лучшие! – объявил Командор. – Лучшие из лучших, чистейшие из чистых!

Чья-то рука словно задёргивает занавес – и вот оставшихся позади товарищей уже не видно. Пробившиеся убыстряют шаг, и Доасу кажется – их сейчас не остановят никакие армии.

Лестницы, лестницы, лестницы. Когда же вы наконец…

Свет. Со всех сторон, словно внесли множество солнечно-ярких факелов. Исчезает земная тяга, и Доас чувствует себя свободно парящим, точно на могучих ветрах.

Это оно и есть? – успевает спросить себя он. Блистающая сказка? Конечный абсолют? Свет, полёт – и больше ничего? И где все, почему я один в этом страшно-белом, слепящем свете?

Мне показалось или тигр на моём плече шевельнулся?

Я лишаюсь рассудка? Может, я просто валяюсь на ступенях чёрной лестницы и все это мне лишь пригрезилось?

В разлитом вокруг свете начинает угадываться некая точка, более яркая, чем окружающий фон. Она ярка настолько, что смотреть в том направлении совершенно невозможно, и рыцарь отворачивается, только теперь поняв, что его плавно несёт именно в том направлении.

Свет стал блекнуть, в сплошном сиянии теперь можно было различить детали – ими оказались так же беспомощно дрейфующие, как и сам Доас, его товарищи по Ордену. Только… почему никто из них не шевелится? Так плавают всплывшие утопленники – раскинув руки и ноги. Щиты и мечи – выпущены, медленно кружат возле недвижимых хозяев. Но если они все погибли – почему же я ещё жив?

Стой, а кто это впереди? Командор? Он – он шевелится!

Старый рыцарь развернулся лицом к Доасу. Их разделяло, наверное, два десятка саженей, но голос командора молодой рыцарь услыхал так, словно тот шептал ему прямо в ухо:

– Мы остались вдвоём. Прошли второй барьер.

– Мы… верили? – Доас с трудом разлепил губы. Больше ничего не приходило на ум. – Другие… сомневались?

– Не знаю. Но я тоже… чувствую, что недолго… задыхаюсь… – Командор попытался вскинуть обе руки к горлу, словно стараясь разорвать невидимые путы. – Высасывает… выпивает… но ты… держись…

Он захрипел. Дёрнулся, словно кукла на верёвочке, и бессильно обмяк. Брошенные меч и щит, подобно оружию других рыцарей, мрачно и торжественно по плыли вокруг почившего хозяина.

Ты один, Доас. Один в море яркого света. Что тебе осталось, рыцарь Прекрасной Дамы, лучший из лучших, если верить предсмертным словам командора? Почему тебя до сих пор щадят? Здешним заправилам ведь не нужно никакое оружие, чтобы отнимать жизни. В своей твердыне они – всесильны.

Рыцарь не оглядывался. Он впервые постарался взглянуть на слепящий свет прямо, не пряча глаз – резануло, словно саблей, навернулись слёзы; тело пыталось защищаться от враз поглупевшего разума.

Он не отвернулся и не сморгнул. Его несло всё дальше и дальше, и вот среди жуткого безмолвия ему почудился первый звук. Потом – ещё и ещё; где-то совсем рядом зажужжали голоса, и, хотя Доас не понимал слов, злобу, ужас и растерянность он уловил безошибочно, не сомневаясь.

Он пробился сквозь барьеры. Один-единственный из всего Ордена. И теперь хозяева этого места не знали, что с ним делать. Он выпал из-под их власти.

Почему, отчего? – невольно молодой рыцарь вспоминал легенды Ордена, его сказочной основательницы, бывшей в ученицах самой Прекрасной Дамы. Да, конечно, записано было, что «дойдёт только один», но позднейшие толкователи считали это обычным сказочным преувеличением. А оказалось…