Война Маллиган
Шрифт:
Гюрза улыбнулась.
– Тебя давно не было, – прошептала она, – любимый мой…
Пальцы стерли кровь с ее губ, затем слегка сжали подбородок и стали поворачивать ее голову влево. Щека Гюрзы коснулась холодных прутьев, и тут кожу на ее левом виске обожгло горячее дыхание.
Если это сон, то слишком реальный.
Гюрза зажмурилась, затем приоткрыла тяжелые веки. Ни холодный металл, ни обжигающее дыхание, ни пальцы на ее подбородке не исчезли.
Женщина моргнула, затем скользнула взглядом влево, мучительно пытаясь понять, где находится, и тут же отпрянула, отползла как можно дальше, вжавшись спиной в прутья решетки на противоположной стороне клетки.
Меченый сидел на корточках по ту сторону решетки. Зеленые глаза смотрели на нее с нескрываемым любопытством.
Громкий лязгающий звук разнесся по помещению – открылась дверь. Послышались шаги.
Ни Меченый, ни Гюрза не обратили внимание. Взгляд женщины опустился ниже: мускулистая татуированная рука, просунутая меж прутьев, стала медленно опускаться. Та самая рука, которая душила надзирателя и которая только что с такой нежностью ласкала ее кожу. Длинные пальцы плавно пошевелились, точно погладили воздух, кого-то или что-то другое, известное только одному ему. Не стоило труда понять, о чем этот ублюдок сейчас думает.
Он просунул руку обратно, обвил пальцами металлический прут и не спеша поднялся на ноги.
– Занятно, зеленоглазая, занятно…
Гюрза стиснула зубы.
К ним приближались трое надзирателей, освещая себе дорогу фонарями. Одним из них был Чаро, чтоб его черти драли!
– Сядь в свой угол! – грозно рыкнул он Меченому, повыше подняв фонарь. Тот и не подумал сдвинуться, продолжая стоять, опираясь одной рукой о прутья решетки и разминая кисть второй. – Ты что делаешь, а? – подозрительно сощурился надзиратель.
– Разве не видно? – ответил тот, хрустнув шеей, – разминаюсь…
– Сядь, я сказал! – прикрикнул Чаро.
Двое других молчали. Все ощущали нарастающее напряжение. Что-то сейчас будет, подумала Гюрза. Хоть бы вы поубивали друг друга, ох удружили бы.
– О, слышу грозный голос, и уже дрожу, а ты зайди и заставь или только с бабами драться умеешь?
– Да пошел он! Чаро, не слушай! – встрял один из надзирателей.
– Что ты сказал, Меченый? – Чаро был пьян и зол и умным советам не внимал. Сегодня его в буквальном смысле «опустили», и сделала это вонючая заключенная. Конечно же, он был в бешенстве, Меченый это прекрасно понимал, только вот за каким чертом нарывался – будучи не в адекватном состоянии его могут просто-напросто пристрелить.
Или…
Гюрза смотрела на заключенного. Он явно, что-то затевает.
– Еще раз повторяю! – Чаро вытащил пистолет из кобуры, наставил его на Меченого. – Сядь, сучий потрах!
– О-о! – тот поднял обе руки в издевательском жесте капитуляции, – да ты, оказывается, серьезный парень. Не кипятись так, у меня просто чертовски разболелась задница от постоянного сидения.
– Предпочитаешь получить в нее пулю?!
– Чаро, остынь, – подал голос второй надзиратель, – этого уебка трогать нельзя!
– Да, – хмыкнул Меченый, сверкнув белыми зубами. – Твоя подружка права, а как хочется, да?
– Ну, сука… – Чаро сплюнул на пол и подошел к клетке, по-прежнему держа наготове пистолет, – руки!
Меченый и не думал их опускать, да и вообще двигаться не думал, всем своим видом напоминая тигра, смотрящего на лающую на него гиену. Причем хромую и облезлую.
Гюрза сильно подозревала, что он так себя и ощущает. Охранники, похоже, тоже. Все, кроме пьяного Чаро, который открыл клетку и, достав наручники, переступил ее порог.
Двое других надзирателей выхватили оружие.
– Без глупостей!
Меченый и не думал делать глупости, разве не понятно по этой наглой и веселой физиономии? Он не двигался. Чаро тоже медлил. Похоже, не решался.
– Ну, давай уже, дружочек, или нам тут до ишачьей пасхи стоять?
Чаро покачал головой, молча предупреждая, что если будет хоть одно резкое движение, он выстрелит, и шагнул к заключенному. Гюрза отметила, что Меченому он приходился по плечо, зато был в полтора раза шире.
Чаро открыл наручники и совершенно без малейшего сопротивления приковал Меченого к прутьям. Быстро отступил на безопасное расстояние.
– Вот видишь, как просто, а ты боялся. Надо было и с девчонкой так, – и он одарил Гюрзу широкой улыбкой, которая придала ему еще большей жути, – я бы так и сделал.
– Заткнись уже! – Чаро с силой двинул Меченому под дых.
– Х-х-х…. – тот согнулся, хрипло зашипев.
Надзиратели заухмылялись.
– Легендарный Меченый! А ты не такой уж и крепкий, а? Что, больно? – Чаро склонился над заключенным.
Бритая голова заходила вверх-вниз – Меченый кивал.
Что за черт…
И тут Гюрза внезапно поняла, что заключенный хрипит вовсе не от боли, а от смеха…
– Какого хрена, – проворчал Чаро.
– Да ты, дружок….. просто…. весельчак, – сквозь смех выдавил этот псих и неожиданно резко распрямился, впечатав надзирателю затылком по подбородку, причем так, что у того зубы клацнули. Взвыв от боли, Чаро отшатнулся. Похоже, язык зацепило.
Двое других охранников точно остолбенели, во все глаза таращась на клетку.
– Куда? – веселясь, Меченый схватил Чаро за грудки свободной рукой и, притянув к себе, двинул еще раз, на этот раз лбом по переносице.
Струйка крови описала красивую дугу и шлепнулась на пол клетки. Вместо того, чтобы дать сдачи, Чаро схватился за разбитый нос, выронив свой фонарь. Меченый ткнул ему в грудь пятерней – со стороны вроде едва коснулся – но Чаро вылетел из клетки и шлепнулся на задницу.
Двое других надзирателей подскочили к нему. Тот плевался.
– Убью! Убью нахер!
– Ты бьешь как девчонка, дружочек, теперь мне ясно, лучше продолжай драться с бабами…
Другие заключенные, наблюдавшие за всем этим спектаклем, хохотали и улюлюкали. Как хороший актер, Меченый задрал голову и отвесил поклон публике. После чего склонил голову набок, и в его глазах заплясало бесноватое пламя.
– Ну что, дамочки, разогрелись, пора бы уже перейти к серьезным
упражнениям…
Все трое надзирателей, один за другим, пригибаясь, ворвались в клетку, один тут же полетел обратно, получив пинок по яйцам. За ним – следующий. Чаро изловчился ударить дубинкой по прикованной руке. Сломал?