Чтение онлайн

Да, он, последний, любит Прекрасную Даму. Её не стало – и на земле, в разных мирах, воцарились беззаконие и злодейство. Убийство слабого сильным. Насилие над женщинами и детьми – пальцы в железной перчатке коснулись игрушечного тигра. Он, Доас, пришёл в Орден не ради знаний или боевого умения, не с желанием ощутить себя частью грозной и могущественной дружины. Он пришёл, потому что видел сны о Прекрасной Даме, потому что Её голос чудился ему везде и всюду; и чудаковатого паренька в свой черёд нашли те братья-рыцари, чей обет велел им странствовать под множеством солнц, отыскивая тех, на ком Прекрасная Дама, даже пленённая и скованная, смогла поставить свою печать.

Доас ушёл за рыцарями и не пожалел ни мгновения.

А сейчас – что же, он и впрямь – лучший? И на нём – защитные чары той самой основательницы, обещавшей, что в решающий миг верный рыцарь получит помощь?

А голоса всё громче, всё настойчивее. В белом море вокруг Доаса начинают проявляться фигуры, уродливые и гротескные, словно кто-то задался целью высмеять все пороки человечества. Под ногами появляется твердь, мелькают высокие стрельчатые окна, за ними – море и облака над ним, но каким-то образом Доас знает, что это всё – обман. Он видит круглый стол, успевает заметить даже инкрустацию, но тут тени преграждают ему дорогу.

Шипение и свист, словно он угодил в гнездо рассерженных змей. Ему пытаются заступить дорогу, и в дело вступает меч рыцаря. Клинок рубит сгустившиеся тени, они отлетают с жалобными стонами; а впереди – сердце, средоточие света, куда он рвался с такой неистовой силою; в последний раз мелькают раскрашенные декорации богатых покоев, магические атрибуты, наспех брошенные расшитые плащи – перед Доасом оказывается клетка, грубые стальные прутья, замкнутые тяжёлым засовом. Конечно же, думает рыцарь, это всего лишь аллегория. Нет здесь, в мире заклятий, никаких решёток и засовов. Это лишь чудится, зрение тщится помочь представить непредставимое.

Что в самой клетке – Доас не видит. Он лишь знает, что надо сделать.

…Где отказывают глаза, на выручку приходит сердце. Цель всего Ордена – там, за уродливыми прутьями. Красота. Идеал. Невыразимый, поскольку он – идеал, а следовательно, и видеть его Доасу нет необходимости.

Он видит пару драконов, чёрного и белого, застывших над неким шестигранником, артефактом, одним из замков, запирающих клетку. Видит, как они возносят когтистые лапы и вместе, дружно обрушивают их вниз. Разрыв! И нахлынувшее чувство великого освобождения.

Рыцарь с игрушечным тигром на плече размахивается. Его клинок вспыхивает в воздухе, распадаясь чёрным пеплом, но последняя огневеющая нить, поддерживаемая, казалось, кровью самого сердца, играючи и беззвучно перерубает прутья темницы.

И последнее, что видит Доас, – прекрасный феникс, с гортанно-ликующим криком расправляющий крылья. А потом накатывается всё сметающая чёрная волна, швыряет, мнёт и крутит – пусть, рыцарь не сопротивляется. Он закрывает глаза с блаженной улыбкой – перед ним до сих пор и навечно воспаряющий к незримым небесам феникс, символ возрождения.

Кричит Спаситель, и Его крик проникает, кажется, во все поры Эвиала, доходит до самого сердца обречённого мира. Он колеблет всё и вся, так что трещины, коими покрылся заветный шестигранник, становятся ещё шире. Сердце Чёрной башни дрожит, но ещё не сдаётся, есть силы, пытающиеся собрать его обратно, зарастить разломы и заполнить их. «Прощай, некромант. Прощай и победи за нас!» Голос Уккарона тает. Оставшиеся Тёмные обступают троих защитников Салладорца и больше не пытаются оборонить себя. Аххи, Зенда, Уккарон, Шаадан – бросаются все вместе, подминая великана, дуотта и крылатую тварь. Та, тяжко раненная погибшим Эртаном, валится первой, судорожно дёргаясь и разбрызгивая во все стороны зелёную слизь.

Вместе, дочка!

Ломаются о камень ударившие когти – и чёрный шестигранник распадается в мелкую пыль..

Я знаю, что всё сделал правильно. Я намертво связал себя и свою кровь с сердцем Чёрной башни, а она, в свою очередь, намертво связана с сердцем самой Сущности, может, и сама является им.

Разбей сердце, гласит закон войны. Разбей и стань им сам.

Драконы, Тёмные, дуотт и великан – всё смешивается на пороге Чёрной башни. А сама она вдруг начинает расти, подниматься и расширяться с лёгким шелестом, точно из ножен выходит отлично смазанный клинок.

«Ты успел, Кэр Лаэда! – Торжествующий, несмотря на боль и предсмертную муку, голос Чаргоса. – Сохрани… мою… внучку…»

Последний из Хранителей вцепляется в глотку шестирукому великану и опрокидывается вместе с ним.

Некромант чувствует, как в жилы словно втекает жидкий огонь, расплавленное железо бойко свершает круг, гонимое мощно бьющимся сердцем..

– Ты… смог… – произносит Рысь-первая. Глаза её закрываются, губы напоследок успевают сложиться в улыбку.

Последним усилием она вонзает клинки до самых эфесов.

Шестигранник раздроблен, Аэсоннэ бросается к Салладорцу, одним движением вспарывает опутавшие Рысь-первую щупальца – и тело великого Тёмного мага вихрем вышвыривает за распахнутые ворота Башни, рвёт в клочья налетевшей бурей; а сама Башня, всё расширяясь и расширяясь, достигает устья опрокинутой пирамиды. Желтоватый камень сталкивается с чёрной бронёй, и весёлые солнечные брызги так и хлещут в разные стороны.

Магия свободна, магия течёт без руля и без ветрил – погибли драконы-Хранители, погибли их враги – прислужники Салладорца, ничто больше не управляет потоками сил, они словно воды, прорвавшие запруду – натворят великих бед, если не найдётся отводной путь. Такой путь есть.

Чёрная башня растёт, чешуя её боков дробит казематы опрокинутой пирамиды с той же лёгкостью, как ребёнок рушит им же возведённый песочный замок.

Звенит туго натянутая струна, на другом её конце – горящая сосновая ветка в руках туманной фигуры.

Все барьеры сметены, и Разрушитель исполняет свой долг – открыв ворота Западной Тьме, он ценой собственной крови превращает её сейчас в строительный материал для исполинского конуса.

Нет никого, лишь тело Рыси-первой на полу, лишь плачущая над ней Аэсоннэ, сейчас – человек; да тяжело повалившийся на пол Разрушитель. Бока вздымаются и опускаются, из пасти с трудом вырывается хриплое дыхание.

Он знает, куда направить удар. Он слышит зов и видит путь. Он разрушает обречённое.

Клара и Раина застыли подле неподвижного Спасителя. Мечи тонко звенели, воткнутые в тело, словно в древесный ствол. Но что Ему какое-то там оружие, пусть и трижды магическое? Что Ему телесные раны?

Растерянность и пустота. Мир сворачивается, завеса тьмы прибли…

– Кирия Клара!

Нет, Западная Тьма уже не мчится на восток сметающей всё лавиной. Чёрная стена замерла, дрожа и заметно опадая. А из глубины опрокинутой пирамиды доносится гром, становится оглушительным, рвущим слух, непереносимым. Что творится там – невозможно даже представить.