Война Маллиган
Шрифт:
Гюрза прижалась спиной к стене, держась подальше от соседней камеры. В воздухе сгущалась давящая, гнетущая тишина. И висела она до тех пор, пока женщина не услышала свист из темноты.
Какая-то мелодия, которая показалась ей знакомой, но вспомнить название она не могла.
Гюрза закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Постепенно сердце стало биться медленнее. Спутанный клубок мыслей начал понемногу разматываться. Клетка и Мясник, безумцы и надзиратели – это ничто. Это не могло остановить ее. Не смогло тогда, не сможет и теперь. Однажды, двенадцать лет назад она уже выбралась из этого дерьма, выберется и сейчас. Ей не впервой начинать все сначала. Разница заключалась только лишь в целях. Двенадцать лет назад она вырвалась из этого ада, чтобы начать новую жизнь в лучшем, как ей казалось, месте. Ей удалось, пусть и ненадолго. Теперь ей предстояло снова проделать весь этот путь, и на сей раз ее вели месть и ненависть. Чувства столь же сильные, сколь и любовь. Вернее, это и была любовь – любовь, трансформировавшаяся в ненависть. Гюрза невольно стиснула кулаки, впившись ногтями в кожу. Хорошо, что это ненависть. В таком деле, ненависть самый лучший союзник.
Глава 5: Лица и Маски
– Тай Хэм, – прочитала девочка, рассматривая фотографию в удостоверении личности, потом подняла на нее глазки и долго вглядывалась в лицо, – похожа, папочка, но какая-то… странная.
Гюрза подвигала руками, чувствуя как металлические браслеты наручников, которыми она была пристегнута к ручкам стула, неприятно холодят кожу на запястьях.
«Только сохраняй хладнокровие, очень прошу тебя!»
Она перевела взгляд с лица Мясника на лицо девочки. Мелкая поганка! Глаза не отводит, похоже, совсем не боится. В отличие от Гюрзы, которая сейчас, несмотря на бесстрастное лицо, испытывала непередаваемую гамму чувств. Если попытаться описать: нечто схожее испытываешь, столкнувшись лицом к лицу с медведем, с которым прежде уже встречался, и воспоминания о той встрече остались крайне неприятными. Теперь этот «медведь» сильно постарел и ослеп, но от этого был не менее опасным. С утратой зрения, обостряются прочие чувства, поэтому в голове у Гюрзы особенно назойливо вертелся один вопрос: как много времени Мяснику Крайтону понадобиться, чтобы признать в Гюрзе свою старую и недобрую знакомую.
– Папочка, а чем это тут так пахнет? – девочка сморщила носик и задрала голову, смотря снизу-вверх на сидевшего в кресле Мясника.
«Мною, мать твою!» – мысленно выругалась Гюрза.
Ее расположили напротив хозяина, пространство между ними занимал широкий стол, на котором рядочком были разложены хорошо знакомые ей вещи: вещевой мешок и все то, что ей удалось собрать на месте крушения. В том числе и документы на имя Тай Хэм. И это очень хорошо – Мясник был одним из последних, кому она добровольно раскрыла бы свою личность.
– Что-то не так, Янг? – спросил Мясник. До этого момента он молчал.
Девочка пожала плечами, повторив:
– Похожа, но все равно другая…
Ну, это, вполне объяснимо. Если просидеть пару недель на острове без нормальных условий для существования, а потом еще неделю в вонючей клетке, будешь тут похожа… да тебя Мать родная не узнает!
Какая-то мысль зазудела в мозгу. Мать… мать…
Смотря на девочку, Гюрза внезапно улыбнулась. Точнее, попыталась. Трудно это было. Заставить себя. Черт подери, если у нее сейчас выйдет не улыбка, а оскал, то девчонка попросту испугается, и все полетит к хренам собачим… все, это жизнь Гюрзы, разумеется.
Девочка хлопнула глазенками, удивленно и как-то недоверчиво, что ли. И впрямь, какая-то угрюмая и грязная тетка улыбалась ей. С чего бы?
– Что такое, Янг? – напрягся Мясник, потому что молчание стало затягиваться.
Телохранители – два плечистых парня, выше Гюрзы на две головы и шире раза в три – положили руки на оружие.
«Блять, старайся лучше!» – завопил голос в голове.
Девочка смотрела на нее внимательно и серьезно. Странно, но от этого взгляда делалось не по себе. Гюрза никогда бы не подумала, что ее жизнь будет зависеть от слов ребенка.
«Ну, прошу! Постарайся же!»
Она попыталась представить другое лицо. Лицо из прошлого. Родное и теперь уже недосягаемое. Лицо, для которого она улыбалась, для которого жила. Оно проступило словно бы из какого-то тумана, и Гюрза увидела до боли родную улыбку. Ответная улыбка на ее губах вышла искренней. Теплой и безмерно грустной. Лицо тут же начало таять, его черты изменялись, но улыбка осталась – улыбка маленькой девочки, стоявшей перед ней. Точно очнувшись от наваждения, Гюрза поняла, что Янг улыбается ей в ответ. Улыбается так, как улыбаются дети, искренне и радостно. Она ощутила в сердце невыносимую тяжесть.
– Янг, – голос Мясника словно вывел их обеих из ступора.
– Все хорошо, папочка, это она.
– Уверена?
– Да, папочка, – девочка привстала на носочки и чмокнула Мясника в щеку. – Можно мне теперь пойти к Санджи?
Он потрепал ее по голове и кивнул.
– Хо-хо! – как заправский пират закричала Янг и выбежала из помещения с такой скоростью, как будто ее ветром сдуло. Вскоре топот ее ножек затих в отдалении.
Мясник Крайтон и Гюрза остались наедине друг с другом, если не брать в расчет телохранителей, конечно.
Хозяин оперся локтем о ручку резного кресла, которое занимал, и задумчиво потер пальцами подбородок. Взгляд его белесых глаз был направлен в пустоту.
В этом вместилище хаоса и порока, нищеты и грязи, он поистине являл собой образец богатства и благополучия. Гюрзе даже не хотелось думать о том, по скольким еще трупам он прошел, прокладывая себе дорогу к вершинам этой власти – двенадцать лет назад он только входил в силу.
Пытаясь вытряхнуть мрачные мысли из головы, Гюрза терпеливо ожидала, когда ему, наконец, надоест играть в молчанку. А что еще оставалось делать? Бежать отсюда совершенно не представлялось возможным, да и прикованной к стулу далеко не убежишь, раскрывать себя она даже и не думала, но, еще будучи в клетке, размышляла о том, как поступит, когда правда всплывет наружу. Перспективы были, мягко скажем, неприятными в любом случае.
Наконец, видимо, обдумав все, Мясник произнес:
– Нужно сильно постараться, чтобы понравиться Янг. Не знаю как, но тебе это удалось.
Гюрза непроизвольно сжала челюсти. Напряжение возросло, в ее теле, во взгляде: «игра» начиналась.
– Что ж, – продолжал хозяин тем временем, – теперь послушаю я, а ты рассказывай. Но предупреждаю: не вздумай мне врать. Я тонко чувствую ложь, – он указал на свои белесые глаза, – небольшой бонус.
«Вот сейчас и проверим, насколько тонко», – подумала Гюрза, а вслух спросила:
– Что вы хотите знать?
Она старалась говорить как можно спокойнее. Несмотря на оставленную о себе память (в этом Гюрза практически не сомневалась) она не думала, что Мясник помнит ее по голосу. Ложная хрипотца очень кстати произвела с ее голосом некоторые трансформации. Хотя, ей все-равно показалось, что Мясник как-то подозрительно прислушался. Женщина бросила быстрый взгляд на телохранителей – те с каменными лицами наблюдали за хозяином и его пленницей. Нужно следить не только за голосом, но и за лицом. В логове Мясника выражение «у стен есть ужи» приобретало поистине масштабный характер.
– Для начала, как ты очутилась на острове и как смогла убить человека Батисты? – задал Мясник первый из череды своих вопросов.
«Меня предали собственные люди и мой патрон. По его приказу убили всех моих близких, а меня, избитую и измученную, силой поместили на судно, отходящее от порта в Лиссабоне, надзирателем поставили тупоголового и мерзкого садиста по кличке Бык. По пути сюда корабль потерпел крушение по причине отказа навигационной системы или еще какой-то херни и столкнулся с яхтой во время шторма, в результате чего на обоих суднах погибли все члены экипажа и пассажиры. Ну, почти все… выжил один парень и Бык, но я быстренько это исправила, размозжив голову последнего большим камнем. Мальчишку тоже пришлось прикончить. Он и без того умирал от раны, к тому же был свидетелем того, как я присвоила документы его мертвой подруги, к слову, очень похожей на меня. Зачем я это сделала? Только лишь для того, чтобы никто не узнал, что на островах объявилась довольно неприятная для многих личность, за голову которой здесь до сих пор сулят очень крупную сумму. Кстати, именно поэтому меня сюда и везли. Во Внешний мир. Кто-то из местных шишек связался с патроном и заплатил ему за мою голову. Кто-то, кто ненавидит меня настолько, что не пожалел ни времени, ни средств, чтобы вернуть «домой». Список недоброжелателей был длинным, и вы, господин Крайтон, определенно, в нем числитесь», – все это быстрее ветра пронеслось в ее голове, а вслух Гюрза сказала: